Глава 3 Внесубъектные формы авторского присутствия в ранней драматургии н.В. Коляды

Внесубъектные формы авторского присутствия традиционно считались единственными в драматическом произведении. Среди них выделяли систему персонажей, конфликт. Образы времени и пространства как средство выражения авторского сознания стали актуализироваться на рубеже XX-XX вв.

Для ранней драматургии Н.В. Коляды наиболее актуальными являются конфликт, система персонажей, пространственно-временные образы. Кроме того, авторское сознание реализуется через жанровое своеобразие, но в рамках данной работы я не буду на этом сосредоточивать внимание, поскольку этот вопрос подробно рассмотрен в монографии О.В. Журчевой «Автор в драме: формы выражения авторского сознания в русской драме XX века» в главе «Лирические драмы Николая Коляды». Кроме того, авторское сознание может реализовываться через сюжетно-композиционное своеобразие. В данном случае я не рассматриваю этот вопрос, т.к. пьесы Н.В. Коляды имеют традиционное построение, что свидетельствует о том, что при всем новаторстве драматургом остается в рамках классических традиций.

Авторское присутствие в пьесах проявляется и через аллюзии к тем или иным произведениям, однако я пока не затрагиваю эту особенность ранних пьес Коляды, т.к. проблему интертекстуальности в его драматургии целесообразнее рассматривать в контексте всего творчества.

Таким образом, в данной главе я выделяю 3 параграфа:

1. система персонажей;

2. конфликт;

3. образы времени и пространства.

§1. Система персонажей

Одной из форм авторского присутствия в драме является система персонажей. В данном параграфе я сосредоточу свое внимание на организации системы персонажей в сборнике Н.В. Коляды «Пьесы для любимого театра».

Рассмотрим пьесу «Мурлин Мурло» (1989). Действие происходит в провинциальном городке Шипиловске, где живут сестры Ольга и Инна Зайцевы со своей матерью. Они живут «на отшибе» от остального мира, и хотят изменить свой образ жизни. Так Инна мечтает уехать из Шипиловска, посмотреть на Красную площадь, находящуюся, по словам героини, в Ленинграде. Ольга же не стремится покинуть город: она лелеет мечту выйти замуж, перестать зависеть от матери и больше с ней не жить. У сестер появляется надежда: в Шипиловск приезжает молодой специалист Алексей. Он по распределению после окончания вуза работает на местном заводе и снимает комнату в квартире, где живут Ольга с матерью. Ольге явно симпатичен Алексей. Он кажется ей блестяще образованным, практически идеальным. Героиня предпринимает попытку построить отношения с Алексеем, но всякий раз получает отказ. Молодой человек становится для нее лучиком света, надеждой. Инна тоже видит в Алексее того, кто способен помочь ей вырваться из «долбаного» Шипиловска. Обе героини связывают с молодым человеком свои надежды, думают, что с его помощью смогут воплотить свои утопические мечты в реальность, но встречают сопротивление со стороны Алексея. Все герои пьесы находятся в напряженных отношениях между собой. Все герои этой пьесы живут, словно сами по себе, пытаясь полностью погрузиться в свой внутренний, индивидуальный для каждого из них. Но они автоматически начинают проецировать свой мир на окружающих, и оказывается, что остальные персонажи не подходят для того, чтобы стать его частью.

У каждого из героев свои стремления. Персонажам кажется, что их никто не в состоянии понять, отсюда постоянные ссоры и склоки. Так квартирант Алексей устает от постоянных притязаний Ольги и Инны и идет на конфликт, открыто выражая свое нежелание общаться с ними:

АЛЕКСЕЙ. Вы меня извините, я устал на работе <…>. До сна осталось совсем немного времени. Разрешите - я поработаю?

ОЛЬГА. Поработаете? Дак вы ведь только что с работы пришли.

АЛЕКСЕЙ. Ну, в смысле, я хотел посидеть, почеркать кое-что. У меня сегодня по плану нужно написать четыре странички. Понимаете? [1.3, c.326].

В конце концов, от постоянного напряжения возникает ситуация, когда героя «прорывает». Развертывается монологическое высказывание, и персонажу уже все равно, кто находится рядом с ним в тот момент, когда он начинает рассказывать о своих мечтах и фантазиях, пусть даже это тот, кто вызывал у него чувство неприязни и отвращения или не понимал его:

ИННА. Не понимает он! А вот смотрю иногда туда, в телевизор-то и думаю: нет, не может быть, чтобы всё это, вся такая красота была <…>на свете! А вот думаю, что кроме нашего Шипиловска долбаного ничего нет на белом свете. Понимаешь? Нет, нет и всё! А только есть на свете вот эти четыре наши улицы: Ленина, Свердлова, Красноармейская и Экскаваторная и - всё... И больше ничего! А там за городом - только лес, лес, лес, без конца лес, лес... И где-то там в воздухе сидят какие-то люди, которые для нас всё придумывают, понимаешь? Чтоб всех нас успокаивать, чтоб мы работали на этой работе долбаной с утра до ночи, с утра до ночи, с утра до ночи и ни про что не думали, понимаешь? Только мы одни - и всё! И как заведённые: с утра бежать на работу вкалывать, потом домой - спать, жрать. Потом опять на работу... И так каждый Божий день, каждый Божий день, каждый Божий день, каждый, каждый... [1.3, c.335].

Персонажу неважно, поймут его или нет, потому что во время произнесения он находится в своем, отдельном мире. Такое личное, изолированное от других людей пространство, в пьесе «Полонез Огинского» (1993) Коляда назовет «МОЙМИР»:

Я не хочу ни с кем встречаться. Не надо мне никого. Потому что со мной идет во мне Мой Мир, где много людей, с которыми я, встречаясь, здороваюсь и целуюсь [1.3, c.87].

С помощью системы персонажей автор еще раз подчеркивает чуждость героя миру обычному, существование его в отдельном «МОЕММИРЕ». Но, несмотря на внутренне изолированное положение героя, делается акцент и на том, что он существует в системе обычных бытовых отношений, в совершенно стандартной социальной системе: сестры, братья, соседи, друзья. Герой обычен, и окружение у него тоже обычное, хотя и отношения между ним и другими совершенно нестандартное.

Так в пьесе «Нюня» (1993) главный герой, которого автор условно называет «Первый старик», живет один. Начинается действие с того, что второй старик приходит к первому, чтобы купить котят. Первый же старательно объясняет второму, что никаких котят у него сейчас нет. Дело доходит до того, что второй старик вдруг становится тем, кто выслушивает обширные монологи первого о смерти и прочих метафизических явлениях, делится теми воспоминаниями и переживаниями, которые ему дороги:

Всю долгую жизнь я любил ее и часто - не вслух, нет, не вслух! - а втайне, ночью, думал о том, что она - такая красивая, видная, не родившая мне детей - я виноват был, я виноват! - она, думал я, не любит меня и даже, наверное, презирает; она никогда не высказывала ярко своих чувств, как я; умела держать многое в тайне, и вот незадолго до последнего нашего дня вместе я случайно узнал, как сильно, оказывается, она меня любит; я вошел в ту комнату к ней, как-то очень быстро вошел и вдруг увидел, что она, сидя на кровати, складывает мои выстиранные рубашки и целует их, и тихо плачет, и тогда я понял, я понял вдруг, как же сильно она любила меня и чувствовала, что, умирая, оставит меня одного здесь, на земле, и мне будет одному так больно и одиноко [1.3, c.250].

Для первого старика не имеет значения, кому он рассказывает историю своей жизни, с кем делится переживаниями. Сама ситуация того, что первый старик пустил в свою квартиру второго, кажется неестественной и даже парадоксальной, ведь персонажи не знакомы друг с другом.

Таким образом, на первый взгляд, искусственно связанные между собой герои пьесы, в конце концов, становятся друг для друга теми, с кем можно поговорить и поделиться своими переживаниями. То есть автором подчеркивается абсурд человеческого существования: малознакомый человек может за несколько минут стать близким, а давно знакомый так и остаться чужым.

В пьесах Коляды может сложиться и такая ситуация, когда у героя вроде бы и есть собеседник, а вроде и нет. Так в пьесе «Американка» (1991) героиня общается с неким журналистом из России, но существование такого собеседника автор неоднократно подвергает сомнениям:

Центр Нью-Йорка. Квартира ЕЛЕНЫ АНДРЕЕВНЫ. Вернее, не квартира, а студия: огромная с высокими потолками комната. Окна открыты, свежий ветер шевелит валяющиеся там и тут газеты, журналы, бумаги. Беспорядок какой-то нарочитый, богемный.

Радио играет грустную песенку. В такт музыки ЕЛЕНА АНДРЕЕВНА ходит по комнате, собираясь в ночной клуб. Она говорит с воображаемым гостем, угощая его ужином. Может быть, и нет никого в комнате? Может быть, это блажь, прихоть такая есть у ЕЛЕНЫ АНДРЕЕВНЫ: разговаривать вслух с самой собой? [1.3, c.259].

Елена Андреевна, выдумав себе собеседника, сделала попытку организовать вокруг себя полноценный мир, где есть люди, с которыми можно было бы вести беседу. Она, с одной стороны, не нуждается в человеке, который бы ее выслушал, а с другой, осознает необходимость такого слушателя. Она одинока и пытается создать вокруг себя полноценный мир, пусть даже он поддельный, выдуманный, а собеседник ненастоящий. Героине не требуется полноценного разговора с человеком, ей нужен слушатель, который бы воспринял ее сбивчивый монолог о прошлой жизни. Для этого она выдумывает журналиста из России, откуда она эмигрировала много лет назад. Она будто бы пытается восстановить разорванные ранее связи с родиной, поэтому и придумывает себе такого собеседника. Можно сказать, что автор здесь создает очень условную систему персонажей: Елена Андреевна связана с журналистом выдуманной духовной связью. Автор с помощью такой системы персонажей пытается подчеркнуть одиночество героя, его стремление создать вокруг себя хотя бы какое-то подобие нормальных человеческих отношений, путь даже они вымышлены, необычны для среднестатистического обывателя.

Герои пьес Коляды будто бы очень условно связаны между собой. В пьесе «Полонез Огинского», например, представлена совершенно фантастическая система персонажей. Герои пьесы очень странно сосуществуют: в квартире живет бывшая прислуга, внезапно вернувшаяся из Америки хозяйка квартиры, Таня, ее друг Дэвид. Ситуация складывается крайне неправдоподобная, потому что на самом деле такое вряд ли может быть. Таким способом, на мой взгляд, подчеркивается условность происходящего в пьесе, и делается акцент на внутреннем конфликте, переживаемом героями, ведь ни у кого из них фактически нет собеседника, с которым они были бы так или иначе духовно связаны. Персонажу остается страдать от непонимания, от ненавистных соседей и несправедливости жизни. Посредством системы персонажей автор наводит читателя/зрителя на мысль о том, что герой, несмотря на наличие вокруг людей, одинок. Его не в состоянии понять и оценить другие. Герой мучительно это осознает, и отсюда постоянные бытовые столкновения.

Наиболее интересна с этой точки зрения, на мой взгляд, пьеса «Нелюдимо наше море, или Корабль дураков» (1986). Действие происходит в большом деревянном доме, «некоем подобии коммунального барака» [3.49, с.8]. Жильцы этой большой коммуналки находятся в состоянии беспрерывной вражды. «Словом, веселый такой бедлам (как выражается самый образованный из его обитателей, учитель Коля)» [3.49, c.8].

Дом, в котором живут все герои пьесы, затоплен. Нет никакой возможности выбраться оттуда. Эта ситуация наводит читателя/зрителя на аналогию с Ноевым ковчегом. Только состав обитателей ковчега немного сокращен. Вместо семи пар «чистых» и семи пар «нечистых» только три супружеские пары, а «по бокам, симметрично, образуя иную, особую пару, располагается бабка Манефа и малыш Васька, школьник» [3.49, c.8]. Персонажи никак не могут быть разделены на «чистых» и «нечистых», наоборот, каждый из них – квинтэссенция «чистого» и «нечистого», поэтому три семейные пары из современного коммунального барака вполне могут заменить собой обитателей Ноева ковчега.

Так, на мой взгляд, создается некая мини-модель мира, где существуют все виды человеческих отношений. Ною было достаточно шести пар, чтобы после потопа снова возродилась жизнь и возобновились человеческие отношения, а Коляде хватает трех, чтобы показать, какие образом противоречия существуют между героями.

То есть, можно сказать, что в этом случае система персонажей, организованная подобным образом, служит, для того чтобы, с одной стороны, «столкнуть» героев друг с другом, тем самым усилив внутреннее противоречие, порожденное непониманием со стороны окружающих, а с другой – создать некую модель мира, в которой бы проявлялись вполне бытовые отношения между людьми.

Таким образом, можно сделать вывод, что, благодаря особой организации системы персонажей

1. еще более актуализируется внутренний неразрешимый конфликт каждого из героев;

2. делается акцент на одиночестве героя и его стремлении найти собеседника, чтобы высказаться;

3. создается ситуация столкновения одних героев с другими на бытовом уровне;

4. подчеркивается в некоторой степени условность всего происходящего;

5. создается условная мини-модель мира, необходимая для объяснения взаимоотношений между героями.