Глава 4. Высшие органы государства

Япония по форме правления — парламентарная монархия, поэтому деятельность и взаимоотношение центральных органов имеют черты, свойственные этой форме правления.

Парламент в соответствии со ст. 41 конституции является "высшим органом государственной власти и единственным за­конодательным органом государства". Состоит из двух палат;

по требованию правительства нижняя палата парламента — па­лата представителей может быть распущена досрочно. Каждая палата может самостоятельно избирать председателя и долж­ностных лиц, устанавливать свои правила заседаний, процедуры и внутренней дисциплины (ст. 58). На весь срок полномочий палаты избираются председатель, вице-председатель, председатели комитетов, и генеральный секретарь палаты. Все они, кроме генерального секретаря, избираются из числа депутатов парламента. По традиции заместители председателя палаты получают свой пост из числа депутатов от оппозиционных партий.

В каждой из палат формируются два вида комиссий – постоянные и специальные. Постоянные комиссии формируются в количестве, необходимом для нормального функционирования парламента, причем некоторые из них могут быть и не связаны непосредственно с минестерствами. Специальные комите­ты имеют право вносить собственные законопроекты по воп­росам своей компетенции, контролировать "свои" министерст­ва. Каждый депутат должен быть членом не менее 1-2 комиссий. Председатели избираются самими членами из депута­тов партии, имеющей наибольшее представительство.

В настоящее время в Японии парламентские комиссии являются основным местом под­готовки и рассмотрения подавляющего большинства законопро­ектов. Это вызвано тем, что необходимо всесторонне и детально об­судить все положения законопроектов. Силами одних депутатов это сделать весьма затруднительно, а не депутатам (представи­телям предпринимателей, профсоюзов, академических кругов, других заинтересованных сторон) регламенты запрещают нахо­диться в зале заседаний палат. Также, обсужде­ние требует значительного времени, а заседания палат связаны рамками повестки дня и соблюдением предписанной процедуры. Для работы комиссий ничего подобного не требуется. Наоборот, особенностью их деятельности является теснейшая связь с соответствующими органами исполнительной власти. Очень часто состав постоянных комиссий комплектуется из депутатов, имеющих в прошлом опыт работы в министерствах и ведомствах, профиль которых соответствует профилю данной комиссии. Представительства центральной ад­министрации наряду со специалистами и представителями об­щественности приглашаются на заседания соответствующих ко­миссий, на которых в большинстве случаев рассматриваются законопроекты.

Существуют два вида заседаний: рабочие и общие. На первых рассматриваются наиболее важные вопросы, на вторых – вопросы более мелкого значения.

Заседания палат являются открытыми. Они протоколируются;

протоколы должны публиковаться и распространяться для всеоб­щего ознакомления; по требованию не менее 1/5 присутствую­щих депутатов голосование каждого члена по любому вопросу должно отмечаться в протоколе. Закрытые заседания проводятся после принятия резолюции, за которую проголосовало не менее 2/3 голосов присутствующих депутатов. Комиссии также прово­дят открытые заседания с допуском представителей средств массовой информации. Публичные заседания обязательны при обсуждении бюджета и законопроектов, касающихся налогов.

Решения обычно принимаются простым большинством голо­сов присутствующих депутатов. Интересным положением является то, что депутаты обладают депутатской неприкосновенностью только на период сессии. Арестованные до открытия сессии по требова­нию соответствующей палаты должны освобождаться из заклю­чения на время сессии (ст. 50 конституции). Каждый депутат имеет право нанимать двух помощников, ему предоставляется специально оборудованный рабочий кабинет, для обслуживания депутатских групп созданы исследовательские и справочные службы.

Главной функцией японского парламента является принятие законов и государственного бюджета. Законы принимаются ре­шением обеих палат. В Японии, как и в Великобритании, в зако­нодательном процессе нижняя палата имеет больший вес. Это подтверждается положениями конституции и закона о парламен­те. Если палата советников отклоняет законопроект, принятый нижней палатой, он становится законом после его вторичного принятия большинством не менее 2/3 голосов присутствующих членов палаты представителей. В подобной ситуации палата представителей может также потребовать созыва совместного заседания палат (в силу большей численности нижней палаты решение зачастую может быть вынесено в ее пользу), или создания согласительного комитета (ст. 59 конституции) Согла­сительный комитет состоит из 20 человек, от каждой палаты избирается по 10 депутатов. Кворум для принятия решения не менее 2/3 состава комитета. Разработанный комитетом комп­ромиссный текст законопроекта передается на рассмотрение палат. Если комитет не в состоянии выработать компромиссный вариант, или этот вариант не утверждается обеими палатами, действует решение, принятое палатой представителей.

Если палата советников не проголосовала по законопроекту в течение 60 дней после получения его от палаты представи­телей, законопроект считается отвергнутым палатой. В этом случае решение может быть принято одной палатой представи­телей в соответствии со ст. 59 Конституции.

Для оказания помощи депутатам при подготовке законопроек­тов, а также для контроля за правительственными законопроек­тами, при каждой палате созданы законодательные бюро. Ос­новная проработка идей правительственных законопроектов осу­ществляется, как правило, на уровне департаментов соответ­ствующих министерств. Разработанные ими документы направ­ляются через руководство министерства в канцелярию пре­мьер-министра для общей оценки и внесения необходимых из­менений. И только после этого они попадают в парламент, где с ними работают в законодательном бюро и соответствующих комиссиях, как отмечалось выше. Например, разработкой внешнеполитических правительственных законопроектов занима­ется в основном министерство иностранных дел (с обязательным участием министерства финансов и министерства внешней тор­говли и промышленности). В законодательном бюро каждой из палат проработкой вопросов по этой тематике занимаются три отдела. Кроме того, председатель палаты, в которую направлен законопроект, передает его на рассмотрение соответствующей комиссии. Здесь сначала заслушивают авторов проекта, затем выступают с вопросами депутаты от различных партий. В случае необходимости на заседание комиссии приглашаются ученые, эксперты по данной проблеме. В зависимости от ситуации для изучения отдельных вопросов, связанных с законопроектом, могут создаваться подкомиссии. Затем происходит обсуждение документа членами комиссии. В случае принятия последней по­ложительного решения законопроект выносится на обсуждение в палату.

Законодательная инициатива в отношении бюджета и финан­совых законопроектов осуществляется только в нижней палате. Обсуждение законопроекта бюджета проходит при участии пре­мьер-министра и всех членов кабинета (чтобы они могли тут же давать необходимые разъяснения и отвечать на вопросы депута­тов), В дискуссии принимают участие представители обществен­ности. Если верхняя палата примет по бюджету решение, отличное от решения палаты представителей, или не будет достигнуто соглашение в ходе совместного заседания палат, или она в течение 30 дней после получения бюджета от палаты представителей не примет по нему решения, то позиция палаты представителей становится постановлением парламента.

Все принятые законопроекты подписываются министром, к ве­дению которого они относятся и контрассигнуются пре­мьер-министром. После этого они направляются императору для промульгации "от имени народа". Закон должен быть опубликован в течение 30 дней и через 20 дней после опублико­вания вступает в силу.

Одним из важнейших внешнеполитических полномочий пар­ламента является утверждение международных договоров, за­ключенных правительством. При этом, в соответствии с консти­туцией, применяется процедура, предусмотренная для утверж­дения бюджета.

Обе палаты вправе производить парламентские расследова­ния. Кроме того, специальные комиссии палаты имеют право заслушивать на своих заседаниях соответствующих министров. В начале каждой сессии премьер-министр выступает в парла­менте с речью, в которой излагается общая политика правитель­ства. Затем с речами выступают министр иностранных дел и ми­нистр финансов.

Император.

Императорский трон в Японии передается в по­рядке наследования члену императорской семьи. Предпочтение отдается старшему сыну императора. Лица женского пола на­следовать трон не могут. Царствование каждого императора провозглашается определенной "эрой", в соответствии с кото­рой ведется официальное летосчисление, то есть, первый год правления данного императора считается первым годом соот­ветствующей эры и т.д. С января 1989 г. после смерти им­ператора Хирохито императором провозглашен его сын Акихи-то.

Статус императора в Японии имеет свои особенности. Император не наде­лен полномочиями, связанными с осуществлением государст­венной власти. Все его действия, относящиеся к делам государ­ства, могут быть предприняты не иначе как с совета и одобрения кабинета министров, и кабинет несет за них ответственность. По представлению парламента он назначает премьер-министра, а по рекомендации последнего — членов кабинета; по представ­лению кабинета, назначает Главного судью Верховного суда.

На практике император имеет еще меньше полномочий, чем монарх Великобритании, поскольку лишен даже таких традици­онных для главы государства прав, как право "вето", влияние на назначение премьер-министра (последний, согласно конститу­ции, избирается парламентом без участия императора) и фор­мирования правительства (это делает премьер-министр после избрания его парламентом на этот пост). Император является символом единства народа, в повседневной жизни выполняет церемониальные функции внешнеполитического характера. Мо­нарх также присутствует на различных национальных праздниках и официальных торжествах.

Следует также до­бавить, что жизнь императора и его семьи окутана таинствен­ностью и в отличие от других монархий, приставленные к нему государственные чиновники постоянно ограждают его от контак­тов с внешним миром. Правда, ореол таинственности, как правило, имеет далеко идущие стратегические цели, способ­ствующие росту авторитета монарха. Не будучи задействован в решении текущих дел, он сохраняет высокий авторитет и влия­ние, что при определенных условиях важнее формальных полно­мочий (как показал опрос японских избирателей в марте 1989 г., 77% взрослых японцев поддерживали монархическую форму правления).

Кабинет министров.

Так в Японии называется правительство. В его состав входит премьер-министр, 12 министров, возглавля­ющих соответствующие министерства и 8 государственных ми­нистров (министров без портфеля, являющихся главным обра­зом советниками премьер-министра, им могут поручаться и другие функции). По конституции не менее 50% министров должны быть членами парламента. Фактически в состав кабине�

�та очень редко включаются лица, не являющиеся депутатами.

Правительство формируется парламентом. Вначале из своих членов палаты избирают премьер-министра. В случае разногласий между палатами по кандидатуре премьер-министра, или если палата советников в течение 10 дней не приняла решение о выдвижении, решение нижней палаты считается решением парламента. Избранный кан­дидат назначается императором на должность премьер-минист­ра, по его указанию император назначает других министров. Министры несут коллективную ответственность. Поэтому в случае отставки пре­мьер-министра или вакансии поста премьер-министра они долж­ны уйти в отставку. В случае выражения правительству вотума недоверия или принятия резолюции порицания, премьер-министр принимает решение об отставке правительства или в течение 10 дней распускает палату представителей.

Кабинет, в соответствии с Конституцией, осуществляет испол­нительную власть. Наряду с другими общими функциями управ­ления кабинет наделен полномочиями по исполнению законов и ведению государственных дел, руководству внешней полити­кой, заключению международных договоров, руководству гражданской службой, составлением бюджета и внесением его на рассмотрение парламента, изданию правительственных ука­зов.

Кабинет осуществляет свои функции на основе обычая: проце­дура заседаний и принятие решений не регулируются писаными нормами права. Обсуждение вопросов и подготовка решений происходят в условиях секретности, решения принимаются каби­нетом путем единогласия, а не голосованием.

Премьер-министр как глава кабинета и в силу права назначать и смещать министров имеет возможность поддерживать единст­во в кабинете, направлять и контролировать его деятельность. Все законопроекты, бюджет и другие вопросы представляются через него от имени кабинета в парламент. Он также регулирует разно­гласия между членами кабинета.

Во главе каждого министерства стоит министр и два замести­теля — парламентский (является членом парламента и уходит в отставку вместе с министром) и административный.

Японские министры, как правило, не являются специалистами и потому целиком зависят от компетентности своих подчинен­ных. В соответствии с поправкой, принятой в 1974 г. к закону о кабинете министров, министр может возглавлять более одного министерства или других ведомств, что делает ротацию минист­ров более естественной и менее болезненной для конкретного министра. Реальным руководителем аппарата министерства яв­ляется административный заместитель министра — професси­ональный чиновник со специальным образованием. Министр — прежде всего представитель правящей партии, который в своей деятельности руководствуется чаще всего партийными интере­сами, тесно связан с одной из парламентских фракций и вынуж­ден большую часть времени уделять не делам министерства, а решению партийных вопросов.. Деятельность министра может быть подвергнута проверке только со стороны пре­мьер-министра, но такое вмешательство — отступление от об­щепринятых норм.

Вспомогательные органы правительства.

В послевоенный пе­риод в Японии начала создаваться широкая сеть консультативных органов, которые в своей работе опираются на помощь пред­принимательских, академических, профсоюзных кругов; кон­сультируются с представителями парламента и служащими гос­аппарата. При помощи этих органов правительство имеет воз­можность получать дополнительную информацию (помимо официальных каналов), проверять объективность информации, поступающей по официальным каналам, проводить независимые экспертизы, исследования и в конечном итоге — получать воз­можность контроля бюрократического аппарата.

В целом же система вспомогательных органов имеет достаточ­но отлаженную структуру. Органы, создаваемые при министер­ствах и ведомствах позволяют координировать и контролировать работу различных департаментов и отделов внутри ведомства, готовить согласованные и сбалансированные проекты докумен­тов, поддерживать тесные контакты с другими заинтересованны­ми ведомствами и соответствующими комиссиями парламента.

Во многом сходные задачи, только на более высоком уровне, приходится решать органам, создаваемым при правительстве. Например, координировать работу министерств и ведомств, а не департаментов и отделов министерства. При кабинете минист­ров существует секретариат, законодательное бюро, совет по делам персонала, совет национальной обороны, а также кан­целярия премьер-министра, по правам приравненная к мини­стерству. Они занимаются подготовкой важнейших вопросов государственной деятельности.

Помимо вспомогательных органов, создаваемых при коллеги­альных органах (правительстве, министерствах) в Японии также существует разветвленная сеть так называемых "персональных консультативных органов", которые подчинены непосредствен­но руководящим работникам — министрам, премьер-министру и т.д. Юридическим отличием "персональных консультативных органов" от ведомственных является то, что они учреждаются не по решению парламента, а постановлениями кабинета мини­стров. Политически они ориентированы на интересы конкретного политика.

37. Обычное право Африки: источники и основные институты.

Традиционное африканское обычное право

Первый этап развития на Африканском континенте связан с формированием традиционного права. В связи с этим напрашивается вопрос: можно ли вообще говорить о едином африканском обычном праве? По этому поводу существуют самые различные точки зрения. На наш взгляд, имеются достаточные основания для того, чтобы рассматривать африканское обычное право как нечто единое. Мы подразумеваем здесь некоторые общие принципы, процедуры, установки и в отдельных случаях детально разработанные правила, характерные для большей части обычного права народов Африки.

Африканское обычное право является правом групп или сообществ, а не правом индивидов. Эта характерная черта проявляется почти в каждой отрасли обычного права. В брачном праве брачный договор представлял собой скорее соглашение двух семейных групп, нежели союз двух индивидов, и развод возможен был только с согласия семей. Право собственности на землю принадлежит социальной группе. В наследственном праве имущество также, как правило, переходило не к индивидам, а к семьям или группам. При компенсации ущерба выплату производила одна семья или клан другой семье или клану, но не одно лицо другому. И наконец, тяжбы в африканском обществе тоже возникали главным образом между сообществами и группами.

В обществах Африки действовали два основных типа судов, или две системы разрешения споров. Иногда в одном обществе они действовали одновременно. Их можно классифицировать как арбитраж и суд с соблюдением юридических формальностей. В обществе без вождей или при отсутствии сколько-нибудь централизованной политической власти (например, на территории нынешней Кении) споры решались преимущественно с помощью арбитража и переговоров внутри местной общины. Если конфликты возникали по поводу брака, установления опеки над детьми, наследования, землевладения и других схожих прав и обязательств, то в их разрешении, как правило, участвовали старейшины и другие влиятельные члены семьи или группы кровных родственников (например, клана). Когда же разногласия возникали между соседями внутри одной общины, арбитраж и переговоры проводили разного рода официальные и неофициальные лидеры (например, старшие члены семей, главы основных линий наследования и др.).

Суды второго типа, соблюдавшие юридические формальности, действовали в обществах с более или менее централизованной властью. Обычно эти суды образовывали иерархию в соответствии с политической иерархией, и апелляции направлялись от низших судов (например, судов мелких вождей) к высшим (например, судам крупных вождей). Так, в королевстве Буганда в середине XIX в. действовала чрезвычайно сложная система отправления правосудия: многочисленные суды были организованы как пирамидальная структура, а апелляция направлялась по цепочке: мелкие вожди – крупные вожди – министр (катиккиро) – кабака. У племени сукума судебная система состояла из различных судов вождей разного ранга, но апелляции, видимо, не подавались. Суды обладали полномочиями вызывать свидетелей, назначать штрафы, принимать решения о наказаниях и выплате компенсаций, следить за выполнением своих решений.

Однако вне зависимости от способа разрешения конфликтов можно сказать словами английского юриста А. Эллота, что судебные решения в Африке принимают основываясь на понятии примирения или восстановления гармонии. Задача суда или арбитража заключается не столько в том, чтобы отыскать факты, сформулировать правовые нормы и применить их с учетом этих фактов, сколько в том, чтобы навести порядок так, чтобы устранить причиненное зло и восстановить гармонию в обеспокоенной общине. Гармонию можно восстановить только тогда, когда все вовлеченные стороны уверены в том, что справедливость восторжествовала. Жалобщик желает удостовериться, что суд руководствовался соответствующими правовыми нормами, в том числе и теми, которые предусматривают должную компенсацию за причиненный ущерб. Но и виновника нужно убедить в том, что его поведение явилось нарушением нормы и суд принял справедливое решение. Со своей стороны он желает получить гарантию, что после осознания своей вины и выплаты компенсации ему будет позволено влиться в общину.

Следует подчеркнуть и роль сверхъестественного в традиционном праве. В судебных процедурах этот фактор проявлялся в основном в том, что для выяснения истины заставляли клясться и проводили испытание «судом божьим».

Существовало ли в традиционном праве различие между уголовными и гражданскими правонарушениями?

Английский специалист по африканскому обычному праву Дж. Котран выдвигает следующие общие положения. В большинстве африканских обществ различались уголовные преступления и гражданские правонарушения, причем за основу такого различия брали категории уголовных преступлений и гражданских правонарушений.

Например, в обществе «А» убийство карается суровым наказанием, а в обществе «Б» достаточной мерой является компенсация. Многие правонарушения в обычном праве могут быть и уголовными, и гражданскими в том смысле, что их расценивают как уголовно наказуемые и требующие компенсации. Одно и то же деяние в обычном праве может трактоваться как уголовное или гражданское в зависимости от обстоятельств, т.е. с учетом его направленности (например, прелюбодеяние с женой вождя может быть уголовным преступлением, а с женой другого – гражданским правонарушением), намерения правонарушителя (например, намеренное убийство может быть уголовным преступлением, а непреднамеренное – нет), повторяемости деяний (первое – гражданское, повторное – уголовное).

Особого внимания заслуживает еще один аспект обычного права: ответственность группы людей или общины. Она проявляется двояко: ответственность (как искупление чужой винта) семьи или группы родственников за проступки ее отдельных членов; совершенное индивидом правонарушение увязывается с его правами и обязанностями как члена группы. В связи с этим уместно, на наш взгляд, отметить, что индивидуализм и вытекающее из него понятие «субъективное право» – основное понятие современного права – несовместимы с традициями обычного права. Оно не столько обеспечивает соблюдение права индивида, сколько регулирует его отношения с группой людей.

Среди институтов традиционного права особое место занимают семья, земельная собственность, наследование. Брак по обычному праву – это не столько союз двух индивидов, сколько соглашение двух семейных групп. Они играют заметную роль на каждом этапе брака: подбирают жениха и невесту; обговаривают и выплачивают приданое; улаживают разногласия между мужем и женой; развод также невозможен без их активного участия.

Обычное право повсеместно признавало полигамию, т.е. право мужчин иметь несколько жен, а также устанавливало «выкуп за невесту», призванный подтвердить, что основанный на обычае брак – это не что иное, как покупка жены.

Вопреки широко распространенному мнению расторжение брака было очень редким явлением в обычном праве, причем получить разрешение на развод стоило больших трудов. Семьи были чрезвычайно заинтересованы в продолжении действующего между ними альянса к тому же расторжение брака неизменно означало возвращение данного. Развод обговаривался между семьями с привлечением старей шин клана.

Принято считать, что в традиционных обществах правами землю наделен не индивид, а группа. Хотя индивид может иметь прав пользования землей, в конечном счете оно принадлежит общине или группе. Распределение земли, пользование ею, наконец, отторжение происходит под контролем правителей (вождей) или таких социальных групп, как клан, семья.

Наследственное право в традиционном обществе предусматривает переход не только имущества, но и целого комплекса прав и обязанностей умершего к его наследникам. Существуют самые различные режимы наследования. Оно может быть следующих видов: 1) патрилинейное или матрилинейное; 2) автоматическое (наследник известен) или избирательное (наследник выбирается после смерти); 3) универсальное (только один наследник) или совместное (несколько наследников).

Следует отметить еще два фактора. Во-первых, характер наследования может измениться в зависимости от типа оставленного наследства. Например, семейная собственность, приобретенное на собственные средства имущество, а также земля, скот, движимость – все это может наследоваться по-разному и разными лицами. Во-вторых, если умерший имел несколько жен, то наследование обычно осуществлялось по Системе «домов», когда имущество умершего в равных долях распределялось между «домами» («дом» – жена и ее дети) без учета количества детей в каждом «доме».

38. Современное право африканских государств.

Третий этап развития африканского права связан с получением государствами Африки национальной независимости. Здесь наблюдаются две тенденции. С одной стороны, сохранялись почти без изменений прежние принципы, законы и иные нормативные акты, привнесенные из других правовых семей. Устойчивость уклада жизни сказалась и в данной сфере. С другой стороны, интенсивно развивается национальная правовая система африканских государств.

К настоящему времени практически завершилась работа по унификации обычного права всех танганьикских племен. В некоторых африканских странах проводились реформы, ставившие целью создание единой кодификации и законодательных, и обычных норм. Они удались лишь применительно к отдельным отраслям права, например к уголовному.

В колониальный период в британских колониях (за исключением Сьерра-Леоне) действовал уголовный кодекс, основанный на английском общем праве. Наряду с этим местные суды рассматривали деяния как уголовные, руководствуясь сложившимися обычаями. После получения независимости некоторые страны включили составы, основанные на обычае, в уголовный кодекс. Большинство стран посту пило еще проще, отменив основанное на обычае уголовное право и провозгласив уголовный кодекс единственным актом, который определяет, какие действия считаются преступными, и устанавливает вид и размер наказания за них. Таким образом, обычное уголовное право как бы прекратило здесь свое существование.

Значительно сложнее оказалось проведение реформ в области брачно-семейного и наследственного права. Хотя такие попытки и делались, дуализм законодательного и обычного права в этих сферам не был преодолен.

В 1962 г. в Гане был опубликован проект закона о браке, разводе и наследовании. Однако судьба этого законопроекта оказалась неудачной. Трижды предпринимались попытки претворить его в жизнь, но безуспешно.

В Кении для поставленной задачи были учреждены две комиссии. Одна занималась вопросами заключения и расторжения брака, другая – вопросами наследования. Комиссии в сентябре 1968 г. представили итоговые отчеты. В них содержался перечень рекомендаций (и законопроектов), целью которых становилась замена разнообразных и по-разному применявшихся норм брачного и наследственного права – обычно-правовых, законодательных, английских прецедентов, исламских и индусских норм – одним кодексом, применимым ко всем кенийцам независимо от расовой и племенной принадлежности, вероисповедания.

Сказанное дает основание утверждать, что традиционное африканское обычное право бесспорно утрачивает, а в некоторых случаях уже утратило многие свои первоначальные черты. Оно в значительной своей части стало объектом систематизации и кодификации.

Хотя арбитраж, свойственный обычному праву, все еще практикуется и даже косвенно признается в некоторых странах, он испытывает неизбежное влияние идей о праве и судебных процедурах, которыми руководствуются современные официальные суды. В целом же он в значительной мере уступил место формализованной судебной системе, оснащенной детальными правилами разбирательства дел.

Основные тенденции развития права в условиях национальной независимости характеризуются, с одной стороны, преодолением колониальных наслоений, а с другой – ограничением регулирующего значения правового обычая по мере того, как расширяется круг общественных отношений, охватываемых действием национального законодательства.

Что касается возможностей учета элементов обычного права в процессе законодательной деятельности, то ученые справедливо говорят, что использование освободившимися государствами обычного права не может не носить ограниченного характера. Обычное право, по-видимому, может сохраниться лишь в той части, которая, получив в модифицированном виде законодательное закрепление, станет составной частью единой правовой системы, отражая особенности исторического развития народов Тропической Африки. Особенно важным здесь представляется сохранение и превращение в закон тех обычаев, которые издавна использовались общинным крестьянством для отстаивания коллективных начал производства в борьбе с феодально-племенной знатью, стремившейся подчинить общину своим интересам. Как показывает опыт правового строительства независимых государств Африки, национальное законодательство на первых порах сохраняет нить «преемственности» с исторически сложившимися нормами обычного права. Процесс вытеснения норм обычного права из сферы правового регулирования в африканских странах весьма сложен и длителен по своему характеру. В целом же главная тенденция развития обычного права в молодых государствах характеризуется ограничением регулирующего значения правового обычая и расширением круга общественных отношений, охватываемых действием национального законодательства.

Современный этап развития африканской правовой семьи характеризуется правовой многослойностью, но с более отчетливой тенденцией к оригинальным юридическим конструкциям и способам правовой регламентации. Сильнее сказывается и воздействие норм африканских межгосударственных объединений и институтов, а также общих норм международного права. Общей тенденцией многих африканских стран является также постепенное формирование общетерриториальной правовой системы. С усилением роли конституционного права как юридического фундамента государственной независимости нормы обычного, колониального и английского права преобразуются в нормы общетерриториального права. Его источники еще находятся на этапе становления.

39. Правовые системы скандинавских стран: общая характеристика, источники, основные институты.

В силу ряда причин (колониальная экспансия, рецепция, идеологические влияние и др.) вне европейских пределов оказалось немало национальных правовых систем, которые с теми или иными оговорками могут быть отнесены к романо-германской семье. В связи с этим рассмотрим латиноамериканское право, правовую систему Японии, а также хотя прямо и не входящее в романо-германскую семью, но близкое ей скандинавское право. Начнем с последнего.

Несмотря на то что страны Северной Европы – Швеция, Норвегия, Дания, Исландия, Финляндия географически куда более близки странам романо-германской правовой семьи, чем Латинская Америка или Япония, тем не менее при отнесении их права к данной семье возникает значительно больше сложностей, а некоторые европейские авторы вообще отрицают их принадлежность к этой семье, утверждая самобытность и автономность скандинавского права.

Определение места скандинавского права среди основных правовых семей является предметом давней и весьма оживленной дискуссии в компаративистской литературе.

Большинство ученых-юристов считают скандинавское право разновидностью (причем особой) романо-германской правовой семьи или отдельной сферой континентальной системы права. Дело в том, что право стран Северной Европы широко использует юридические конструкции и понятия романо-германской правовой семьи.

Скандинавское право придерживается принципа верховенства закона. Норма права в скандинавских странах имеет более абстрактный характер, чем норма англо-американского права. Эти особенности правовых систем Скандинавских стран и используются в качестве решающих аргументов в пользу отнесения права стран Северной Европы к романо-германской семье.

Немало компаративистов настаивают на «промежуточном» положении скандинавского права. Так, шведский юрист А. Мальмстрём помещает его между романо-германской правовой семьей и общим правом. Другой ученый-юрист – Ф. Шмидт, разделяя эту позицию, ссылается на то, что европейское континентальное право более догматично по сравнению с правовыми системами Скандинавских стран, а англо-американское право более прагматично. Третьи юристы относят право стран Северной Европы к «третьей системе» западного права. А. Юзинг отмечает, что нордическое право все же ближе к общему праву, чем к романо-германской правовой семье. Наконец, некоторые ученые-юристы считают споры по поводу классификации скандинавского права совершенно бесполезными.

Действительно, есть некоторые обстоятельства, побуждающие к такого рода выводам. Римское право сыграло несомненно менее заметную роль в развитии правовых систем в Скандинавских странах, чем во Франции и в Германии. В северных государствах нет и не было кодексов, подобных Гражданскому кодексу Франции или Германскому гражданскому уложению. Судебная практика играет здесь более значимую роль, чем в странах континентальной Европы.

К англо-американской системе общего права скандинавское право также отнести нельзя. Историческое развитие правовых систем северных стран происходило совершенно независимо от английского права. К тому же скандинавское право почти не имеет таких характерных признаков общего права, как правило прецедента, техника различий, особая роль процессуального права.

Вместе с тем нельзя полностью исключать и даже недооценивать известное воздействие на скандинавское право правовой семьи общего права и романо-германской правовой семьи. Оно было неодинаковым на протяжении истории и по-разному проявлялось применительно к различным отраслям права, и прежде всего к гражданскому праву.

Унификация и гармонизация законодательства Скандинавских стран

Историческая и культурная общность Скандинавских стран, развитие взаимной торговли и улучшение транспортных связей, сходство скандинавских языков привели к тесному сотрудничеству этих стран в законодательной сфере.

Скандинавское право представляет собой единую систему не только в силу сходства исторических путей развития права, особенностей законодательства, источников права. Особую роль здесь играет то, что Скандинавские страны тесно сотрудничают в области законодательства и этот процесс, начавшийся в конце XIX в., привел к появлению значительного числа унифицированных актов, равно действующих во всех государствах-участниках.

Юридическое сотрудничество северных стран началось в 1872 г., когда скандинавские юристы собрались на съезд, ставивший цель способствовать дальнейшей унификации скандинавского права. С тех пор сотрудничество стало характерной чертой правотворчества в области брачно-семейного, договорного, деликтного права; права, касающегося компаний и интеллектуальной собственности. Однако в публично-правовой сфере, уголовном праве и процессе, налоговом праве, праве собственности на недвижимость, т.е. в областях, где различные национальные традиции имеют больший вес, такая кооперация выражена гораздо слабее.

В 1880 г. одновременно в трех странах – Швеции, Дании и Норвегии – вступил в силу единый закон об оборотных документах. В последующие годы основное внимание уделялось унификации торгового права (законы о торговых знаках, торговых реестрах, фирмах, закон о чеках) и морского права.

В конце XIX в. появились еще более смелые унификаторские планы. В 1899 г. датский профессор Б. Ларсен предложил унифицировать все частное право, чтобы в конечном счете прийти к единому Скандинавскому гражданскому кодексу. И хотя правительства скандинавских государств в принципе согласились с этим предложением, создание проекта единого Гражданского кодекса было отложено, а предпочтение отдано унификации отдельных институтов права собственности и обязательственного права. Результатом этих двух усилий явился проект закона о продаже движимого имущества. В Швеции и Дании он вступил в силу в 1906 г., в Норвегии – в 1907 пив Исландии – в 1922 г.

Еще одним важным результатом юридического сотрудничества Скандинавских стран явился закон о договорах и других законных операциях в праве собственности и обязательственном праве. В Швеции, Дании и Норвегии он вступил в силу в период с 1915 по 1918 г., а в Финляндии – в 1929 г. На основе упомянутых выше и некоторых других законов в Скандинавских странах сложилось, по существу, единое договорное право.

Скандинавские страны активно сотрудничали и в области семейного права, хотя здесь различия между законодательствами стран региона выражены сильнее, чем в обязательственном праве. Следует отметить, что многие вопросы, по которым в континентальной Европе реформы были проведены лишь после Второй мировой войны, в скандинавском праве были решены гораздо раньше. Достаточно упомянуть равенство мужа и жены, отказ от принципа вины как главного основания расторжения брака, уравнение в правах детей, рожденных вне брака.

В Скандинавских странах существовали особенно благоприятные условия для достижения если не единства, то высокого уровня гармонизации права. Их историческое развитие и языки весьма схожи, культурные связи очень тесны, между ними не существовало серьезных политических различий, их население, географическое положение и экономический уровень развития были приблизительно одинаковыми. Все эти обстоятельства, а также то, что право в этих странах исторически развивалось параллельными путями, значительно облегчили юридическое сотрудничество. В настоящее время скандинавский опыт рассматривается как модель для соответствующего сотрудничества на общеевропейском уровне.

Унификация и гармонизация законодательства этих стран не означают, однако, что их национальные законодательные акты совершенно идентичны. Скандинавское право – это не система позитивного права, а юридическая концепция. Скандинавские юристы полагают, что основой такой концепции послужила Уппсальская школа права. Родоначальниками так называемого скандинавского правового реализма считаются Аксель Хегерстрём и его последователи.

Общность правовых систем Скандинавских стран удачно показывает Ю.А. Тихомиров на примере книги «Введение в датское право», предназначенной для иностранных юристов. Эта книга состоит из пяти частей. Первая часть посвящена правовой системе – истории, источникам, юридическим организациям, юридическому образованию и профессии юриста. Вторая часть – отраслям и институтам частного права: семейному, обязательственному, коммерческому, воздушному, международному частному праву, праву собственности, страхованию, юридическим лицам. Третья часть – публичному праву: конституционному, административному, уголовно-судебному, налоговому, экономическому (инструменты планирования и т.д.). Четвертая часть – трудовому праву. Наконец, пятая часть – юридической философии.

В настоящее время унифицирующее влияние на правовые системы Скандинавских стран оказывает и их членство в таких европейских структурах, как Совет Европы, Европейский Союз, ОБСЕ, Организация экономического сотрудничества и развития.

Таким образом, хотя правовые системы Скандинавских стран в целом близки романо-германской правовой семье, они имеют существенные специфические черты.

Источники скандинавского права

В шведском праве наиболее полно проявляются черты, свойственные скандинавскому праву в целом.

Во-первых, именно Швеция была инициатором работы по созданию унифицированных законодательных актов.

Во-вторых, Швеция всегда была первой из стран, вводивших у себя эти единообразные законодательные акты.

В-третьих, само содержание таких актов основывается на шведском законодательстве.

Таким образом, существует значительное влияние Швеции на формирование источников скандинавского права. Например, проект закона о продаже товаров был подготовлен по инициативе правительства этой страны, с тем чтобы заменить аналогичные законы в Дании, Норвегии, Финляндии.

Основным источником права Швеции является закон. Несмотря на то что шведское законодательство на сегодняшний день представляет собой совокупность детально разработанных норм, большинство из которых несистематизировано, многие юристы из Швеции настаивают на верховенстве закона в праве этой страны.

Так, А. Мальмстрём делит источники права на законы и другие нормативные акты, акты толкования права, акты правоприменения. Он определяет закон как писаную норму права, относящуюся к определенному правопорядку.

Шведский законодатель никогда не стремился выработать определенные правовые принципы, применимые к каждой из отраслей права. Это привело к тому, что число норм общего характера крайне незначительно.

В настоящее время обозначилась противоположная направленность в шведском законотворчестве: от специальных правовых норм, направленных на урегулирование конкретной жизненной ситуации, к так называемым каучуковым нормам. Смысл их сводится к наделению судебных или иных государственных органов широкой свободой усмотрения при решении правовых проблем, охватываемых этими предписаниями.

Дискреционные полномочия в таких случаях практически не ограничены, поскольку соответствующие правовые нормы отсылают к таким категориям, как «разумность», «справедливость», «добросовестная деловая практика» и т.д.

Слишком большое значение предварительных материалов связано с неконкретностью и неясностью норм самого закона, и ученые-юристы видят в этом объективную тенденцию развития права в целом.

Шведское законодательство в основном некодифицировано. Единственным официальным способом его систематизации является по1 рядковая нумерация актов при их опубликовании в официальном издании. Окончательные результаты законодательного процесса – законы и постановления – публикуются в официальном бюллетене «Сборник шведского законодательства», основанном в 1824 г. При цитировании текстов законов ссылаются на год и номер выпуска бюллетеня.

Обычай в шведском праве представляет собой «неписаную норму права», сохраняющую свое действие в общественной практике.

Область применения обычая в Швеции весьма ограничена: из-за несовершенства законов обычай обречен на весьма второстепенную роль. Это связано с тем, что большая часть общественных отношений регулируется законодательным путем. Однако в таких областях, как торговля, мореплавание, обычаи все чаще играют большую роль, а в некоторых случаях (впрочем, число их крайне мало) обычай даже имеет приоритет перед законом. Например, в законе о продаже и мене движимых вещей указано, что нормы этого закона подлежат применению, если иное не предусмотрено сторонами договора или не вытекает из торгового обычая или обыкновения.

Обычаи и обыкновения, действующие в определенном шведском юроде, порту или окрестности, обобщаются и публикуются местными торговыми палатами, что значительно облегчает возможность их применения.

Еще одним источником права Швеции является судебная практика. Судьи, по существу, занимаются нормотворчеством, прикрываясь видимостью толкования закона.

В шведской правовой доктрине ясно выражена идея, что решение высших судебных дистанций представляет собой не что иное, как решение конкретного дела. Суды первой инстанции неохотно изменяют сложившуюся практику решения определенных дел. Они практически во всех случаях руководствуются решениями, принятыми вышестоящими судебными инстанциями по аналогичным делам.

Шведские суды первой инстанции выполняют различные правовые и административные действия, которые в других странах осуществляются иными государственными учреждениями, например: регистрируют сделки по продаже и закладу земельных участков, регистрируют завещания и составляют обязательную опись имущества умерших лиц, осуществляют надзор за опекой и за управлением имуществом несовершеннолетних.

В Швеции существует шесть апелляционных судов (по территориальному признаку), а в качестве суда последней инстанции выступает Верховный суд Швеции. Действуют и так называемые специальные суды, например Верховный административный суд, Суд по трудовым конфликтам.

Возрастание роли судебной практики, которое наблюдается в последние десятилетия, безусловно связано с неспособностью законодательства гибко и быстро реагировать на динамику общественного развития. Кроме того, путем широкого использования в законах «общих оговорок» законодатель умышленно предоставляет возможность судебным органам осуществлять правотворческую деятельность.

Однако шведские юристы отводят судам лишь роль толкователей права и в гораздо меньшей степени – создателей прецедентов.

В Швеции отсутствует понятие прецедента в том виде, в каком оно существует в английском праве. Тем не менее в соответствии с реформой 1971 г. Верховный суд Швеции был косвенно наделен правотворческой функцией. Высшей судебной инстанции были даны права рассматривать дела, представляющие интерес в плане установления конкретных направлений в правоприменительной деятельности.

Правовая норма, созданная судебной практикой, не имеет такого авторитета, как норма закона. Она достаточно непрочна, ее можно в любой момент отбросить или отменить в связи с рассмотрением нового дела. Норма, созданная судебной практикой, существует и применяется лишь в той мере, в какой каждый судья считает ее хорошей.

Представляется, что шведская правовая доктрина в определенной степени тяготеет к введению правила прецедента, но все еще остается на позиции конкретизации правовых норм, принятых законодательным путем, их толкования.

Одной из доминирующих тенденций в развитии источников права является все возрастающий удельный вес нормативных юридических актов, в наибольшей мере соответствующих природе права, его свойствам, обеспечивающих целенаправленное, динамичное развитие данной правовой системы и в то же время наиболее целесообразных и удобных на практике. Об этом свидетельствует и динамика шведских источников права.

Как справедливо отмечает Ю.А. Тихомиров, государства Балтии все активнее втягиваются в сферу влияния скандинавского права. Нарастают интеграционные процессы в экономической и политической областях. Появляются общие межгосударственные структуры. Правовая помощь Скандинавских стран становится все более заметной, и это находит свое отражение в национальном законодательстве прибалтийских государств.

40. Правовая система ЮАР.

Правовая система ЮАР

Южно-Африканская Республика имеет типичную смешанную правовую систему. В ЮАР сосуществуют рядом африканское обычное право и нормы романо-голландского и английского общего права.

Колонизация Южной Африки была начата в 1652 г. голландцами, основавшими Капскую колонию. В тот период действовало право метрополии, а точнее – римское право провинции Голландия, наиболее влиятельной провинции Республики Нидерланды, наряду со староголландским обычным правом. Римское право было реципировано в форме, которую ему придали глоссаторы и комментаторы. Это римско-голландское право осталось в колонии в силе даже после ее английского завоевания, т.е. после провозглашения ее в 1806 г. собственностью британской короны.

Симптоматично то, что в Голландии в тот же самый период после захвата ее Наполеоном римско-голландское право было отменено и заменено в 1809 г. Гражданским кодексом Франции, а в 1838 г. – национальным Гражданским кодексом, разработанным на основе французского гражданского права.

Интересно отметить, что римско-голландское право выжило лишь в тех регионах, которые еще до вступления в силу национального ГК, ориентированного на французский образец, были отторгнуты Голландской колониальной империей и перешли под английское владычество. Кроме Южной Африки к таким регионам еще относятся лишь Шри-Ланка (Цейлон) – с 1799 г. и часть Гвианы – с 1803 г.

В период британского колониального правления гражданский и уголовный процесс, доказательственное право были преобразованы по образцу английского общего права. Янглийский язык стал единственным языком судебного рассмотрения. В результате развития экономических связей между Южной Африкой и Великобританией многие английские законы, регулирующие оборот ценных бумаг, банкротства, морскую торговлю, страхование и правовое положение торговых товариществ, были реципированы в Южной Африке практически без изменений.

После образования в 1910 г. Южно-Африканского Союза процесс усиления влияния английского права прекратился. С тех пор прослеживается тенденция усиления внимания южноафриканских судов к работам старых голландских юристов (это Гуго Гроций (1583– 1645 гг.), Арнольд Ванпий (1588-1657 гг.), Иоганн Вёт (1647-1713 гг.), Корнилий ван Бинкерсхек (1673–1743 гг.), Дионисий Вандер Кессель (1738–1816 гг.) и к правовым нормам, для которых они послужили источником. Эти тексты обрабатывались и применялись к современным условиям.

Что касается английского общего права, то оно, как и прежде, преобладало в конституционном, административном, торговом и процессуальном праве. Традиции английского права определяли также судопроизводство, положение судьи, принцип связанности прецедентом, деятельность юристов. Однако в семейном, наследственном и вещном праве влияние английского права было незначительно. В этих сферах важную роль играло римское право. Например, понятие единства, собственности, которое отличают от понятия ограниченных вещных прав и от понятия владения, не известно английскому праву.

Институт доверительной собственности англо-американского 1 права также не был воспринят в Южной Африке. Судам удавалось применять английское общее право с помощью понятий римского права. Так, фигура доверительной собственности по устному поручению (inter vivos) рассматривается как вербальный договор в пользу третьего лица (stipulatio alteri), а доверительная собственность, учреждаемая в общественно-благотворительных целях, – как дарение на благотворительные нужды (donatio ad pias causas).

В общем договорном праве и деликтном праве влияние английского права сильнее. Вместе с тем и деликтное, и договорное право сохранило понятийную основу римского права, и нередко при решении отдельных вопросов используются дигесты и тексты старых голландских юристов. Впрочем, такой подход характерен и для Франции и Германии, где ныне также часто прибегают к помощи категорий римского права при рассмотрении возникающих проблем.

Весьма симптоматичным является тот факт, что в решениях южноафриканских судов преемственность римского права в его эволюционном развитии – от классических римских юристов через Юстиниана, глоссаторов, Вёта и Винния до современности – прослеживается гораздо явственнее, чем на Европейском континенте, где эта преемственность благодаря посредничеству миссий гражданских кодексов романо-германской правовой семьи если и не прервана, то в значительной мере исчезла из правосознания юристов.

На пороге XXI в. на вопрос: «К какой – романо-германской или англо-американской – правовой семье относится современное южноафриканское право?» – нельзя ответить однозначно. Если говорить о понятийно-категориальном аппарате и структуре южноафриканского права, то правовая система ЮАР основана на римском праве. Что касается правоприменительной техники в судебной практике, процессуальных норм, методов доказательств, использования прецедентов, судоустройства, задач и положений судьи и адвокатов, то явно преобладают образцы правовой семьи общего права. Такие примеры можно продолжить. Поэтому неоспоримым является то мнение, согласно которому южноафриканское право представляет собой смешанную правовую систему, где элементы римско-голландского и английского общего права тесно переплетены. Впрочем, восприятие части римско-голландского права в настоящее время сближает южноафриканскую правовую систему с правом Шотландии, где также действует романо-голландское право, трансформированное английским общим правом.

41. Правовая система Израиля.

Правовая система Израиля представляет собой подлинную лабораторию сравнительного права. Относительно ее принадлежности к той или иной правовой семье среди компаративистов нет единого мнения. Так, одни ученые-юристы, называя Израиль государством теократическим, считают его право религиозным. Другие авторы полагают, что преобладающим является влияние права Османской империи. Наконец, третьи компаративисты относят правовую систему Израиля к семье общего права.

На наш взгляд, правовая система Израиля представляет собой типичную смешанную правовую систему. В ней находят свое воплощение элементы различных юридических традиций и правовых влияний, ибо на нынешней территории Израиля в течение многих веков сменялись различные правовые системы, оставляя при этом значительный след в развитии израильского права.

Становление и развитие правовой системы Израиля происходило по общим законам, присущим становлению и развитию любой национальной правовой системы, хотя у этих процессов были и свои особенности.

Древнееврейское право в целом, как и любое религиозное право, формировалось с ориентиром на личностные начала. Древнееврейское право – одно из первых правовых форм вообще. Древнейшее право еврейского народа заняло исключительное место в мировой правовой истории. Записанные в священных книгах Библии общие законы и конкретные правила, сложившиеся в разные периоды догосударственной и государственной истории Израиля, через каноны христианства позднее распространились практически по всему миру и переосмыслены во всех правовых системах европейского корня. Хотя по уровню правового регулирования древнееврейское право значительно уступало вавилонскому и даже египетскому, оно отражало требования и реалии времени становления ранней государственности» Особое воздействие на содержание права оказали религиозные предписания иудаизма с его приверженностью идее богоизбранности израильского народа и идеалом подчинения социального поведения весьма условным якобы священным заветам.

Еврейское право не прекратило своего существования с падением древней еврейской государственности. Оно сохранялось в разбросанных по всему миру еврейских общинах. И обращение к древнему праву было тем строже, чем жестче главы общин и раввинат стремились сохранить узконациональную традицию и собственную правовую культуру.

Ориентация правоприменения на семейные, в значительной степени общинные ценности и начала сделала в итоге древнееврейское право узконациональным. Это обеспечило ему долгую жизнь и применение даже в странах, официальные доктрины которых негативно относились к иудаизму. Но с этими особенностями права связано и его незначительное распространение, помимо огромного литературного влияния через Библию и ее истолкования.

Древнееврейское право действует на территории Израиля вот уже несколько тысячелетий. Оно сохраняет свое значение, как и мусульманское право в отношении мусульман, и поныне в вопросах правового положения личности. Таким образом, религиозное право (иудейское и мусульманское) весьма значимо в современном семейном праве Израиля. Так, известный судья Верховного суда Израиля Менахем Элон ссылался на древнееврейское право до 1980 г.

Исторически на становление правовой системы Израиля оказали свое влияние право Османской империи и английское общее право.

Турецкое право не было системой романо-германского права. Оно основывалось на Маджалле – первом кодифицированном акте мусульманских гражданско-правовых норм в Османской империи. В Маджалле формулировались мусульманские нормы по европейскому образцу. В 1926 г. она была заменена Гражданским кодексом, разработанным на основе швейцарского закона.

Впрочем, с XIX в. турецкое право находилось под значительным влиянием французского права. Уголовное, торговое и морское право строились по французской модели. Был переведен Кодекс Наполеона. Судьи исходили как из французского права, так и из мусульманского.

На территории Израиля Маджалла действовала вплоть до 1980 г. В 1969 г. около 900 ее статей все еще имели юридическую силу. Вместе с тем такая долгая жизнь Маджаллы не помешала английскому общему праву постепенно превратиться в настоящую философию права Израиля.

После Первой мировой войны территория теперешнего Израиля стала мандатной территорией Англии. Влияние Англии выразилось в развитии традиций общего права. Произошла существенная «анг-ликанизация» израильского права. Законы Османской империи ушли на второй план, особенно те, которые были основаны на французской модели. Были изменены уголовное право, право компаний, право, регулирующее вопросы банкротства, ряд гражданско-правовых институтов, уголовный и гражданский процесс. Однако обязательственное право продолжало регулироваться Маджаллой.

Следует отметить, что в большинстве своем должности судей подмандатного периода занимали англичане (заместителями которых были местные судьи, евреи и арабы). В спорных вопросах Маджалла применялась в последнюю очередь под влиянием принципа прецедента, т.е. stare decisis английского права.

Подмандатные судьи ссылались в своей практике на английское общее право. Такое влияние английского права наблюдалось главным образом в судебных толкованиях. Как в случае с подмандатным постановлением, созданным под влиянием действующего права Великобритании, например со Статутом о коммерческих обществах 1926 г., такие судебные толкования сближали правовую систему Палестины с существовавшей в английской метрополии. Это явление, впрочем, приобретало особо крупные масштабы, когда судьи ссылались на английское общее право в более общем виде. Наконец, очень часто сами тексты подмандатных документов отсылали прямо к законодательству Великобритании. Например, термины и понятия толковались в ст. 4 уголовного закона 1936 г.

На основе ст. 46 Палестинского порядка о Совете (Palestine Order in Council) в случае пробелов в праве судьи должны были применять нормы турецкого права или нормы общего права и права справедливости на условиях возможности их применения в Палестине. Следовательно, целые области английского права были введены в подмандатное право, затем в правовую систему Израиля (по крайней мере до замены его оригинальным национальным правом Израиля). Приведем один пример. В вопросе о договорах положений турецкого права оказалось недостаточно. Поэтому английское договорное право «было целиком «импортировано».

В период, когда Палестина была мандатной территорией Англии, в ее правовой системе определилась тенденция перехода от кодифицированного права к прецедентному. Судебная практика утвердилась в качестве источника права, поэтому был признан и принцип прецедента, хотя законодательного закрепления он так и не получил. Важным моментом являлось то, что за этот период успело вырасти поколение юристов, воспитанное в традициях английского общего права.

В 1948 г. государство Израиль получило независимость, и было законодательно закреплено, что в стране продолжает действовать то право, которое действовало на 14 мая 1914 г., если оно не противоречит новым правовым положениям. Для правовой системы Израиля были характерны частичное сохранение турецкого права, сохранение английского и подмандатного права и постепенная замена их оригинальным национальным правом. Израильское право еще долго находилось под влиянием английской философии права.

После получения Израилем независимости начался новый этап в развитии его правовой системы. Юристы не стремились сразу кардинально изменить ее. Велись дискуссии по поводу определения места национального права.

Начиная с 50-х годов в Израиле наступил период негативного отношения ко всему английскому. В частности, отмечалось, что суверенное государство не может подчиняться авторитету зарубежной правовой системы и положениям судейского права, созданным судьями других стран. Законы стали издаваться на иврите.

Английская судебная практика больше не имеет обязательного характера в Израиле. Вместе с тем на нее продолжают ссылаться, хотя она уже не имеет былого значения, в противоположность американской судебной практике, на которую все чаще и чаще ссылается Верховный суд Израиля. Иногда встречаются ссылки на решения по аналогичным вопросам, принятые в Канаде, Австралии, Германии, во Франции. Так, влияние французского права можно наблюдать в административном праве Израиля. Особенно сильное влияние права США наблюдалось в конституционном праве.

На начальном этапе своего становления национальная правовая система Израиля основывалась на подмандатном праве с последующими изменениями, вносимыми законодателем. В систему источников права входили:

закон, т.е. отдельные тексты турецкого права, подмандатные постановления, постановления временного Государственного совета и законы, принятые кнессетом – парламентом (впрочем, в Израиле пет писаной конституции);

английское общее право и право справедливости;

судебная практика, т.е. английская и палестинская судебная практика до 1948 г. и после 1948 г. – единственная израильская судебная практика.

Таким образом, постепенное становление национальной правовой системы Израиля шло на основе израильского прецедентного права, англо-американского и романо-германского права.

Романо-германская правовая традиция укрепилась в Израиле с развитием законодательства. С помощью законов о договорах, о земле, об обязательственных отношениях, о собственности стремились разрешить противоречия между османским и английским правом и установить единство, определенность в праве. Изменениям подверглись также нормы уголовного права и процесса. В 1982 г. был принят закон, запрещающий толковать закон в свете английского права или в соответствии с правилами английского толкования. Этот закон явился еще одним важным шагом в сторону романо-германского права.

Определенное влияние на развитие современной правовой системы Израиля оказывают и религиозные нормы. Идиш заменил английский язык в правотворчестве. Многие английские акты, принятые в период 1922–1948 гг., были переведены на идиш.

Стало развиваться собственно израильское прецедентное право. Принцип прецедента получил законодательное закрепление.

В современной правовой системе Израиля судебная практика является основным источником права. Так, ст. 20 закона о судебной власти 1984 г. гласит:

«(а)Все прецеденты, созданные Верховным Судом, обязательны для всех нижестоящих судов.

(b) Доктрина, установленная Верховным Судом, обязательна для всех судов, за исключением самого Верховного Суда».

Судебная практика является источником израильского права наряду с кодифицированными актами. Вместе с тем при толковании законов используются способы и методы, характерные для романо-германского права.

Судебная практика сохранила черты английского общего права. Отсутствует дуализм судебной системы.

В судебную систему Израиля входят: во-первых, мировые суды, рассматривающие незначительные правонарушения, их 25; во-вторых, окружные суды, рассматривающие преступления, их четыре. Система суда присяжных полностью отсутствует.

Особенностью является то, что в Израиле значительную роль играет генеральный прокурор (атторней).

42. Правовая система Нидерландов.

Голландское право на протяжении веков оказывало значительное влияние на развитие права других государств, заимствовав, в свою очередь, многое из их правовой культуры. Правовая система Нидерландов принадлежит к романо-германской правовой семье, которая сложилась на основе переработки европейскими университетами римского права.  Развитие единой правовой системы на территории Нидерландов потребовало достаточно длительного времени. Начиная с XV в. в провинции Голландия стала складываться система римско-голландского права, достигшая своего расцвета во времена Республики Соединенных провинций. В ней своеобразно переплетались традиционные институты римского права, нормы средневекового права германских государств и торговые обычаи портовых городов. Решающая роль в развитии этой системы принадлежала тщательно собиравшимся и постоянно публиковавшимся судебным решениям. Также серьезным вкладом в формирование системы стали труды знаменитых голландских юристов (Гуго Гроция, Филиппа Лейдена, Симона ван Лувена и др.), в которых излагались общие принципы и отдельные институты римского и римско-голландского права и вместе с тем комментировались Свод законов Юстиниана, другие собрания законов, а также судебная практика местных судов.  В течение 2 веков, предшествовавших Великой Французской революции 1789 г., голландские университеты занимали ведущие позиции среди различных правовых школ Европы того времени. 

В результате завоевания страны французскими войсками и провозглашения так называемой Батавской республики римско-голландское в Нидерландах право было упразднено. Однако оно долгое время продолжало применяться в бывших голландских колониях в Азии и Африке (ныне республики Зимбабве, Шри-Ланка, Гайана и др.) и по-прежнему служит формальной основой правовой системы ЮАР. В начале XIX в. стала формироваться современная правовая система Нидерландов. Пребывая под властью Французской империи Нидерланды были вынуждены ввести на своей территории французское законодательство. После провозглашения самостоятельного Королевства Нидерландов в 1814 г. гражданский и другие французские кодексы еще действовали некоторое время до издания собственно нидерландских законодательных актов. Такая реформа осуществилась в 1838 г., когда были приняты Гражданский и Торговый кодексы, Закон об организации судов и Гражданский процессуальный кодекс, и завершилась в 1866 г. вступлением в силу нового уголовного законодательства. Дальнейшее развитие правовой системы Нидерландов продолжалось уже на базе этих кодексов, хотя французское влияние до сих пор можно проследить в классификации отраслей права, организации управления и судебной системы, в гражданском и семейном праве.  В конце XIX и в XX в. голландское право ощутило влияние германской правовой традиции. Отсылки к швейцарскому и австрийскому законодательству также нередки. А вот в важной роли конституционных соглашений и судебных прецедентов, в относительной простоте юридической техники, интересе к состязательной судебной процедуре проявляется воздействие английского общего права  Правовое развитие Нидерландов в последние десятилетия XX в. носило самостоятельный и подчас весьма оригинальный характер, который проявился в неординарные подходах и решениях в самых различных областях как защита прав сексуальных меньшинств, система социального страхования и образования, организация пенитенциарных учреждений, политика терпимости в отношении наркотиков, упрощенные процедуры развода, легализация эвтаназии. В Нидерландской правовой системе главным источником права является законодательство, одновременно в сфере гражданских, торговых и морских отношений, действуют нормы обычного права, что зафиксировано в соответствующих кодексах и законах. Кроме того, существенную роль в применении общих правовых принципов и институтов, особенно в первый период действия Гражданского кодекса 1838 г., играли решения Верховного суда, нередко заполнявшие пробелы в праве.  Наконец, особым источником права в Нидерландах признаются на практике «конституционные соглашения» (определяют принципы верховенства закона, назначения и смещения министров, осуществления права роспуска Генеральных штатов). Правовые исследования проводятся на девяти юридических факультетах (Университет Амстердама, Свободный университет Амстердама, Университет Гронингена, Университет Лейдена, Университет Лимбурга (г. Маастрит), Католический университет Наймегена, Университет им. Эразма (г. Роттердам), Католический университет Брабанта (г. Тилбург), Университет Утрехта, Открытый университет (г. Херлен). В 1965 г. восемь из них основали в Гааге Межуниверситетский институт им. Ассера.

43. Правовые системы стран Латинской Америки.

Европейская колонизация территорий Центральной и Южной Америки повлекла за собой распространение романо-германского права. Кодификация, предпринятая в XIV и XX вв., способствовала правовой экспансии французских, испанских, португальских и итальянских кодексов.

Общность исторической судьбы латиноамериканских государств, сходство социально-экономического строя и политической структуры породили в большинстве из них сходные правовые институты. Этим обусловлено и сходство их правовых систем, что позволяет говорить о латиноамериканском праве. Разумеется, это не исключает достаточно существенных отклонений права ряда стран Латинской Америки от общей модели (например, Куба). Тем не менее существование такой модели вполне оправданно.

Многие западные компаративисты безоговорочно относят право стран Латинской Америки к романо-германской правовой семье. Однако звучали и требования выделить право стран Латинской Америки. Р. Давид полагает, что латиноамериканское право, хотя оно и принадлежит по своей структуре и общим чертам к романо-германской правовой семье, заслуживает того, чтобы его ввиду некоторых особых черт классифицировать в рамках этой семьи как отдельную группу.

Близость к романо-германской системе выражается прежде всего в том, что в основе своей латиноамериканское право – это кодифицированное право, причем кодексы построены по европейским образцам. Отсюда и другие черты сходства – примерно аналогичная система права, абстрактный характер правовой нормы.

Кодификация, происходившая в течение следующего за завоеванием государственной независимости периода, заложила основу для формирования национальных правовых систем. Если кодификация законодательства, проводимая в европейских странах после революций, представляла собой своеобразное подведение итогов этих революций, то кодификация законодательства в латиноамериканских республиках, с одной стороны, отразила компромисс элементов доколониального и колониального права, а с другой стороны, являлась рычагом, способствовавшим в конечном счете закреплению и развитию новых отношений на Латиноамериканском континенте.

К восприятию именно европейской модели кодификации латиноамериканские страны были в определенной мере подготовлены характером колониального права, т.е. права испанского и португальского, перенесенного на Американский континент завоевателями и близкого по своему историческому развитию французскому праву.

Когда у молодых независимых латиноамериканских государств возникла потребность в единых национальных гражданских кодексах, выбор пал на французское право. Право Испании было отвергнуто как право бывшей метрополии. Кроме того, оно не было кодифицировано и по причине применения на местах староиспанского обычного права было раздробленным и разнородным.

Идеологическим стимулом восприятия французской модели явилось и то огромное влияние, которое оказали политико-правовые учения эпохи Просвещения на революционные силы Американского континента, добившиеся национальной независимости. В целом гражданские кодексы латиноамериканских стран несут на себе отпечаток Кодекса Наполеона, хотя и в различной степени.

Особенности правовых систем стран Латинской Америки 

В области частного права правовые системы латиноамериканских стран можно объединить в две группы. В первую группу следует отнести правовые системы, которые практически полностью восприняли Французский гражданский кодекс и ограничились лишь его переводом. Сюда можно отнести Гражданские кодексы Гаити (1825 г.), Боливии (1830/1975 гг.), Доминиканской республики (1845/1884 гг.) и, с некоторыми оговорками, Мексики (1870/1884, 1928/1932 гг.). Вторую группу составляет Гражданский кодекс Чили (1855 г.), который, несмотря на значительные заимствования из ГК Франции, подобно Гражданскому кодексу Аргентины, представляет собой вполне самостоятельное и оригинальное творение южноамериканского законодательства.

Что отличает латиноамериканское право от романо-германской системы? Это прежде всего сфера публичного права. Если, завоевав государственную независимость, страны Латинской Америки в поисках модели частного права обратили взоры к Европе, то конституционный образец они нашли в США. Конституции этих стран заимствовали американскую форму правления – президентскую республику и другие конституционные институты. У молодых государств Латинской Америки и не было иного выбора. Конституция США была в то время единственной писаной действующей Конституцией. Восприятие американского конституционного образца и дает основание говорить о дуализме латиноамериканского права, о соединении в нем европейской и американской моделей. С последней связано особое внимание конституций латиноамериканских стран к институту судебного контроля за конституционностью законов, дополненное использованием таких процедур (например, ампаро, заимствованное в испанском праве), которых не знает американская модель судебного конституционного контроля.

Четыре латиноамериканских государства являются федерациями – Аргентина, Бразилия, Венесуэла, Мексика, и, характеризуя право этих стран, следует учитывать разграничение компетенции между федерацией и ее членами. Можно сказать, что основная компетенция принадлежит федерации.

Ученые-юристы подчеркивают, что при изучении политической системы латиноамериканских стран во многих отношениях не следует отождествлять юридические формы с социальными реалиями. Очевидно, это общее для всех стран положение в отношении латиноамериканских стран звучит особенно остро уже хотя бы потому, что в жизни этих стран значительное место занимают периоды военных режимов, чрезвычайных положений и т.п.

Латинская Америка сегодня освобождается, по-видимому, от пассивного подражания иностранным политико-правовым моделям. Усиливается тенденция учреждения и развития государственно-правовых и общественно-политических институтов местного, национального происхождения. Тексты конституций стали конкретно и более гибко учитывать изменяющиеся социально-экономические условия, а также политическую обстановку в мире вообще и в Латинской Америке в частности.

Усиливается региональное и одновременно взаимное правовое влияние стран Латинской Америки. Бразилия стремится к региональной интеграции с целью образования Латиноамериканского Содружества Наций.

Кодификация и источники латиноамериканского права

Кодификация законодательства в странах Латинской Америки началась не сразу после завоевания государственной независимости и длилась не один год. В ней оказались отражены и многие особенности ситуации на Американском континенте. Был учтен также опыт, накопленный в других странах.

Гражданский кодекс Чили 1855 г. был подготовлен венесуэльским юристом Андресом Белло. Он удачно соединил французские источники и традиционные институты римского права, при этом он использовал некоторые категории испанского права, в частности положения «Семикнижья» и идеи Савиньи.

Структура Чилийского гражданского кодекса более совершенна, чем структура ГК Франции, а язык столь же ясен и выразителен. Чилийский гражданский кодекс послужил образцом для появившихся вслед за ним Гражданских кодексов Эквадора (1860 г.) и Колумбии (1873 г.) и многих других центральноамериканских государств. Он оказал также значительное влияние на Гражданские кодексы других латиноамериканских стран – Венесуэлы (1862 г.) и Уругвая (1868 г.).

Создатель Гражданского кодекса Аргентины 1869 г. Долмасио Велес Сарсфильд, профессор университета г. Кордовы, прямо признает, что он строил Кодекс на основе этих двух документов. То же произошло в Уругвае. Парагвай реципировал аргентинскую модель, а Колумбия и Эквадор – с некоторыми модификациями Чилийский гражданский кодекс. Вслед за гражданским правом последовала кодификация других основных отраслей права. Были приняты, в частности, торговые кодексы. Так, Велес Сарсфильд способствовал принятию в 1859 г. Торгового кодекса Аргентины. В своей работе он опирался в значительной мере на Кодекс Наполеона. Но это был не единственный источник.

В XX в. французское юридическое влияние, особенно в сфере торгового права, уменьшилось. Латиноамериканский законодатель стал чаще обращаться к другим источникам, особенно к итальянскому, немецкому и швейцарскому праву, а в отдельных случаях и к англо-американскому праву, когда речь шла, например, об институте доверительной собственности.

Первый Гражданский кодекс Бразилии был принят в 1916 г. на основе многочисленных проектов. Особо следует отметить проекты Гексейры де Фрейтаса и Бевилака. Образцами для него помимо Французского гражданского кодекса служили Португальский и Итальянский гражданские кодексы, равно как ГГУ и Швейцарский ГК. О значительном германском влиянии свидетельствует структура Гражданского кодекса Бразилии, особенно его «Общая часть».

Характерно, что даже страны, географически более других тяготевшие к США, тем не менее также оказались привержены европейским континентальным моделям. В качестве примера можно указать на Мексику, где сформировавшаяся после завоевания государственной независимости правовая система восприняла правовые идеи и юридическую технику, свойственные романо-германской правовой семье. Романские традиции в Мексике проявились также в том, что первые ее кодексы и многие законы, принятые в XIX в., испытали на себе заметное влияние французского и испанского права.

В одних странах некоторые кодексы, принятые в XIX в., были заменены новыми или существенно модернизированы (как в Мексике после принятия Конституции 1917 г.), в других старая кодификация остается в силе, и здесь ситуация сходна с той, что сложилась во Франции и ФРГ. Старые кодексы оказываются окружены большой массой нормативного материала не только законодательного, но и подзаконного происхождения.

В латиноамериканском праве особенно значительна роль делегированного законодательства, т.е. фактически актов правительственной власти, что связано, во-первых, с президентской формой правления и, во-вторых, с длительными периодами правления военных, когда нормальная законодательная деятельность фактически сводится на нет.

Роль обычая как источника латиноамериканского права различна и разных странах. Так, в Аргентине она несколько больше, а в Уругвае, наоборот, меньше. Но в целом это субсидиарный источник, и на Европейском континенте он используется в случаях, оговоренных законом.

Хотя латиноамериканские страны заимствовали у США принципы построения и функционирования судебной системы, следует отметить, что в отличие от США судебная практика большинства латиноамериканских стран не рассматривается как источник права.

44. Смешанные правовые системы: общая характеристика.

В современном мире каждое государство имеет свое национальное право, а бывает и так, что в одном и том же государстве действуют несколько различных конкурирующих правовых систем. Свое право имеют и негосударственные общности. Речь идет о каноническом праве, мусульманском праве, индусском праве, иудейском праве. Все это является объективной предпосылкой возникновения и развития смешанных правовых систем.

Смешанные правовые системы встречаются не только в федеративных, но и в унитарных государствах. Причины юридического плюрализма смешанных правовых систем могут быть различны. Это может быть как следствием событий политической истории (аннексия, колонизация, уступка территории), так и преднамеренным сближением с другими правовыми системами (законодательное заимствование, рецепция права).

Существуют правовые системы, которые основываются на юридических традициях разных правовых семей. Их особенность заключается в том, что составной частью в смешанных правовых системах, выступает, по мнению И.Ю. Богдановской, именно прецедентное право, которое сосуществует в альянсе с романо-германским (французским или романо-голландским) либо с мусульманским или индусским правом. Такое положение является результатом особенностей исторического развития правовых систем этих стран.

Итак, особенность смешанных правовых систем состоит в том, что в них сочетаются элементы романо-германской правовой семьи с элементами правовой семьи общего права, а также с элементами традиционных и религиозных правовых систем. Смешанными являются правовые системы многих стран.

45. Правовые системы штата Луизиана (США) и провинции Квебек (Канада).

Правовые системы канадской провинции Квебек и американского штата Луизиана

В праве Квебека и Луизианы прецедентное право сосуществует с французским правом. Такое соседство является результатом того, что данные территории попеременно подпадали под влияние Англии и Франции в борьбе этих стран за заморские владения.

Квебек, хотя он и воспринял такие специфические английские институты, как, например, институт доверительной собственности, в целом сохранил романскую систему частного права. Такая ситуация создалась в Канаде после того, как Франция в 1763 г. уступила ее на основании Парижского договора Англии. При этом оставалось в силе ранее действовавшее французское частное право. Публичное право, процессуальное право и уголовное право перестраивались по английской модели.

Однако и сегодня в провинции Квебек действует Гражданский кодекс французского образца. Хотя это и выглядит курьезно, но в соответствии с приведенным выше правилом этот Гражданский кодекс, принятый в 18(66 г., т.е. почти через 100 лет после уступки Канады, построен не по модели Гражданского кодекса Наполеона 1804 г., а по модели французского права, действовавшего до 1763 г., в том виде, в каком оно было изложено в XVIII в. известным французским юристом Потье. Но этот Кодекс Квебека воспринял некоторые положения английского закона о мошенничестве (ст. 1235). При применении этих положений судьи часто обращаются именно к английской судебной практике, толкуя их содержание исходя из понятий английского прецедентного права.

Действительно, правовая система Канады основана на английском общем праве. Правда, оно было модифицировано. Гражданское право было изменено законодательными собраниями провинций. Что касается уголовного права, то на территории всей страны действует Уголовный кодекс Канады. Первая кодификация, осуществленная в 1892 г., основывалась на английском проекте Кодекса 1878 г. и иных английских статутах.

Даже Квебек, где основу правовой системы составляет французское гражданское право, испытал на себе влияние общего права. В отличие от всех остальных североамериканских колоний, где применялось английское общее право, Квебек с самого начала сохранял особое положение. Квебекский акт 1774 г. вводил в Квебеке действие английского уголовного права, но предусматривал применение французского гражданского права. С 1791 г. в имущественных спорах, а также в спорах о гражданских правах вводилось действие английского права Гражданский кодекс Квебека 1866 г. и Гражданско-процессуальный кодекс 1867 г. основаны на французских кодексах. Таким образом правовая система Квебека представляет собой некую смесь английского общего права и французского гражданского права.

Что касается американского штата Луизианы, уступленной Наполеоном в 1803 г. США, то в этом штате и 1808 г. был принят Гражданский кодекс, весьма точно копировавший французский. Луизиана осталась сферой кодифицированного права в европейско-континентальном смысле слова. В Луизиане пользуются романской законе дательной техникой. Там имеются гражданский, уголовный, процессуальный кодексы.

Гражданский кодекс Луизианы 1870 г. больше отличается от французского. В нем чувствуется влияние прецедентного права. Этот кодекс достаточно подробен, он часто изменялся и дополнялся. К 1966 г в него была внесена 281 поправка к 180 статьям и принято 228 новых статей. Суды Луизианы часто обращаются к английскому общем} праву при применении статей ГК (к примеру, при решении вопроса о небрежности).

Таким образом, Луизиана в еще большей мере подчинена принципам, методам и стилю английского общего права и ориентирована на судебное применение.

Правовая система штата Луизианы наиболее автономна, поскольку в США Верховный суд не является высшей судебной инстанцией для судов штатов. В Канаде же Верховный суд рассматривает апелляции на решения судов провинций.

Сосуществование общего и французского права оказало влияние на развитие прецедентов в Квебеке и Луизиане, на отношение к роли судебной практики в целом. Как таковой принцип прецедента не признается ни в Квебеке, ни в Луизиане. Формально суды в Квебеке не связаны ни своими предшествующими решениями, ни решениями вышестоящих судов. Тем не менее судьи достаточно уважительно относятся к устоявшейся практике. Длительная судебная практика имеет авторитет у судей. Они чувствуют себя «морально обязанными» уважать такую практику и следовать ей. Решения вышестоящих судов постоянно принимаются во внимание нижестоящими. Конституция Луизианы наделила Верховный суд полномочием контролировать деятельность всех нижестоящих судов.

Основу правовых систем в Квебеке и Луизиане составляет закон. Пробелы в праве должны также восполняться законами. Если закона нет, то судебная практика может решать определенные вопросы, но последнее слово все равно остается за законом. Проблема судебной практики прежде всего стоит как проблема толкования законов. Во всех случаях предпочтение отдается тексту закона, а не тому содержанию, которое в него вкладывают суды.

Сложность сосуществования общего и французского права в рамках одной правовой системы заключается в необходимости выработать единство по ряду юридических конструкций, устранить противоречия между материальными нормами прецедентного права и французского права. Такое «сглаживание противоречий» чаще всего обеспечивается именно судебной практикой.

В Квебеке и Луизиане решение вопроса о том, принять ли норму общего права или французского, всецело зависит от позиции судьи. Как правильно отмечает И.Ю. Богдановская, это достаточно тонкий процесс и интересная тема для отдельного рассмотрения.

46. Право Европейского союза: общая характеристика, основные принципы.

Становление:

Право сыграло выдающуюся роль в становлении и развитии европейской цивилизации. История европейского права – это история правовых институтов, норм и идей, получивших распространение в таком регионе мира, как Европа.

«Европа, – отмечает шведский юрист Э. Аннерс, – представляет собой в географическом плане небольшой участок суши огромной евразийской территории. Но правотворчество на этом ограниченном участке земли оказало значительное влияние на мотивацию создания правовых норм, на их формы и содержание почти во всем мире. Как правило, это влияние имело решающее значение для каждой страны. За данным процессом цивилизационного развития лежат тысячелет-

ние усилия людей, которые разрабатывали ,,аконы в канцеляриях, залах суда и в рабочих кабинетах ученых».

Исторический путь европейского права прослеживается не с греко-римской эпохи, как это обычно принято, а с более отдаленного времени, с того момента, когда в архаических догосударственных структурах европейских и внеевропейских племен стала возникать примитивная казуистическая модель родового (первобытного) права, которая в последующем видоизменялась, совершенствовалась и постепенно преобразилась в современную модель – синтетическую правовую систему, отчасти опирающуюся наопытдогосударственного правового общения, но более всего на постоянно развивающуюся практику.

В средние века закладывалась основа европейского правопорядка, подготовленная позднеантичным римским правом, философией и системой образования греческих полисов. Благодаря развитию юридической техники право в этот период стало гораздо более точным инструментом управления через законодательство и контроль юридической практики.

В позднем средневековье были созданы условия для более эффективной, нежели раньше, организации разделения труда и совместной работы; таким образом, в области общественного порядка сложились предпосылки для содействия естественно-научному и техническому прогрессу в начале Нового времени.

Европейское право – новый юридический феномен – возникло во второй половине XX в. Понятие «европейское право» охватывает право всех европейских организаций, включая Совет Европы (1949 г.), Организацию Североатлантического договора (НАТО), Западноевропейский союз, Организацию экономического сотрудничества и раз-' вития (ОЭСР), Организацию по безопасности и сотрудничеству в Европе (ОБСЕ) и др. Центральное место в европейском праве занимает право трех европейских сообществ – Европейского объединения угля и стали (1951 г.), Европейского экономического сообщества (1957 г.) и Европейского сообщества по атомной энергии (Евроатом) (1957 г.). Важным этапом в развитии европейского права стала трансформация трех европейских сообществ в Европейский Союз (ЕС) (1992 г.), который подвергся серьезной реформе в 1997 г.

Под европейским правом понимается право Европейского Союза, вытекающее из Парижского 1951 г., Римского 1957 г., Брюссельского 1965 г., а также Маастрихтского 1992 г. и Амстердамского 1997 г. договоров и обретающее все более четкую структуру по мере юридической и политической эволюции ЕС. Речь идет о совершенно особом

праве, которому одновременно присущи черты наднационального права и внутреннего права и которое применяется во всех странах ЕС. Оно отличается от классического международного права, поскольку образует автономный международный правовой режим, интегрированный в право стран – членов ЕС, вследствие чего это право непосредственно применяется политическими руководителями и судебными органами этих государств. Иногда европейское право расценивается как, по существу, федеральное право.

Нормы европейского права представляют собой обширный правовой комплекс, обогащение и развитие которого не останавливается ни на один день. Европейское право как совокупность определенных юридических норм превратилось и особую юридическую дисциплину, имеющую свои основные и вторичные подразделения, свои характерные черты, своих специалистов.