2.6.Метафора

Место теории Лакова в когнитивной семантике.

При «проецировании» реальной действительности в язык человек сравнивает и отождествляет разные конкретные объекты, опираясь, в частности, на представления об их топологических типах. Оперируя абстрактными понятиями, человек делает то же самое (ведь когнитивная деятельность едина в разных своих проявлениях), а именно, сравнивает и отождествляет абстрактное с конкретным: мы говорим письмо пришло, употребляя глагол, описывающий пешее перемещение человека, по отношению к неодушевленному объекту, обнаруженному в почтовом ящике. Но каким образом мы выбираем именно этот глагол? Мы знаем, что то, что произошло с письмом на самом деле — это, по выражению Р. Лэнгекера, абстрактное движение, и мы сравниваем суть этого движения, его общую характеристику, а другими словами — профиль этого движения — с такими же общими характеристиками знакомых нам ситуаций конкретного движения: прийти, убежать, войти и под.; оптимальным образом «подходящим», т. е. тождественным по своему семантическому типу (профилю), оказываются глаголы прибытия, и среди них наиболее нейтральный — прийти. Это и есть в самом общем виде механизм метафоры. Он сродни аналогии, строящей и перестраивающей, как известно, морфологические системы языков; собственно, метафора — это и есть принцип аналогии, только действующий в семантике. Поэтому в когнитивной модели языка метафора занимает не периферийное, а центральное место. Действительно, если в структуралистской и постструктуралистской семантике лингвист мог себе позволить объявить, что он занимается основными значениями лексемы, а метафорические переносы оставляет «на потом», то с точки зрения когнитивиста практически все значения (даже грамматические) связаны друг с другом цепочкой метафорических переносов.

Во всякой метафоре должны быть донорская и реципиентная зоны; скажем, глаголы движения могут употребляться в значении глаголов речи, тогда движение — это донорская зона для речи, которая, в свою очередь оказывается реципиентной. Донорская зона конкретна и антропоцентрична: для ее формирования, как известно, широко используется человек, в частности, его тело (ср. горлышко, ручка и т. д.), местонахождение в пространстве и движение (ср. он в ярости/пришел в ярость). Эта стратегия формирования донорской зоны предложена Дж. Лакоффом и описывается термином embodiment — тем самым делается попытка осмыслить некоторые общие процедуры метафоризации в естественных языках. Важно, что выбор донорской зоны считается мотивированным.

Таким образом, когнитивная семантика берется отвечать на вопрос о том, почему, или каким образом возникает то или иное значение. А это, в свою очередь, шаг к созданию диахронической семантики (И. Свитсер и Д. Герартса), которая бы исследовала типологию и универсалии способов развития того или иного значения — тем самым, как отмечает Д. Герартс, лингвистика вновь обращается к своим историко-филологическим, «доструктуралистским» традициям. Ван Гиннекен обратил внимание на то, что прилагательные, описывающие восприятие на слух, легко используются и для обозначения других типов восприятия, например, для зрительного или тактильного (ср. громкие цвета, кричащая одежда, глухая крапива).

Таким образом, мы видим, что в когнитивной семантике метафора становится рабочим инструментом описания полисемии, причем одновременно и в синхронном, и в диахроническом аспекте.