Индивидуальное знание и научная информация

Возможности познания Мира коллективным разумом и предельные возможности его освоения отдельным человеком в наше время все больше расходятся. Если даже рассматривать исключительно фундаментальные научные знания, которые составляют необходимые “кирпичики” миропонимания, то ни один современный, даже весьма одаренный человек не в состоянии ими овладеть. Он не может одновременно знать физику элементарных частиц, космологию, теорию относительности и гравитации, квантовую механику, электродинамику, неорганическую и органическую химию, физическую химию и химическую физику, биофизическую химию, биохимию, молекулярную биологию, цитологию, физиологию, ботанику, зоологию, геологию, геохимию, биогеохимию, минералогию и т.д. Заметим, что в этом перечислении нет ничего лишнего, все названные области знания — необходимые составляющие естественнонаучной картины мира.

Вследствие этого коллективный разум в наше время накапливает знания о мире, которые доступны индивидуумам лишь в отдельных фрагментах. Другими словами, в узком окошке доступной области познания мира (о чем я писал выше, подразумевая, конечно, возможности коллективного разума) отдельному человеку открывается лишь узкая щель. Словом, “научная картина мира”, о которой так много говорят, во всем своем облике не известна ни одному человеку.

Отсюда и следствие: падение интереса к науке как к духовной ценности, удовлетворяющей потребность миропонимания. Такова реальность при нахождении на позициях “чистого” сциентизма-материализма. Ситуация, конечно, выглядит совершенно иначе при многих других мировоззрениях. Поэтому не только религиозные, но и философские учения, допускающие возможность для человека источников знания дополнительных к эмпирико-рационалистическим, например, априорно-трансцендентных или откровений, — психологически благоприятны для человеческого существования.

Заметим сразу, что тенденции интеграции и синтеза различных областей научного знания не делают его более компактным и однородным, поскольку эта тенденция идет параллельно экспоненциальному росту научного знания. Это с одной стороны, с другой — появление новой пограничной дисциплины не приводит к исчезновению “материнских”.

Проблема информационной перегрузки человека постепенно осознается, но от этого не становится легче. В ключе обсуждения названных проблем полезно привести слова П.Флоренского, который писал: “Содержание науки чужой специальности давно уже стало недоступным не просто культурному человеку, но и специалисту-соседу”, — и далее: “Культура есть среда, растящая и питающая личность, но если личность в этой среде задыхается, то не свидетельствует ли такое положение вещей о каком-то коренном “не так” культурной жизни? Культура есть язык, объединяющий человечество, но разве мы не находимся в Вавилонском смешении языков, когда никто никого не понимает и каждая речь служит только для того, чтобы окончательно удовлетворять и закрепить это отчуждение? (речь о профессиональных языках различных наук. — В.К.)” [Флоренский, 1990, c. 346].