Явление Пятое

Сцена устроена точно так же, как и в Четвертом Дейтвии, полумрак, освещен только центр (или бок) сцены, на ней двое – Саша и Наташа.

НАТАША. Ты что такой хмурый, милый? Волнуешься?

САША. Ну да, есть немного…

Наташа обнимает его и целует, долго целуются, после чего он трогает ее губы:

САША. Какие мягкие, какие горячие, как - ТАМ...

НАТАША. Перестань, дождись вечера...

САША. Это самое трудное… Дождаться…

НАТАША. Я тоже уже не могу... Я уже и так каждый день от тебя мокрая... Как сука...

САША. Интересно, это как? (лезет ей под юбку, она отстраняется)

НАТАША. Перестань! Не мучай меня, ну правда! Не мучь... (Саша снова обнимает и лезет под юбку, на мгновение Наташа позволяет, но потом строго убирает руки и одергивает юбку)

НАТАША. Все, давай сосредоточимся, а то я вообще расплавлюсь...

САША. Как что? Как мед? Или... как сало?

Наташа в шутку бьет его по щеке:

НАТАША. Ах ты гад! Издеваешься над моими килограммами! Ах ты! (бьет его, он отмахивается)

САША. Ну дай еще раз... Я только поцелую.

НАТАША. Нет, хватит, я вся промокну. Все, хватит. Уйди.

САША. Нуууу... по-жп-луй-стааа!

НАТАША. Если только разок…

Снова ее целует, затягивает с поцелуем, она его отталкивает.

САША. Ладно, окей, давай тогда репетировать. Так, у нас с тобой по сценарию ссора.

НАТАША. Странная у них там ссора…

САША. Да весь сценарий странный. Я вообще не уверен, что мы сегодня что-нибудь сыграем.

НАТАША. Почему?

САША. Я видел Лерку, она вообще никакая.

НАТАША. Ты опять о ней?

САША. Я? О ней? Да пошла она на хер, сиетричка. Просто я боюсь, она нам все сорвет. Надо будет поговорить с режиссером…

НАТАША. Да уж, поговори. И ты достал разгововарами о ней. Что там у вас была за драка с Дотошной?

САША. Она надавала главному. Ну ты же знаешь, он за свободную любовь… И по-моему трахает ее маЛеру. Ага, прикольно там все у них. И дочь и маЛеру, обоих. Тоже так хочу (смеется).

НАТАША. Мерзость. Так, что у нас там (берет сценарий и листает текст)?

САША. Так, вот. А ссорятся они из-за того, что он ее спрашивает – как же ты можешь любить вот такого, а? (начинает играть) Как ты можешь любить вот такого? Нет, я не ревную. Мне правда интересно, ну – как?! Он же упырь, тупой, набитый деньгами, увешанный бабами, два пальца от бровей интеллекта, бездушный упырь! Он же любить не может, чувствовать, ему кожу иголкой тычь – он не почувствует! За что? За деньги? За длинный член или капот его мерина?

НАТАША. Нет, не за деньги. Нет. Зачем ты так меня обижаешь. Совсем не за это…

САША. А за что тогда? Я не понимаю. Что ты в нем нашла? Да там и найти ничего невозможно!

НАТАША. Вот за это я его и люблю, вот именно за это. Потому что мне жалко его… Другие люди живут хоть чем-то, уних что-то в душе барахтается, а у него – ничего нет совсем. Он одинокий, жалкий, но даже не осознает этого…

САША. С виду по нему не скажешь, с виду он тот еще кобель, богач и директор фирмы. И не надо ему твоих театров, по которым ты его водишь, вместо того, чтобы со мной в кино сходить!

НАТАША. Это только с виду. А близко подойдешь, он так сопит смешно… И мне его становится страшно жалко.

САША. Бред! Бред! Бред! Какой же дикий бред (обхватывает голову руками)… Человека же за что-то нужно и можно любить!

НАТАША. А ты меня за что любишь?

САША. Погоди, где это? (листает сценарий) такой реплики тут… нет!

НАТАША. Это я тебя спрашиваю, Саш… (Наташа смотрит на Сашу)

САША. Погоди, они там дальше ссорятся, где тот кусок?

НАТАША. Саш, я спросила тебя.

САША. Наташ, мы же хотели… Давай не будем, а? (пристально смотрит на нее). Так (смотрит сценарий), он ее обидел, нечаянно... Назвал недалекой и бескультурной женщиной. (к Наташе, смешливо). Наташа, ты живешь, как, ну я не знаю, как какое-то животное, никакой духовности!

НАТАША. Там не такая реплика! (шутливо) Ах ты сволочь!

САША. Поехали, Нат!

Наташа вживается в роль.

НАТАША. Подожди, что ты сказал?

САША. Ты и твоя мать толстые тетехи, которым кроме шелковых кружевных трусов в жизни больше ничего не надо! Да, Наташа, все именно так! (смотрит на нее).

НАТАША. Ах ты гад! Саша, хватит, мне это не нравится...

САША. Так, опять, этого нет в сценарии! Великолепно. Что там дальше? Да, проходит два дня, они не виделись, я, то есть он приходит к ней, то есть к тебе утром, с цветами, я говорю тебе кучу извинительных слов, ты не реагируешь, но после тысячи уговоров все-таки соглашешься встретиться вечером, окей? И мы например встречаемся поздно вечером в кафе. Ты специальнов ыыбрала нейтральную территорию, с которой я не смогу утащить тебя в постель ни ко мне, ни к тебе. Да?

- Хм, странно это конечно. Какая она бессердечная... Это ж совсем совести не должно быть у женщины, чтобы так поступить?

Смеются.

САША. (игриво, берет ее за руку) Наташ, обещай мне, что ну пусть не завтра, а хотя бы послезавтра мы проснемся вместе?

НАТАША. Да! Да! Да!

САША. Ах как классно!

НАТАША. Господи, какой ты еще ребенок, милый мой Сашик, детка моя! (смеется) Но вообще-то не знаю. Я тебя еще за позавчерашнее не простила, когда ты так круто продинамил наше свидание…

САША. Я же просил прощения!

НАТАША. Мне не понравилось, как ты просил прощения, не понравилось... Не выпросил, и даже не просил, а всего лишь попросил. Я достойна несколько большего, не находишь, дорогой лелик?

САША. Не называй меня деткой, я тебя прошу.

НАТАША. Какой ты занудный иногда бываешь. И всегда говоришь одни и те же фразы.

САША. В человеке живет один набор постоянных фраз.

НАТАША. Вранье это. А если... хочешь завтра проснуться со мной в одной кровати, проси у меня прощения снова.

САША. Окей. Наташа, прости меня, я больше не буду! (весело) Ну, пожалуйста!

НАТАША. Фу какая жуткая мерзость. Скажи мне, детка а все девушки велись на эту заученную фразу или все-таки умные попадались, а? (смеется)

САША. А ты не слишком умная?

НАТАША. Все, я пошла, хамство твое слушать - я могу только раз в неделю, не больше.

САША. Ну постой, ну извини!...

НАТАША. (останавливается) Вот, уже лучше, продолжай в том же духе...

САША. Чо?

НАТАША. Вот опять это "чо", "чо", "чо" - где тебя учили, ты в трущобах вырос?

САША. Трущобы - это в голливуде, а я вырос - во дворе, да. Что ты меня крутишь-вертишь, как котенка нелюбимого? Что тебе надо от меня?

НАТАША. Мне? От тебя? Я думала, это тебе что-то от меня надо! Ха!

САША. Все, Наташ, давай закончим этот бред, ну прости меня, я правда, вот честно тебя прошу...

НАТАША. Знаешь, что бы мужчина и как бы красиво не говорил, если женщина ничего не чувствует - бестолку. У нас слух тоньше... Это как в постели, мужик может стараться до бесконечности, а женщина - чувствовать, что он о работе в это время думает (смешно пародирует туда-сюда), и она никогда не кончит.

САША. (декламирует) И только через 20 лет он узнал, что все это время она имитировала свои оргазмы! О да!

НАТАША. То есть вместо того, чтобы извиняться передо мной, ты издеваешься?

САША. Ну слууушай, ну сколько можно?... Давай уже как-то тормознемся. Что ты заладила? Мы же репетировать хотели?

НАТАША. Да, заладила. Я еще раз тебе повторяю - что хочу услышать... нет, почувствовать, что тебе действительно жаль, что произошло... Или тебе по херу, что я тебя два часа ждала, наготовила тебе пирожных, а ты тупо на меня забил?

САША. Наташ, мне правда, действительно, честно - жаль, что все это так получилось... Правда. Честно. Тысячу раз жаль.

НАТАША. Вот ты это говоришь, а сам думаешь - какая же она дура все-таки! А дело в том, что тебе не жалко ни фига, ну вот ни фига не жалко... Ты думаешь, это пустяк...

САША. Да хватит! Хватит! Я правда раскаиваюсь! Правда, да, ты права, я не думаю, что ради этого стоит ссориться...

НАТАША. Вот так мужики и про измены свои думают. Они думают, что это ничего, нормально, перепихнулись и дальше погнали и поэтому ну вот совершенно не стыдятся обманывать своих жен, предпочитая им врать напропалую, хотя вроде бы приличные люди...

САША. Тебя вообще куда понесло, Наташа?! Ты что?

НАТАША. А ничего. Все, считай, я тебя не простила, пойдем...

САША. Нет, постой. Мы не договорили... Послушай меня.

НАТАША. Не хочу я тебя слушать! Не хочу! Опять это будет какое-нибудь издевательство надо мной и… здравым смыслом…

САША. Да нет же! Я тебе не изменял, я - чист перед тобою!

НАТАША. Вот, издеваешься. Еще бы ты изменял, детка.

САША. Спасибо за "детку", спасибо, дорогая... Пупсик ты мой.

НАТАША. Все, я пошла.

САША. Я тебя люблю, Наташ, и ты это знаешь.

НАТАША. Нет, уже не знаю... Уже не уверена.

САША. Да ты что говоришь такое вообще? Куда тебя несет? У тебя месячные?

НАТАША. А если – да? Что чувствую - то и говорю. Докажи мне свою любовь, если она есть, как-нибудь, не знаю, сделай что-нибудь... Я не чувствую. Может, мы слишком долго вместе? А?

САША. Понеслась телега по Ивановской...

НАТАША. Я - телега? Да пошел ты!

САША. Хватит скандалить! Я тебя прошу!

НАТАША. Ах, как это сказано! Сразу видно, мужчина! Мужчина сказал - и женщина сразу перестала!

САША. Чего ты хочешь?

НАТАША. Я хочу... пока еще хочу, понимаешь, пока - хочу - чтобы ты... Чтобы я - почувствовала что-то...

САША. А может дело в тебе, а не во мне? А? Может, тебе у самой себя спросить, почему ты меня месяц уже изводишь намеками, подозрениями, истязаешь меня, выводишь из себя, может, в тебе дело, а?

НАТАША. Да пошел ты, детка. Делать мне нечего, тебя подозревать. Завтра я занята. Все, сеанс связи окончен.

Пытается уйти, Саша берет ее за плечо:

САША. Класс! Наташка, класс! Супер!

НАТАША. Не трогай меня.

Грубо срывает его руку, он опешил:

САША. Наташ, ты чего?

НАТАША. Я сказала тебе - не трогай!

САША. Эй, ты что? Наташ, мы же отлично все сыграли, да? Прекрасная получилась сцена.

НАТАША. Это точно. Но ты правда, Саш, меня обманываешь...

САША. В смысле?!

НАТАША. Ты неискреннен со мной... Не во всем.

САША. Наташа, у тебя крыша поехала? Ты дура что ли?

Наташа, оборачивается:

НАТАША. Что ты сказал? Ты дурой меня назвал?

Входит Артурчик, Студент и Студентка. Вместо «шпаги» к пальцу у Артурчика привязаны разноцветные перья. Руку он держит перевернутой и прижатой к копчику.

АРТУРЧИК. Наташка-какашка, я похож на павлина-мавлина?

Саша, смотрит серьезно:

САША. Артурчик, иди на хер отсюда, а? У нас серьезный разговор.

НАТАША. Артур, прекрати паясничать. Как ребенок, и правда…

АРТУРЧИК. Нет, а как же павлин?! Зачем вы обижаете павлина, который, может быть, вобрал в себя всю мировую скорбь?!

САША. Артурчик, иди отсюда! У нас – разговор…

АРТУРЧИК. Всем бы только бидеть павлина! Никому в этом мире на хуй не нужен павлин! С его красотой, очарованием, с его фантастически красивым хвостом! Кстати, а вы знаете, что язык – единственная мышца у человека, закрепленная только с одной стороны?

НАТАША. Бляяяя….

АРТУРЧИК. Ребята, а вы чо такие серьезные? Вы всегда такие вот, да? Вот Наташ, тебе в задницу воткни метлу, ты на галку будешь похожа. Кстати.

САША. Ты вообще охренел, скот? Иди отсюда на хер, симулянт! Сейчас еще ногу сломаю!

АРТУРЧИК. Саш, ты сексом тоже с серьезным лицом занимаешься? А? И угрожаешь ей вырвать глаз, если она ногами не в такт шевелит?

Саша срывается с места, пытается дать пинка Саше, тот убегает.

САША. Убью на хуй. Наташ…

Подходит, берет ее за плечи.

САША. Извини меня, что ли… Я тебя хочу…

Наташа не сбрасывает с себя руки. Он пытается ее поцеловать.

САША. Ну вот, слава богу, очухалась…

Наташа резко вырывается из его объятий.

НАТАША. Да при чем тут это! Я что, не вижу, не понимаю что ли?!

САША. Что?! Ты о чем снова? Я ничего уже не понимаю! Ты в игры не умеешь играть?

НАТАША. Для тебя все наши отношения - игры?

САША. Да при чем тут наши отношения, Наташ?! Это была сценка!

НАТАША. Я понимаю, что сценка! Но дело не в ней! Дело - в нас!

САША. Что значит – в нас?

НАТАША. Отлично сказано. Может и правда, "нас" как таковых уже нет? А? Саш?

САША. Есть, Наташ, не надо усугублять…

НАТАША. Я уже не уверена.

САША. Что я такого сделал, что ты вдруг перестала быть уверенной в том, что я тебя люблю?

НАТАША. Ничего не сделал... В том и дело...

САША. Бред какой-то... Что я вот сейчас должен сделать?

НАТАША. Хотя бы попросить прощения за "дуру". Или нет, не надо ничего просить, скажи мне только одно, только честно...

САША. Ладно. Скажу, честно.

НАТАША. Скажи, вот я знаю, много таких женщин, я сама таких вижу... мягких что ли, доверчивых слишком, которые многого не видят, верят мужчине, считают его идолом, богом, надежным плечом, а на остальное закрывают глаза, растворяются в своем чувстве что ли, а их обманывают, а они не видят – специально или по глупости, не видят, и счастливо живут, да… Они - да, а я про себя думала, что я все-таки - нет...

САША. Ну?

НАТАША. Только честно, ладно, Саш? Ради того, что у нас было?

САША. Было?! Ты чего? Да, да, да! Окей! Честно! Скажу вот честнее некуда! Но не томи уже! Ты мне весь мозг съела сегодня!

НАТАША. Так вот у меня какой вопрос к тебе… Скажи, а ты правда считаешь меня дурой?

Саша хватается за голову, громко мычит. Пауза. Подходит к Наташе вплотную.

САША. Знаешь, Наташ, да, я правда теперь считаю тебя дурой. Правда. Полной набитой тупой дурой. Я сам не ожидал, что ты такая на самом деле дура.

Наташа смеется, но не добро, а вполне зло и по-настоящему.

САША. Правда, Наташ, все, я пошел в буфет... Приходи, я тебя жду...

НАТАША. Не надо меня ждать, Саша.

САША. уходит, Наташа остается, кричит ему вслед:

НАТАША. Да, ты думаешь, что никто не видел… А я видела, как ты Леренькины ручки трогал… Кстати, это было очень смешно!...

В ответ доносится негромкое:

САША. Да пошла ты.

Наташа медленно уходит со сцены.