- •Глава 1 23
- •Раздел 12 560
- •Глава 1
- •Глава 2
- •Глава 3
- •Глава 4
- •Глава 5
- •Глава 5
- •Глава 6 рынок как форма хозяйства238
- •Глава 7
- •Глава 8
- •Глава 9
- •Глава 10
- •Глава 11
- •Глава 12
- •Глава 13
- •Глава 14
- •Глава 15
- •Глава 16
- •Глава 17 человек в домашнем хозяйстве
- •Глава 18 человек в роли потребителя
- •Глава 19 человек в денежном хозяйстве
- •Глава 20
- •Глава 21
- •Глава 22
- •Глава 23
- •Глава 24
- •Раздел 12
- •Глава 25
- •Глава 25
- •Глава 26
- •Тема 1 становление экономико-социологической традиции
- •Тема 2 предмет экономической социологии
- •Тема 3 хозяйственная мотивация и типы рациональности
- •Тема 4 культурные и властные основания экономического действия
- •Тема 5 рынок как форма хозяйства
- •Тема 6 государственное регулирование хозяйства
- •Тема 7 неформальная экономика как форма хозяйства
- •Тема 9 социология хозяйственных организаций
- •Тема 10 трудовые отношения и трудовой контроль
- •Тема 11 социология занятости
- •Тема 12 социология домашнего хозяйства
- •Тема 13 социология потребления
- •Тема 14 социология денег
- •Тема 15 социальная стратификация
- •Тема 16 социология хозяйственных идеологий
- •Тема 17 социология хозяйственного развития
- •Тема 18 экономическая социология в россии
- •В чем заключается специфика государства как хозяйственного агента?
- •Социогеографический (пространственный) подход / Spatial approach
- •История экономической социологии / History of economic sociology
- •144003 Г. Электросталь, Московская область, ул. Тевосяна, д.25
- •26 Примеры подобных типологий в анализе хозяйственной мотивации см.: Радаев в.
- •11 Шерер ф., Росс д. Структура отраслевых рынков. М.: инфра-м, 1997. С. 4—6.
- •8 СэйЖ.Б. Трактат политической экономии. М.: Солдатенков, 1896. С. 17, 58—63.
- •10 Милль Дж.С. Основы политической экономии. Т. 1. М.: Прогресс, 1980. С. 337—338.
- •12 Маркс к. Капитал. Т. 1 // Маркс к., Энгельс ф. Сочинения. 2-е изд. Т. 23. С. 10.
- •21 Хайек ф. Пагубная самонадеянность: ошибки социализма. М.: Новости, 1992.
- •23 Веблен т. Теория праздного класса. М.: Прогресс, 1984. С. 139—140, 200—206 и др.
- •290 См., например: Poulantzas n. Political Power and Social Classes. L.: nlb, 1975.
- •313}Де Сото э. Иной путь. Невидимая революция в третьем мире. М.: Catalaxy, 1993.
- •356 Шумпетер й. Теория экономического развития. М.: Прогресс, 1982. С. 169—170.
- •375 Шумпетер й. Теория экономического развития. М.: Прогресс, 1982. С. 169—194.
- •642“См., например: ГидденсА. Социология. М.: Эдиториал-урсс, 1999. С. 196—198.
- •646Ij Мимс р. Властвующая элита. М.: Над-во иностранной литературы, 1959. С. 26—27.
- •711 Ильин и.А. О монархии и республике // Вопросы философии. 1991. N9 4. С. 126.
- •778 Альбер м. Капитализм против капитализма. СПб.: Экономическая школа, 1998.
- •805 Радаев в.В. Экономическая социология: Курс лекций. М.: Аспект Пресс, 1997.
- •867 Пруденский г.А, Проблемы рабочего и внерабочего времени. М.: Наука, 1972.
- •890 Шумпетер й. Капитализм, социализм и демократия. М.: Экономика, 1995. С. 86.
Глава 5
ЧЕЛОВЕК В КУЛЬТУРНЫХ И ВЛАСТНЫХ ОТНОШЕНИЯХ
Нами уже формулировался вывод о том, что действия хозяйственных агентов не ограничены сугубо экономическими рамками. В данной главе мы продолжим тему социальной укорененности этих действий. Мы начнем с понятий хозяйственной культуры и хозяйственной власти, а затем продемонстрируем социальную укорененность экономического действия в культурных и властных отношениях на примере таких категорий, как “труд”, “обмен” и “капитал” На понятии капитала и его основных формах мы остановимся более подробно.
Хозяйственная культура. Внутренне мотивированный хозяйственный агент, способный мобилизовать и конвертировать различные ресурсы, вступает в хозяйственные отношения с другими агентами. Начнем с того, что каждый человек является продуктом, носителем и творцом неких культурных образцов, включен в определенную культурную среду. Поэтому дальше речь пойдет о “хозяйственной культуре”, которую мы будем понимать как совокупность хозяйственных практик и их значений, сложившихся в определенном сообществе. Она связана с утверждением определенных принципов действия и наделением их специфическим смыслом.
Хозяйственная культура предполагает накопление профессиональных знаний и навыков, формирование хозяйственных норм, ценностей и символов, необходимых для самоидентификации, производства смыслов и выполнения хозяйственных ролей204. Знания дают относительно целостные представления о хозяйственном процессе. Профессиональные навыки позволяют воспроизводить хозяйственные действия и становиться непосредственным участником этого процесса. Выполнение хозяйственной роли предполагает, что совершаемые действия соответствуют набору требований, предъявляемых к определенной группе, а также способам реализации этих требований. В свою очередь, исполнение любой роли в соответствии с ожиданиями других становится возможным благодаря тому, что существуют социальные нормы — формы
идеального поведения, общезначимые правила, ограничивающие действия каждого индивида (например, существует нормативно определенный принцип действия “Возвращать деньги, взятые в долг”). За нормами скрываются явления более высокого порядка — общественные ценности: высшие принципы, общие стандарты поведения, уже не связанные с конкретными профессиональными ролями. Скажем, заповедь “не убий” обращена не только к должнику в его отношениях с кредитором, но вообще к каждому человеку, безотносительно к его многочисленным профессиональным и внепрофессиональным ролям. Наконец, символы представляют собой многозначные образы, с помощью которых человек определяет смысл происходящих хозяйственных процессов и свое место в этих процессах205. В этом отношении, как мы увидим далее, понятие хозяйственной культуры в первую очередь связано с человеческим, культурным и символическим видами капиталов.
Таким образом, культура является интегративным понятием, включающим как минимум три аспекта:
когнитивный — приобретаемые знания и навыки;
ценностный — осваиваемые нормы и ценности;
символический— вырабатываемые способы идентификации и интерпретации происходящего.
Культура реализует функции двух основных типов. Во-первых, это регулятивные функции, осуществляемые с помощью готовых концептуальных схем и накопленных информационных баз, общепринятых конвенций и норм, наборов устойчивых ритуалов и символов, с которыми должно соотноситься всякое, в том числе экономическое, действие. Во- вторых, это конституирующие функции, реализуемые через познавательные практики и способы трансляции информации, разыгрывание ролей и переопределение ситуаций в процессе экономического действия206. Рождаемые в рамках определенной культуры правила указывают, как должно вести себя на рынке и как поступать нельзя. Например, конститутивное правило предписывает установление цены на уровне, не превышающем ее уровень у прямых конкурентов, а регулятивное правило указывает на невозможность резкого снижения цены, способного “обвалить” рынок.
Освоение всего “багажа” практик и их значений называют процессом социализации. Приобщение к элементам трудового воспитания, к отношениям возмездного обмена или простым ценовым пропорциям начинается с самого детства. Семья, школа, затем регулярная работа (плюс для кого-то — армия, а для кого-то — тюрьма) вносят свой вклад в процесс освоения хозяйственных норм. К этому следует добавить непрестанное обучающее воздействие средств массовой информации, небезуспешно влияющих на формирование у населения образцов трудового и потребительского поведения. Общество вырабатывает также систему санкций — вознаграждений и наказаний, подкрепляющих выполнение норм. Применяемые в хозяйственной сфере санкции могут реализовываться как в экономических формах (оплата труда, прибыль, штрафы, налоговые льготы), так и в неэкономических формах (утверждение власти, повышение престижа, членство в закрытой организации). Благодаря успешной социализации и эффективному применению санкций становится возможной более или менее слаженная деятельность хозяйственного организма.
Хозяйственная власть. Наличие сходных практик и их значений, разделяемых всеми или значительной частью сообщества, не уничтожает почвы для возникновения конфликтов. Что ее питает? В любом обществе воспроизводятся неравные стартовые условия для хозяйственной деятельности, сохраняется неравномерное распределение форм капитала. Следовательно, существуют и разные, часто противоположные, групповые интересы. В борьбе за ресурсы одни группы интересов пытаются подчинить себе другие и добиться господства над ними. В этом случае мы говорим об отношениях хозяйственной власти, или о возможности субъекта (индивида или группы) реализовать свои хозяйственные интересы независимо от интересов других субъектов (не суть важно, совпадают интересы “властвующих” и “подчиненных” или не совпадают)207.
Властные отношения указывают на неравное положение хозяйственных агентов, фиксируют распределение сравнительных преимуществ и льгот (в том числе монопольных позиций). Это отношения борьбы — за обладание разными видами капитала, перераспределение и переопределение форм капитала, наконец, борьба за статусные позиции, которая выходит за чисто ресурсные рамки, ибо наличие властных позиций обладает относительной самоценностью.
В отличие от рыночного обмена, реализация власти предполагает принципиальную асимметрию отношений. При этом власть включает следующие элементы:
право на истолкование событий и выдвижение целей развития;
особые позиции в распределении ресурсов, готовой продукции, доходов;
я контроль за доступом к информации как особому ресурсу;
возможность диктовать правила деятельности, запрещать те или иные ее виды;
способность оказывать личное влияние на людей.
Власть реализуется путем прямого насилия, экономического принуждения или легитимного господства посредством утверждения авторитета. Последний в свою очередь может опираться на силу закона или обычая, апеллировать к личным харизматическим качествам человека или к идеальным высшим ценностям. Как и в любой другой сфере, в хозяйственной жизни власть ищет способы своей легитимации, удесятеряющей ее начальные силы. Она жаждет морального оправдания, доверия и лояльности, принятия и поддержки.
Власть как социальное отношение трудно поддается формализации и проявляет себя скорее опосредованно, через косвенные признаки. К такого рода признакам относятся формальные и неформальные статусы (ранги) и сопряженные с ними привилегии. Статусы определяются местом субъектов в иерархических структурах, а привилегии представляют их исключительные права на доступ к ограниченным ресурсам и вознаграждениям. В целом властные отношения, хотя и связаны наиболее непосредственным образом с административной и политической сферами деятельности, пронизывают всю хозяйственную систему208.
Три элемента хозяйственных отношений. Итак, хозяйственные отношения имеют сложный характер и включают как минимум три составляющих элемента:
собственно экономические отношения;
культурные отношения;
властные отношения.
Существование столь разных элементов хозяйственных отношений позволяет более обстоятельно подойти к принципиальной проблеме экономической эффективности, понимаемой как соотношение извлекаемых выгод и понесенных издержек. Экономические отношения нацелены на повышение эффективности, они демонстрируют, как достигается наивысшая эффективность на основе использования ограниченных ресурсов. Хотя даже в экономическом понимании эффективность многозначна, она не сводится к максимизации прибыли фирмы или полезности для потребителя. Речь может идти о расширении доли рынка, сохранении стабильных рыночных позиций, создании слаженной управленческой команды и устойчивого трудового коллектива, продвижении бренда, экономии ресурсов и собственных усилий, и т.п. Но имеется в виду, что в конечном счете все эти меры должны приводить к осязаемой выгоде, измеряемой денежным эквивалентом.
В то же время культурные отношения ограничивают набор приемлемых альтернатив, формируя разделяемые людьми оценочные суждения и принципы действия (например, “земля не может быть объектом частной собственности”, или “одежда для мальчика не может быть розовой”). Помимо этого они определяют, что является более эффективным. Культурные отношения специфицируют эффективность в соответствии с практическим опытом и распространенными нормами. Эффективным оказывается то, что распознается как эффективное. В результате часть вполне эффективных с экономической точки зрения вариантов “не узнаются” и исключаются из поля актуального выбора.
В свою очередь, властные отношения также ограничивают набор реальных альтернатив, исключая те, которые прямо противоречат интересам господствующих групп. Они сосредоточены на фиксации того, кто оказывается более эффективен и для кого тот или иной вариант действия может быть эффективен (например, введение регрессивной шкалы налогообложения, несомненно, эффективно, но не абстрактно для всех, а для определенных социальных групп).
Культурные и властные отношения способны не только разрешать, но и порождать противоречия. Так, нередко культурная традиция может одержать верх вопреки интересам господствующих групп, которые вынуждены в этом случае перестраивать свои стратегии. Но порою власть предержащие успешно реализуют свои интересы, преодолевая пассивное сопротивление нормативных устоев. Культурные и властные отношения также не разрешают сколь-нибудь автоматическим образом фундаментальных проблем корыстного интереса. Мобилизация административного капитала посредством стройных властных иерархий не устраняет оппортунистического поведения. А взошедшее на дрожжах социального капитала доверие способно порождать эгоизм и откровенное мошенничество209. В этих отношениях нет гарантированного исхода или фиксированного порядка, каковые наблюдаются в идеальных моделях организаций или предписаниях обобщенной морали. Результат зависит от структуры отношений и конкретных действий хозяйственных агентов.
Социальные основания экономических категорий. Вооружившись исходными определениями, попробуем далее показать значимость культурных и властных отношений на примере таких экономических понятий, как “труд” и “обмен”
Понятие труда всегда было одним из основополагающих политико-экономических понятий. С технико-экономической точки зрения труд выступает как целесообразная деятельность человека, приспосабливающая окружающие предметы к его потребностям. Экономическая сторона труда раскрывается в использовании рабочей силы (в том числе посредством ее купли-продажи) в соединении с другими ресурсами или факторами производства с целью получения вознаграждения.
Помимо этого существует иная, социологическая сторона труда, где он выступает как процесс социализации. В процессе труда человек учится получать и передавать информацию, реагировать на давление извне и разрешать конфликтные ситуации, дозировать собственные усилия и изображать усердие, устанавливать связи и нарабатывать авторитет, накапливать капитал в его самых разных формах. Превращаясь в работника, он осваивает отнюдь не одни только профессиональные роли. Он узнает, что значит быть “начальником” или “подчиненным”, “лидером” или “аутсайдером”, “товарищем” или “коллегой”, “передовиком” или “отстающим” Труд — это школа социализации, в которой проходит весомая часть всей нашей жизни. И наряду с производством продуктов и услуг труд выступает как производство и воспроизводство самого человека.
Воспроизводство человека в труде не всегда происходит благополучно. В одних случаях человек, принудительно или добровольно, включается в трудовой процесс, зажат в тиски социальных условий, которые являются внешними и чуждыми для него, более того, порабощают человека, делают его труд бессмысленным, уродующим морально и физически. Причем человек своими собственными действиями продолжает воспроизводить эти социальные условия. К. Маркс называл такое состояние отчуждением труда1. В других случаях человек выполняет трудовые функции, вступая в отношения, неурегулированные социальными нормами: правила и предписания в данной области еще не выработаны, или они существуют, но отвергаются определенными группами. Здесь на поверхность нередко прорываются не лучшие человеческие качества — в виде безудержной алчности или безжалостной конкуренции. Подобные выпадения из нормативной среды были названы Э. Дюркгей- мом состоянием аномии. Оба состояния указывают на принципиальное значение социальных условий трудовой деятельности и на различия ролей, которые они играют в трудовом процессе210.
Итак, в трудовом процессе обнаруживается когнитивный элемент, связанный с получением новых навыков и познанием предметной стороны мира, а также эстетический элемент, выражающийся в придании продукту некой законченной формы. Труд воплощает интернализован- ные нормы, выработанные в процессе обмена деятельностью. Более того, он сам становится культурной нормой, обязательной для определенных сообществ211.
Социализация в труде обусловлена также и включением человека во властные игры, связанные с борьбой за контроль над трудовым процессом. Труд становится организационной рамкой, посредством которой происходит вхождение человека в коллектив, характеризующийся своими группами интересов, явными и неявными стратегическими альянсами. Здесь человек не только приобщается к установленному порядку, но и становится объектом наблюдения, контроля, дисциплинарного воздействия.
Теперь возьмем такую основополагающую категорию, как обмен. Зачастую его сводят к рыночному обмену, который осуществляется на началах возмездности и эквивалентности в целях максимизации полезности его непосредственных участников. Рыночный обмен предполагает также взаимную калькуляцию хозяйственными агентами его сравнительных выгод и издержек, а также постоянный контроль за соблюдением условий обмена, который чаще всего сводится к разовому акту их обоюдовыгодного взаимодействия.
Однако, по свидетельствам антропологов, рыночный обмен — это не универсальная, а особая форма обмена. Она предполагает непременное существование ценообразующих рынков (price-making markets), где цены устанавливаются в процессе торга. В действительности такой торг происходит далеко не всегда. В истории существует масса способов обмена (в том числе денежного), осуществляемых при отсутствии ценообразующих рынков. Обмен в этих случаях производится по политическому договору и фиксированным ставкам, и свобода в установлении цен серьезным образом ограничена.
Кроме того, часто обмен вообще совершается с целями неутилитарного характера. Так, в примитивных обществах он возник как взаимное приношение даров и взаимное угощение, которые являются не экономическими, а преимущественно социальными актами212. Их цель — не достижение экономической выгоды, которая иногда полностью отсутствует, а утверждение соседских и дружеских связей, совершение религиозных ритуалов. Взаимный обмен может совершаться также не в целях удовлетворения материальных потребностей, а для поддержания социальных структур, символизации сотрудничества, предотвращения конфликтов. Оказание помощи может рассматриваться как способ самоутверждения и поддержания статуса, а также как способ подчинения, установления ресурсной зависимости. С чисто экономических позиций такого рода акты часто не только не приносят выигрыша, но, напротив, означают растрату изрядной части общего богатства (то же, к слову, относится к сохранившейся поныне традиции обмена подарками на Рождество и прочие праздники). Конечно, обмен выполняет и экономические функции — взаимного хозяйственного страхования и поддержки, быстрой мобилизации ресурсов в экстремальных ситуациях. Но движущая сила такого обмена выходит далеко за пределы корыстного интереса213.
Подобные виды обмена и характеризуются понятием реципрокнос- ти (взаимности)214. Обмен дарами обходится без торга, без выяснения полезности дара для его получателя, без гарантий эквивалентного возмещения затрат в будущем. В принципе предполагается, что сегодняшний получатель когда-то должен ответить тем же, но ожидание ответного дара не артикулируется открыто, ответный дар только предполагается. Но зачастую нет даже и такого предположения. Если получатель дара не сможет “отдариться” в будущем, то инициатор дарения укрепляет свое социальное положение в сообществе. В данной ситуации не накопление имущества, а его публичная раздача в большей степени повышает авторитет дарителя215, а реципрокность, по сути, превращается в перераспределение накопленного богатства.
Здесь хозяйственные агенты оказывают помощь другим агентам, включенным в сети их социальных связей. При этом они не получают ничего взамен, кроме ожиданий, что когда они обратятся к кому-то из участников сети, то по отношению к ним поступят примерно так же, как они поступают сейчас. Таким образом, несмотря на видимость безвозмездности помощи, эти отношения имеют возмездный характер, однако это не приближает их к рыночному обмену.
Что характерно для реципрокных отношений? Перечислим их основные особенности.
Реципрокность предполагает возмездность, но не подразумевает эквивалентности. Соблюдается принцип адекватности ответного дара, а не строгой калькуляции взаимных выгод216.
Ответный дар, несомненно, предполагается, но сроки возврата “долга” и форма ответного дара четко не зафиксированы, а часто даже и не обговорены. Текущий контроль за соблюдением обязательств отсутствует, открыто напоминать о них не принято.
Проявляется терпимость к материальному дисбалансу, который компенсируется через повышение авторитета дарителя. Неспособность “отдариться” ведет к подчинению дарителю.
Возмещение может быть произведено совсем другим хозяйственным агентом, а не тем, которому была оказана первоначальная помощь.
Последний пункт и вовсе выглядит странным с точки зрения рыночного обмена. Дело в том, что вместо двойственных отношений обменный импульс здесь передается по контуру социальных связей. Предполагается существование относительно замкнутого локального сообщества, в котором складываются отношения доверия.
По мнению М. Салинза, реципрокность может быть представлена в виде континуума обменных процедур — от генерализованной реципрок- ности, связанной с альтруистическим “чистым даром”, к сбалансированной реципрокности, предполагающей воздаяние в относительно близкой перспективе, и, наконец, негативной реципрокности, где участник обмена заботится только о собственном интересе и пытается “сорвать куш”217.
Анализ реципрокных отношений демонстрирует также и то, что одна и та же с формальной точки зрения трансакция может выполнять самые разные социально-экономические функции и предполагает разные социальные отношения. Так, перед нами может оказаться:
и нерыночная форма торговли, осуществляемая в виде взаимного обмена дарами;
форма взаимного кредитования под единовременные нужды (открытие собственного бизнеса, празднование особых событий, похороны);
• способ осуществления межпоколенческих трансфертов;
форма обеспечения выживания локального сообщества в экстремальных ситуациях (неформальное страхование от несчастных случаев, неурожая и т.п.);
форма накопления социального капитала в виде расширения связей и непогашенных взаимных обязательств;
символическое обозначение дружбы или сотрудничества;
способ поддержания и повышения авторитета (раздача части имущества в виде дара, когда невозможность “отдариться” повышает авторитет дарящего).
Таким образом, один и тот же с формальной точки зрения обмен благами может иметь совершенно различное экономическое и социальное содержание.
Подобным образом категории рынка, фирмы, домашнего хозяйства, потребления и денег рассматриваются нами в соответствующих главах данной книги. Во всех этих случаях традиционные экономические категории наполняются иным смысловым содержанием, позволяющим лучше понять хозяйственные процессы. Они не просто взаимосвязаны с социальными отношениями, но сами предстают как социальные отношения. Продемонстрируем это на примере понятия “капитал”
Понятие капитала и его свойства218. Человек вступает в хозяйственные взаимодействия не с голыми руками. Помимо целей и мотивов, которые побуждают его к этому взаимодействию, он располагает совокупностью ресурсов, которые могут быть в нем задействованы. В результате заимствования политико-экономической терминологии эти ресурсы получили условное название капитала.
Сначала попробуем раскрыть исходное понятие капитала. Его первое свойство состоит в том, что он выступает как ограниченный ресурс, который может быть присвоен и вовлечен в хозяйственный процесс. Другим свойством капитала выступает его способность к накоплению — это ресурс не только сохраняемый, но и пополняемый.
Помимо способностей к хозяйственному использованию и накоплению, капитал обладает и третьим свойством. Это хозяйственный ресурс, обладающий определенной ликвидностью, т.е. способностью прямо или косвенно, независимо от своих предметных форм, превращаться в денежную форму. Эта ликвидность обеспечивается благодаря наличию стоимости, под которой понимается количественно определенная способность к обмену на другие ресурсы219.
Далее, капитал не остается в пассивном состоянии, его накопление не означает простого складирования ресурсов и образования сокровищ, он включен в процесс кругооборота стоимости, в котором денежная форма задает одновременно отправную и конечную точки движения. Капитал, тем самым, предстает как динамический ресурс, и его четвертое свойство раскрывается в способности к конвертации — постоянной смене собственных форм. Более того, он воспроизводится именно благодаря смене своих форм, их взаимному превращению. По определению К. Маркса, капитал — это самовоспроизводящаяся стоимость, которая включена в непрерывный процесс кругооборота: денежный капитал превращается в производственный, последний превращается в товарный, который вновь готов принять денежную форму220. И наконец, пятое свойство заключается в том, что капитал в процессе своего кругооборота не только воспроизводит свою стоимость, но и приносит некую дельту — добавочную (прибавочную) стоимость, или прибыль. Иными словами, он выступает как самовозрастающая стоимость. Речь идет уже не просто о накоплении ресурса в его натуральном виде, но о стоимостном приращении, возникающем в результате конвертации форм капитала.
Таким образом, в исходном политико-экономическом определении капитал обладает пятью конституирующими свойствами. Он выглядит как:
ограниченный хозяйственный ресурс;
накапливаемый хозяйственный ресурс;
ресурс, обладающий определенной ликвидностью, способностью превращаться в денежную форму;
ш стоимость, воспроизводящаяся в процессе непрерывного круго- оборота форм;
стоимость, приносящая новую, добавочную стоимость.
Теперь подведем итог наших рассуждений. Мы будем понимать под капиталом накапливаемый хозяйственный ресурс, который включен в процессы воспроизводства и возрастания стоимости путем взаимной конвертации своих разнообразных форм.
Экономическая социология в целом принимает это исходное определение. Однако ее отличие, как мы увидим далее, состоит в том, что здесь, во-первых, значительно расширяется круг анализируемых форм капитала, которые используются в хозяйственной деятельности, а во- вторых, благодаря этому пополнению множества форм серьезно обогащается и само понятие капитала. Оно выходит за собственно экономические рамки и отрывается от стоимостной основы в ее непосредственном экономическом смысле. В результате капитал может принимать не только овеществленные, но также инкорпорированные формы, т.е. воплощаться в отдельных людях и отношениях между людьми.
Для экономико-социологического анализа форм капитала мы используем наиболее известный в данном отношении подход П. Бурдье, который принципиально выступает против их сведения к экономическому капиталу, как это зачастую происходит в экономической теории, и рассматривает их как способы структурирования самых разных полей социального пространства221. Напомним, что в соответствии с концепцией П. Бурдье существует три состояния капитала, а именно:
инкорпорированное;
объективированное;
институционализированное222.
Под инкорпорированным состоянием (embodied state) понимается совокупность относительно устойчиво воспроизводимых диспозиций и демонстрируемых способностей, которыми наделен обладатель той или иной формы капитала. Объективированное состояние (objectified state) означает принятие капиталом овеществленных форм, которые доступны непосредственному наблюдению и передаче в их физической, предметной форме. Наконец, институционализированное состояние (institutionalized state) предполагает объективированные формы признания данного вида капитала в качестве ресурса. Институциональные состояния, в свою очередь, могут быть формализованы в виде прав собственности, рангов, сертификатов, но могут выступать и в неформализованном виде, что позволяет тем не менее узнавать и признавать данный вид капитала.
Формы капитала. Теперь перейдем к анализу основных форм капитала, которые релевантны для анализа хозяйственной жизни с точки зрения экономической социологии223. К ним мы относим следующие формы:
экономический;
физиологический;
культурный;
человеческий;
социальный;
административный;
политический;
символический.
Дадим краткие операциональные определения перечисленным разновидностям капитала во всех трех их состояниях, а также обратим внимание на различия в способах передачи разных форм капитала между хозяйственными агентами. Помимо этого, мы приведем примеры способов измерения этих форм224. Их сравнительные характеристики приведены в табл. 5.1.
Начнем с исходной формы — экономического капитала. В своем объективированном (вещном) состоянии он включает:
денежный капитал (финансовые средства);
производственный капитал (средства производства);
товарный капитал (готовые продукты).
Некоторые сложности вызывает определение производственного капитала, включающего средства труда (машины и оборудование, здания и сооружения) и предметы труда (сырье и материалы). В политической экономии экономический капитал обычно рассматривается как
|
Формы капиталов |
|||||||
|
Экономи |
Культур |
Челове |
Соци |
Админист |
Полити |
Символи |
Физиоло |
|
ческий |
ный |
ческий |
альный |
ративный |
ческий |
ческий |
гический |
Инкорпориро |
Производ |
Практичес |
Профессио |
Соблюдение |
Регулирова |
Мобилиза |
Производ |
Способность |
ванное сос |
ство прибы |
кое знание. |
нальные |
обязательств |
ние доступа |
ция коллек |
ство мне |
к труду |
тояние (дис |
ли. Макси |
Узнаваемые |
знания, уме |
без санкций, |
к ресурсам и |
тивного дей |
ний, леги |
|
позиции, спо |
мальная лик |
знаки, |
ния, навыки |
доверие |
деятельности |
ствия, ре |
тимная ком |
|
собности) |
видность |
символы |
|
|
|
презентация |
петенция |
|
|
|
|
|
|
|
интересов |
|
|
Объективи |
Средства |
Навыки |
Обучающие |
Сетевые |
Корпоратив |
Партии, об |
Программные, |
Физические |
рованное |
производ |
социализа |
тексты и |
связи |
ные органи |
щественные |
идеологичес |
и психичес |
состояние |
ства, това |
ции |
практики |
|
зации |
движения |
кие тексты |
кие качества |
|
ры, деньги |
|
|
|
|
|
|
|
Институ |
Права собст |
Статусные |
Дипломы, |
Социальные |
Должност |
Структуры |
Авторитеты |
Медицин |
циональное |
венности |
группы |
разряды, |
круги, |
ные структу |
лидерства |
с правами |
ские |
состояние |
|
|
патенты, |
списки |
ры |
|
номинации |
заключения |
|
|
|
лицензии |
контактов |
|
|
|
|
в том числе |
Собственник |
Выходец из |
Выпускник |
Член клуба, |
Начальник, |
Политичес |
Эксперт, |
“Практичес |
примеры фор |
или акцио |
благородной |
вуза, адво |
ассоциации |
подчинен |
кий лидер, |
учитель |
ки здоров”, |
мальных |
нер |
семьи, |
кат, врач |
|
ный |
делегат, |
|
“нетрудо |
статусов |
|
земляк |
|
|
|
депутат |
|
способен” |
Способы |
Обмен, |
Воспитание |
Образование |
Знакомство |
Назначение |
Выдвижение |
Объяснение |
Генетика |
передачи |
наследование |
|
|
|
|
|
|
|
Способы |
Денежная |
Уровень |
Время, |
Включен |
Должностной |
Включен |
Репутация, |
Уровень |
измерения |
оценка, |
престижа, |
затраченное |
ность в сети, |
уровень, |
ность в кол |
оценка |
здоровья и |
|
физические |
среда |
на образова |
их характе |
масштаб |
лективные |
публичного |
трудоспо |
|
единицы |
социализа |
ние |
ристики |
корпорации |
движения, |
влияния |
собности |
|
|
ции |
|
|
|
активность |
|
|
