2.1 Массовое сознание украинского общества: проблемы идентичности и политической консолидации.

Политическое сознание, как и другие основополагающие феномены и категории, адекватно можно понять лишь в том случае, если рассматривать их как компоненты общей для данной нации культуры. Сюда следует включать исторически сложившиеся нормы общественно-политической жизни, нормы взаимоотношений между людьми, представителями власти и населением, общепринятые нормы поведения людей.

Украинский народ, естественно имеет свои историко-культурные традиции, связанные со спецификой своего исторического бытия, свою историю становления и отстаивания формирования национального самосознания. Еще во времена Киевской Руси государственная система базировалась на сложной структуре власти, которую представляло Вече, князь и княжеский совет. Вече формировалось из старейшин, умудренных жизненным опытом образованных людей. Постепенно Вече превратилось в такое демократическое учреждение, в котором принимало участие все полноправное население государства. Компетенция Вече включала все функции государственной власти, но главнейшими его функциями были выборы князя, составление с ним договора и совет с князем в важнейших государственных делах. При несогласии с князем Вече выступало против князя и могло сбросить его и искать другого. Конечно, князь был носителем и исполнителем всех функций государственной власти: законодательной, судебной, административной, однако он не был деспотом-самодержцем. Государственное строительство времен Богдана Хмельницкого базировалось на принципах народовластия Киевского периода и приближалось к республиканскому строю.

Суверенная власть в сущности принадлежала целому народу, которую он непосредственно осуществлял на всенародном Вече - Генеральной Раде. Генеральная Рада осуществляла все функции верховной власти: законодательную, судебную, административную. Она утверждала законы и постановления, выбирала гетьмана и казацких старшин, решала вопросы войны и мира, заключала договоры с другими государствами, имела право судить не только казачьих старшин, но и гетьмана.

При гетьмане существовал также Совет Старшин, как исполнительно-совещательный орган. Фактически все административные должности в козачьем государстве были выборными.

Города, с точки зрения управленческих принципов, в этом государстве подразделялись на две категории. Одни имели полное самоуправление, основанное на традициях Магдебургского права, другие - неполное самоуправление, которое строилось на принципах европейских ратуш. Естественно, - политическое самосознание украинского народа имеет и христианско-духовную основу. И в этой связи, напомним, что на всех уровнях церковной иерархии, начиная от рядового духовенства - священников больших и малых православных церквей, - до епископа и митрополита - должности были выборными. Таким образом, даже неграмотные и полуграмотные украинцы постигали демократические традиции, которые входили в генетическую память всего народа. Политическое самосознание в значительной степени обусловлено чертами исторически сложившегося национального характера. Адаптация массового сознания к современным политическим институтам и ценностям – важнейшее условие модернизации общества. И хотя прямое отождествление западных реалий с современностью в целом неправомерно, в сознании элит ряда постсоветских стран современные институты и ценности приравниваются к западным. То есть под модернизацией, как правило, понимаются преобразования, воспроизводящие западную модель политического развития. В результате отношение к западному опыту, степень готовности к его освоению и острота осознания потребности в этом освоении стали важными факторами идейно-политической дифференциации постсоветских обществ, определяющими динамику и основные тренды социально-политических перемен. [21,C.49-60] Без понимания основных тенденций и перспектив политических и социокультурных трансформаций, происходящих на постсоветском пространстве и связанных с освоением этого опыта, невозможен анализ особенностей массового сознания населения этих стран (и в частности, Украины). Украина, наряду с Россией, представляет собой крупнейшее постсоветское государство, унаследовавшее основные специфические черты советского хозяйственного и социально-политического устройства. Речь идет не только о коренящихся в советском прошлом стереотипах массового сознания, но и о многочисленных пережитках советского общественного строя, об особой партийно-хозяйственной "генетике" элит, о слабой укорененности в сознании масс и в политической практике норм демократии и уважения к демократическим институтам и ценностям.[13,C.82] К началу президентской кампании 2004 г. для Украины по-прежнему оставался открытым вопрос о выборе стратегических ориентиров политического развития. Это отличало ее от большинства других постсоветских государств, избравших путь либо последовательной интеграции в западное сообщество (как, например, страны Балтии), либо, напротив, решительного демонтажа всех более или менее значимых элементов демократии и свободного рынка (страны Средней Азии, Азербайджан, в значительной степени – Белоруссия). Вместе с тем, неясно было и то, в каких политических формах будет осуществляться последующее развитие Украины: либо она сохранит приверженность либеральным ценностям, либо повернет к авторитаризму.

Механизмы консолидации элит на Украине оставались весьма нежесткими: они базировались на теневом соглашении элит, обеспечивавшем им эффективный контроль над обществом.

Одна из причин такой "нежесткости" – отсутствие в украинском массовом сознании потребности в сакрализации верховной власти. Как первый, так и второй украинские президенты, придя к власти в качестве компромиссных фигур, не могли претендовать на роль харизматического лидера нации. [19,C.27] Обратим внимание, что оба украинских президента получили от избирателей мандат на национально-государственное строительство, но при этом – парадоксально – при электоральной поддержке большинства, ностальгирующего по СССР и не склонного отделять себя от России. Оборотной стороной этого оказывалась известная слабость президентской власти и государственности в целом, что в кризисных ситуациях серьезно сказывалось на внутриполитической устойчивости Украины. Вместе с тем, отметим, что геополитическое размежевание украинского общества в ходе президентской кампании 2004 г. на поддержавший В. Ющенко запад и север, с одной стороны, и голосовавший за В. Януковича восток и юг, с другой, отнюдь не случайно, что было показано на примере также 2010г. с другим оппонентом. Уникальное геополитическое положение, мощные импульсы к национально-государственному самоопределению, приобретенные в процессе распада СССР, явились главными формообразующими элементами украинской политической жизни.

И в результате идея национально-государственного суверенитета становится основным источником идейного и социально-политического размежевания на Украине. Это жесткое размежевание оттеснило проблемы, связанные с либерально-рыночными преобразованиями и порождаемым ими социальным расслоением на второй план. Ключевой предпосылкой стали фундаментальные геополитические и геокультурные "расколы" в обществе, обусловленные историческим формированием украинского социума и обретением им государственности.

Реконструкция национальной истории на постсоветской Украине в условиях современной глобализации и общеевропейской интеграции вынуждает принимать во внимание не только западный опыт социально-политической модернизации, но и собственные – как бы проступающие из глубин истории – традиции. [16,C.114] Поиск и этих традиционных основ для Украины приводят к Киевской Руси как к первому государству, объединившему племена восточных славян.

Феодальная раздробленность Киевской Руси в XII – середине XIII вв. и нашествие монголо-татар вызвали распад этого государства (наиболее крупными и политически значимыми образованиями на территории Киевской Руси стали Полоцкое княжество, Галицко-Волынское княжество, Владимиро-Суздальское княжество и Новгородская земля). Это привело к диверсификации (с конца XIII в.) эволюционного развития разъятых новой геополитикой и новым политическим ландшафтом сегментов прежде политически консолидированного восточнославянского этноса.

На землях Владимиро-Суздальского княжества, Новгорода и Пскова сформировалось Великое княжество Московское, западные княжества (Полоцкое, Турово-Пинское, Галицко-Волынское, часть которого, вместе с Галичем, отошла к Польше; Киевское, Черниговское, Смоленское и Новго-род-Северское) вошли в состав Великого княжества Литовского. В XVI веке Литва заключила унию с Польшей, образовалась Речь Посполитая, просуществовавшая до XVIII века. На южных границах бывшей Киевской Руси возникло Крымское ханство, в 1475 году попавшее в вассальную зависимость от Османской империи. Центральная часть современной Украины, – земли, подвергшиеся наиболее сильному разорению в ходе монголо-татарского нашествия, – в течение нескольких столетий оставалась пространством, на котором разворачивалось ожесточенное противоборство Крымского ханства, Великого княжества Литовского и Великого княжества Московского. В структуре основных идейно-политических и социокультурных размежеваний (cleavages) Украины ее региональная дифференциация предстает во многих отношениях наиболее ярким элементом, как бы фокусирующим ключевые проблемы и противоречия генезиса украинского национального государства. Этнокультурные и социополитические различия, обусловленные этой дифференциацией, выступают заметно более значимым фактором социальных трансформаций и национального самоопределения, нежели различия, обусловленные возрастом, образованием, уровнем до-ходов и т.д. В основе этой региональной дифференциации лежат ментальность, традиции и уклады, сложившиеся в ходе многовековой истории, в которой идея "стольного града Киева" как центра земли Русской сопрягалась с практикой формирования и освоения разнообразных окраин (украин) тремя соперничающими государствами: Великим княжеством Московским /Россией, Великим княжеством Литовским / Речью Посполитой и Крымским ханством (за которым стояли турки-османы). Попытки формирования независимой украинской геополитики, предпринимавшиеся в начале ХХ в. в рамках Российской империи, оказались непоследовательными и малопродуктивными, так как из этого процесса были исключены западно-украинские земли – Галиция и Волынь. Как ни парадоксально, лишь реимпериализация в рамках послевоенного СССР окончательно сформировала предпосылки геополитической консолидации единого украинского государства, уже к концу 1940-х гг. обретшего некоторые формальные признаки национального суверенитета (например, представительство в ООН).

В ходе этой консолидации окончательно сформировалась структура украинского государства, с Киевом в качестве центра, связующего три весьма разнородные "украины" (разнящиеся по историческому генезису, этнокультурному составу и социально-политическим приоритетам). К числу их российский политолог М.В.Ильин относит, во-первых, "Слободскую Украину" или бывший полтавско-харьковский лимес Московии; во-вторых, Галицию или бывший лимес Австро-Венгрии; наконец, в-третьих, Причерноморье, или бывший лимес Османской, а затем Российской империй. "У каждой из таких "украин", – отмечает М.В.Ильин, – есть свое псевдозарубежье – выдвинутый вовне, "зависающий" регион, который выступает в роли геополитического имитатора внешней зоны. Для "Слободской Украины" – это фактически русскоязычный Донбасс, для Галиции – исторически русинское, как бы потустороннее Закарпатье, для Причерноморья – черноморский Крым". Эта исторически сложившаяся структура сохраняется и устойчиво воспроизводится в новых условиях независимой Украины, оказывая во многих отношениях решающее воздействие на ход политического процесса и государственного строительства на Украине. Постсоветское развитие Украины шло в условиях глубокого социокультурного кризиса, связанного с разрушением прежней, советской, идентичности и поисками новых ценностных ориентиров и норм социальной регуляции. Среди этих ориентиров основными являются, с одной стороны, Запад, с другой, – национальная традиция (за-частую мифологизированная или заново конструируемая).[31,C.152]

Отношение к Западу, к его базовым ценностям и институциональному опыту, соотнесение собственных успехов и неудач с достижениями и противоречиями западной цивилизации имели чрезвычайно важное значение в ходе осуществления социально-политических трансформаций на всем пространстве бывшего СССР. Они и сейчас являются одним из ключевых факторов социокультурной эволюции Украины.

Сочетание усиливающихся среди украинцев прозападных настроений и сохраняющихся пророссийских (или, скорее, просоветских) формирует напряженное поле конфликтующих идентификационных моделей. Необходимость адаптации к постсоветскому, постимперскому существованию, к новой конфигурации власти и собственности, к новому геополитическому климату способствовала стремительному размыванию устоявшейся системы ценностей, последовательному демонтажу рудиментов советской институциональной структуры.[20,C.45-51]

Эпоха демократизации политики и рыночных реформ потребовала освоения новых, неведомых советскому человеку социально-политических практик, норм, ценностей, социальных нормативных, поведенческих и идейных ролей и установок. На этой эклектичной базе начали складываться альтернативные массовые практики и социокультурные образцы. Либерально-индивидуалистические модели социально-экономического поведения оказались для многих жителей Украины наиболее надежной основой формирования жизненных целей. Они не только обеспечивали возможность реализации частных интересов, но и предлагали новые паттерны социальной и цивилизационной идентификации. Вместе с тем, результаты социологических опросов свидетельствуют, что в постсоветских условиях некоторые весьма эффективные для индивидов способы адаптации представляют серьезную угрозу социальной интеграции и безопасности, разрушают базисные условия совместного существования граждан. Более того, значительная часть украинского общества оказалась не в состоянии быстро приспособиться к новым реалиям. Среди ее представителей нарастала ностальгия по прежней союзной государственности и социалистически-уравнительному жизненному укладу. В результате латентная неоднородность массового сознания стала трансформироваться в фундаментальные ценностные расколы.

Институциональные преобразования становятся действительно необратимыми, когда они восприняты обществом и закреплены в системе общественных ценностей. В современной Украине (как, впрочем, и в России) этого еще не произошло. Институциональные новации, связанные с демократизацией сферы публичной политики в постсоветский период, носят во многом поверхностный, формальный характер. Массовое сознание еще не освоило на практике предлагаемые этими институтами возможности, не оценило их преимущества. Вместе с тем, уже на ранних стадиях демократической трансформации и реальная политическая практика, и социологические опросы выявили устойчивое предпочтение президентской формы правления. При всем своем несовершенстве институт президентства пользовался в глазах общества большим доверием, чем, скажем, институт парламентаризма. Подобная позиция большинства граждан Украины напрямую определяет восприятие президентских выборов как имеющих решающее значение. Причины такой установки, с одной стороны, связаны с политической культурой постсоветской Украины, ориентированной на патернализм, иерархическое устройство и персонификацию реальной власти, с другой, – с относительной неразвитостью партийно-политической системы, с далеко зашедшей автомизацией общества, отсутствием практики политически консолидированного действия и гражданской солидарности. Прежний псевдо коллективистский опыт советского периода скорее мешал реальной политической артикуляции групповых интересов, нежели подсказывал необходимые практические решения. Как известно, в ситуации глубокой фрустрации и неспособности общества к самоорганизации для противостояния вероятным опасностям массовое сознание зачастую наделяет фигуру президента поистине безграничным потенциалом в деле защиты и сплочения общества. Подобное политическое устройство, предполагающее право граждан выбирать себе "защитника", на протяжении, по крайней мере, десятилетия сохраняло притягательность для большинства населения Украины. К концу последнего десятилетия прошлого века на Украине сложились различные типы восприятия демократических институтов, порою противоположные.

Для первого типа (наиболее характерного для юга и востока Украины) ценностные ориентиры сопряжены с неприятием украинского национализма и ориентацией на сближение (или даже воссоединение) с Россией, с отчетливым отчуждением от украинской политической жизни как таковой и отторжением разного рода проектов политического альянса между центральной (киевской) властью и умеренно националистическим электоратом.

Для второго типа (доминирующего в западных областях), напротив, ориентации включают в себя ярко выраженную националистическую составляющую, прозападные настроения и вместе с тем настороженное – или даже явно негативное – отношение к России. Наконец, для третьего типа (характерного в первую очередь для жителей Киева) ориентации прочно связаны с идеологией украинской независимости, но скорее в ее государственно-бюрократических, конъюнктурных аспектах, лишенных заметной этнической окраски. В целом же наличие глубокой, хотя и латентной, политизации украинского социума, свидетельствующей о накапливающемся в нем недовольстве утвердившейся в стране системой, сочеталось с декларативной поддержкой институциональных форм демократии в качестве стратегического выбора украинского общества. Об этом, в частности, свидетельствуют данные сравнительного международного исследования "Укрепление демократии в Центральной и Восточной Европе" (1999–2000 гг.).

Так, для абсолютного большинства украинских граждан демократия подразумевает многопартийность а также право граждан на участие в делах государства и общества. Почти так же прочно с понятием "демократия" в сознании жителей постсоветской Украины связывались политические свободы: свобода слова, свобода собраний и т. п. Эти представления о "демократии", несмотря на десятилетний опыт реформ, окрашены в романтические тона. Так, свыше 50% жителей Украины убеждены, что демократия несет с собой улучшение экономических условий жизни и увеличение числа рабочих мест. Более того, у 45% жителей Украины демократия ассоциировалась с ростом социального равенства, у 42% – с сокращением масштабов коррупции и теневых отношений. Согласно данным того же исследования, большинство жителей Украины – 66% – в первую очередь связывают с понятием "демократия" "равенство граждан перед законом". Столь высокая степень актуализации проблемы правового равенства на Украине объясняется, скорее всего, глубокой неудовлетворенностью граждан положением дел, сложившимся в названной сфере. Лишь 7% украинцев считают, что в их стране так или иначе соблюдаются права человека, тогда как 52% полагают, что они не соблюдаются вовсе. В чем же заключался выбор украинского большинства.? Ограничивалось ли массовое разочарование в демократии рамками сложившегося на Украине политического режима или же включало в себя общее отрицание демократии как институционального и ценностного фундамента общества? На этот вопрос вряд ли можно найти однозначный ответ. С одной стороны, в украинском обществе в значительной степени сохранялись базовые ценности прежнего строя. Так, 57% жителей Украины полагали, что "коммунизм – это хорошая идея, которую просто плохо претворили в жизнь" (впрочем, и в Венгрии подобное мнение разделяли 66% граждан). С другой стороны, заново осваиваемые постсоветской Украиной институты современной демократии отнюдь не вызывали отторжения на массовом уровне. Например, подавляющее большинство жителей Украины (не сомневались, что свободные выборы – лучший способ формирования политического руководства, а половина– что наличие парламента необходимо для политического благополучия страны. Эти данные указывают на значимость для украинского общества новых политических институтов.

Одновременно в украинском обществе сохранялось устойчивое (и легко объяснимое) убеждение, что процесс утверждения демократии будет сопровождаться серьезным трудностями (в этом были уверены 73% жителей Украины). В качестве примера, проясняющего особенности осмысления массовым сознанием на Украине проблем и противоречий, связанных с освоением новых демократических институтов, рассмотрим, как, имея за плечами опыт учредительных выборов и электоральных циклов, граждане Украины оценивали роль политических партий. По мнению почти половины жителей Украины, политические партии – необходимое условие развития демократии. Их значимость в массовом сознании определяется, прежде всего, тем, что они дают возможность рядовым гражданам участвовать в политическом процессе. В то же время 66% считали, что политические партии служат только интересам своих лидеров.

Одной из важнейших причин недовольства жителей Украины качеством происходящих преобразований является, вне сомнения, сопутствовавшее им падение уровня жизни населения. Что касается "капиталистической экономики, основанной на частном предпринимательстве", то 26% жителей Украины усматривали в ней наилучшую для их страны экономическую систему, а треть опрошенных (32%) оспаривали данное утверждение. Отметим, что, в отличие от Украины, баланс симпатий и антипатий к капиталистической экономике и частному предпринимательству не был отрицательным ни в одной из стран Восточной Европы, в которых проводился опрос (включая Белоруссию). Существенная часть украинского общества сохраняла позитивный настрой по отношению к реформам и сетовала на слишком медленные темпы их проведения. Иными словами, недовольство вызывал затянувшийся переходный период, который хотелось бы пройти по возможности скорее. При этом у подавляющего большинства населения не возникало сомнений, что назад дороги нет. В целом можно констатировать, что ключевая дилемма массового сознания граждан Украины определяется геополитическим положением данной страны, оказавшейся на цивилизационном разломе и вынужденной выбирать между прозападной и пророссийской идентичностью. [14,C.41]

Этот выбор для Украины не отягощен грузом "имперской миссии", но для его осуществления требуется распутать (или разрубить) узел проблем и противоречий самосозидания нации в условиях глубочайшего экономического и социального кризиса.

Генезис новой украинской государственности, обусловленный разрушением связей между республиками бывшего СССР, предопределил первоначальный вектор украинских внешнеполитических ориентаций – от Востока (России) к Западу (Европе и Америке). Украина в определенной мере оказалась в плену представлений, связанных с ее особым геополитическим положением "между Россией и Европой". В украинской геополитике, как на уровне массового сознания, так и на уровне принятия государственных решений, сохраняется инерция первоначального импульса к освобождению от "имперского диктата Москвы " (формулировка идеологов украинского национализма), смешанная с патерналистски окрашенными ожиданиями стратегической помощи Запада в обретении Украиной европейской идентичности. В то же время более взвешенные, компромиссные стратегии формирования национальных приоритетов, ориентированные на использование ресурсов геостратегического положения Украины, были и остаются реально востребованы лишь в сферах политического регулирования взаимоотношений вокруг газового и нефтяного транзита. Проблема модернизации украинских национальных геостратегических приоритетов, преодоления прежней бинарной логики самоидентификации в координатах Запад – Восток на определенных этапах решалась путем рассмотрения более многозначных вариантов геостратегического позиционирования.

Эти варианты учитывали либо цивилизационные факторы (апеллирующие к ценностям, традиции и культуре т. н. "славянского мира", к идеям "восточнославянского братства" или евразийской супер этнической общности), либо перспективы панъевропейской интеграции, предполагающей согласованное продвижение Украины и России в Европу. Сегодня такого рода возможности, несмотря на неблагоприятную политическую конъюнктуру, остаются открытыми, исходя из анализа устойчивых ориентаций массового сознания. Если говорить о массовом сознание украинцев, как о народе следует обратить внимание на политическое самосознание занимающее особое место в отображении политических процессов. Его особенность состоит прежде всего в том, что политическое самосознание как осмысление политической жизни характеризуется специфической активностью благодаря активности как индивидуального сознания, так и политики как формы общественного сознания.[18,C.50]