Критическое осмысление аргументов Куайна

В названной работе Куайн разбирает проблему соответствия при переводе с одного языка на другой (в конкретном его примере — это туземный и английский языки, но это не суть важно) высказываний существования объектов путем остенсивных определений (определений путем указания на предмет пальцем). Такой сюжет Куайн разбирает для обоснования своей концепции онтологической относительности — концепции, согласно которой невозможно привести в однозначное соответствие высказывания существования объектов в разных языках.

Первое, что нужно отметить как критическое замечание, — это то, что Куайн ограничивает возможности такого перевода по сути единичной ситуативной схемой. Схема такова. Некий англоязычный лингвист, не знающий туземного языка, наблюдает за туземцем. Туземец показывает на кролика и говорит гавагаи. Какое значение может придать этому слову англоязычный лингвист по версии Куайна? Оказывается, лингвист может только предполагать варианты значения — это и есть аргумент в пользу онтологической относительности.

Так, Куайн пишет в этой связи: “...…целый кролик наличествует тогда и только тогда, когда наличествует какая-либо его неотделимая часть, и тогда и только тогда, когда наличествует ситуация “появление кролика в поле зрения в данный момент времени”. Если бы мы поинтересовались, переводится ли туземное выражение «гавагаи” как “кролик”, или как “неотделимая часть кролика”, или как “появление кролика в поле зрения”, мы никогда не смогли бы решить вопрос путем остенсии (простого указания пальцем), то есть просто испытующе повторяя выражение “гавагаи”, чтобы получить согласие или несогласие туземца, каждый раз подбирая к этому выражению тот или другой имеющийся в наличии стимул” [Куайн, 1996, с.43].

Далее Куайн призывает не заботиться о достоверной идентификации значения туземного слова гавагаи, так как если даже мы и примем точно неустановленное соответствие условно соответствующим, “гавагаи” — это “кролик”. Мы не найдем формальных противоречий в переводе. Это есть онтологическая относительность. Для подтверждения этого Куайн “вводит в роль” лингвиста с хорошим здравым смыслом: “Лингвисту, проводящему полевые исследования, конечно, хватило бы здравого смысла, чтобы поставить знак равенства между “гавагаи” и “кролик”, вынося за пределы практики такие изощренные альтернативы (курсив мой — В.К.), как “неотделимая часть кролика” и “появление кролика в поле зрения в данный момент времени” [Куайн, 1996, с.46].

Для меня лингвист в искусственном сюжете Куайна — на редкость незадачливый и ограниченный субъект, больше похожий на обывателя, чем на ученого языковеда. Здравый смысл больше пристало культивировать обывателю, а для профессионального лингвиста названные Куайном “изощренные альтернативы” покажутся не особо изощренными, а вполне обычными.

Действительно, вся онтологическая относительность быстро превратится в онтологическую абсолютность, если мы на место образа “лингвиста” — невольного апологета концепции Куайна — поставим обыкновенного профессионального лингвиста. Он быстро поймает кролика за уши и спрячет его от глаз туземца за спину. Если при этом туземец (что вполне возможно даже без обращения к туземцу) будет показывать на лингвиста и по-прежнему твердить свое гавагаи, то наш лингвист сразу исключит из значения слова гавагаи “находиться в поле зрения”. Далее, он вытащит кролика из-за спины на обозрение туземца и ткнет пальцем в голову, а затем в туловище. Если, например, туземец в первом случае произнесет гавагаи, а во втором — совсем другое слово, то наш лингвист предположит, что гавагаи — это не кролик в целом, а голова кролика или “неотделяемая часть кролика”. Думаю, продолжать не стоит.

Таким образом, с “онтологической относительностью” профессиональный лингвист быстро покончит.

Другое дело, ментальность каждого отдельного человека и его личный язык (существование которого не признает Куайн) — здесь действительно невозможно договориться до полного понимания нюансов индивидуальных смыслов. Но это уже не относится к теме онтологической относительности, которую Куайн связывает с показательным примером выявления значений слов незнакомого языка по поведению общающихся людей, сводящегося, главным образом, к указанию пальцем.