Вопрос 1. Существует ли граница приемлемости признаков магического мышления, аналогичная границе между нормой и болезнью?

Навязчивость как болезнь от привычки или веры в какие-то приметы отличить очень просто. Если ты идешь по улице и видишь кошку, которая перебежала дорогу, и ты плюешь через левое плечо. Если тебе от этого ни жарко, ни холодно, и мог бы в принципе и не поплевать, то это не психическое расстройство. Но если тебя это начинает это заботить, если человек испытывает чувство дискомфорта, если по каким-то причинам не поплевал, если он начинает объективировать свою навязчивость, начинает пытаться от нее избавиться и создает другие навязчивости, которые направлены на избавление от этой, то это уже болезнь. Допустим, я должен, выйдя на работу утром, пройти по каждой черточке на асфальте, пока это игра, я сам с собой играю, то это норма. Но если меня начинает это тяготить, а вдруг не прошел или возвращаюсь, чтобы заново пройти, то это уже болезнь. Конечно, я не могу сказать, что есть какая-то четкая граница. Я не могу назвать людей, которые верят в магию и ходят с булавками, душевнобольными, у них просто система убеждений такая. Но насколько это хорошо? Это вопрос. Есть же общества, в которых только так и живут, и эти общества выживали на протяжении тысяч лет. Если человеку хорошо и от этого никому другому неплохо, то ради бога.

Вопрос 2. Есть ли магическое мышление в искусстве?

Про искусство я не говорил, потому что я имел в виду сопоставление развития и расстройства. А искусство в эти рамки не вставишь, искусство – это особая сфера. Конечно, мы можем изучать магическое мышление, изучая фильмы, литературу и т.д., но эту сферу я сейчас затрагивать не стал.

Вопрос 3. Можно ли сказать, что метафора является примером имитативной магии?

Да, дело в том, что проводились серьезные исследования, и одним из первых исследователей, который обратил на это внимание, был отечественный филолог XIX века Александр Потебня. В этих исследованиях предметом была метафоричность мышления мифологического. Но как говорил Потебня, миф не есть подлинная метафора, потому что, когда мы имеем дело с метафорой как с фигурой речи, она должна осознаваться как метафора, т.е. я должен понимать, что я сказал нечто иносказательное. А в случае мифа осознание этого иносказания еще нет, там изображение и есть сам объект. Это мы разделяем сейчас, смотря нашими глазами на это, а у них это не разделено: владеть именем, значит, владеть самой вещью – иначе бы магии не было. Да, мы можем сказать, что это мышление метафорично, но мы должно оговориться, что это особая метафора, которая не осознается, она лежит в основе. Суть мифа заключается в том, что содержание мысли переносится на сам объект, как говорил Потебня. А, допустим, при переходе к поэзии мы начинаем осознавать сам этот процесс. То же самое можно продемонстрировать, обращаясь к душевнобольным: есть очень странная форма бредовых рассказов. Человек может говорить, что на него воздействуют, но делают нечто с собой. Например, берут в рот кал, а человек при этом ощущает вкус кала во рту. Вот она имитативная магия. Или пример, одна пациентка говорила, что у них в лаборатории имеется скелет, который они просвечивают горным солнцем, и когда они просвечивают определенные части скелета, в ней самой в определенных частях тела возникают ощущения. Но самое главное, что человек-то не осознает этого переноса, иначе бы магии не было, иначе была бы поэзия.