3Ai) От Отыгрывания (Аcting out) к разыгрыванию (Enactment)

Понятие Разыгрывание (Еnactment) родилось в лоне североамериканского психоанализа, когда внимание переместилось с теории драйвов, с ЭГО-психологии и психологии самости, то есть с интрапсихической модели на модель взаимодействия (интерсубъективная модель). Она используется для описания той ситуации, когда аналитик и пациент представляют свой особый порядок отношений, отличающимся от историй, относящихся к трансферу/контртрансферу.

Для Джекобса (1986, 1991) это - способ, где аналитик и пациент вербально или невербально воздействуют друг на друга. Речь идет о тонких межличностных действиях, а не о простом непроизвольном поведении, и при этом он абстрагируется от технической ошибки аналитика.

МакЛафлин (1991) подчеркивает функцию Еnactment как попытку вынудить другого к действию, которое отвечало бы данному побуждению. В этих ситуациях имеют огромное значение невербальные компоненты, жестовые, позиционные, и то вербальное сообщение, которое побуждает к действию, является сообщением из плана отношений, а не содержания. Являясь событием, касающимся отношений, полезным для понимания интрапсихических явлений, Еnactment производит бессознательные движения, вовлекающие всю пару, то есть предполагает двусторонность аналитических отношений.

По сравнению с понятием Контртрансфера, Трансфера аналитика, с проективной Контроидентификацией, Enactment специфическим образом выявляет некую интерактивную ситуацию. Он может быть распознан только после того, как он уже установился; он предшествует осознанию Контртрансфера (О. Реник, 1993) и имеет коммуникативную нацеленность, помимо того, он описывает перекрещенные сопротивления.

По сравнению с Аcting out, коммуникативный аспект которого все более используется, и он выражен скорее в действии, нежели в вербализации, это отличие отсылает нас к разнице между моноперсональным видением, для которого в Аcting out остается подчеркнутым только активный аспект пациента, и видением биперсональным, видящим Еnactment как эпизод из сферы отношений, являющийся результатом взаимного побуждения, и проявляющийся через поведение (С. Филиппини, М. Понси, 1993).

В этом смысле Еnactment - это вездесущее явление в аналитических отношениях, оно предполагает, что аналитик не является простым адресатом душевных состояний и переживаний, побужденных пациентом, но что он и сам производит, в ответ на разнообразие стимулов пациента, эмоциональные реакции, затрагивающие и его собственные конфликтные области. Субъективность аналитика наблюдает, и при этом взаимодействует с тем, за чем осуществляется наблюдение.

«Если аналитик не проникает собственными чувствами в матрицу отношений пациента или, напротив, раскрывается в своем внутреннем мире; если аналитик каким-либо образом не поддается на просьбы пациента, будучи вылепленным из проекций пациента, противостоящим защитам пациента и фрустрированным ими, терапия никогда не сможет функционировать в полную силу, и будет потеряна определенная глубина психоаналитического опыта» (С. Митчелл, 1988).

Постепенно в литературе аспект «действия» стремится стать менее демонизированным, Левин (1994) подчеркивает, что даже интерпретации аналитика всегда содержат в себе поведенческий смысл, ориентированный на действие.

Арон также (2004) утверждает, что психоаналитический процесс влечет за собой вербальные и невербальные действия, и что во взаимодействиях не существует ясного различия между словами и делами. В этом смысле он продолжает мысль Виттгенштейна насчет речи, подразумеваемой как определенная активность, влекущая за собой использование слов-инструментов, приобретающих значение благодаря производимому над ними в социальном взаимообмене использованию, типа лингвистической игры.

Еnactment позиционируется как постоянный и вездесущий процесс, как поведенческий эквивалент речи, как «чудесная возможность» для понимания того, как, каким образом, функционирует межличностная жизнь пациента. «Язык речи и язык действий становятся, таким образом, преобразованиями одного в другое; или, иначе, выражаясь музыкальными терминами, это будут гармонические вариации на одну тему» (Е. Левенсон, 1983, 2006).

Что касается разницы между Проективной Идентификацией и Еnactment, вопрос о которой неоднократно поднимался в литературе, - для некоторых эта разница объясняется их разными источниками: одно рождается в недрах перспективы моноперсональной психологии, другое - в лоне биперсональных теоретических течений, подчеркивающих вклад аналитика в каждое аналитическое событие.

Принимая во внимание эволюцию понятия Проективной Идентификации, делающую ее значительной и с биперсональной точки зрения, возможно, стоит представить игру Проективных Идентификаций в виде нитей, поддерживающих возможность того, что появятся рисунки- Еnactment’ы, как это происходит при вышивке ковров.