Часть VII

 Определенные признаки свидетельствуют и об аналогичных приготовлениях со стороны Мамая. Незадолго до Куликовской битвы ордынский эмир проводит очередную замену своей креатуры в Орде, в результате которой прежний 18-летний хан вместе с приближенными был казнен, а на его место заступил новый правитель, известный по монетным легендам под именем «Буляк» или «Туляк» — второе прочтение более приемлемо (Мухамадиев 1983: 97; см. также версию убийства Мамаем своего царя в Патриаршей летописи под 1380 г.). Это же имя, переданное в форме «Тюляк», упоминается в тексте ханского ярлыка от 1379 г., выданного митрополиту Михаилу (Митяю) (Памятники русского права 1955: 465). Сходная транслитерация «Теляк» или «Тетяк» содержится в изложениях летописных «сказаний» и «повестей» о Куликовской битве (Сказания и повести о Куликовской битве 1982: 20 / 144). Этимология данного антропонима определяется тюркским прозвищем, означающим в переводе «заику», «бормотуна», а личность последнего отождествляется либо с фигурой самого Мамая (Егоров 1980: 208 сл.), либо с его ставленником (Григорьев 1983: 47). Последнее предположение нам представляется более убедительным, поскольку один из пассажей Новгородской IV летописи называет «царя Теляка», в то время как Мамай, который «разгордевся мнев себе аки царя», тем не менее титулуется не иначе как «ордынским князем» (Сказания и повести о Куликовской битве 1982: 16, 20 / 140, 144). Прямые указания на присутствие в «Мамаевой Орде» номинального правителя из рода Чингизидов накануне решающего сражения содержит также Новгородская I летопись младшего извода (Новгородская Первая летопись 1950: 376).

Обращает на себя внимание приводимый «повестями» перечень народов, выступивших в 1380 г. на стороне Мамая. Среди таковых фигурируют татары, половцы, армяне, черкасы, ясы, буртасы и фрязы. Данный список, упоминающий как представителей «титульного» населения Улуса Джучи (татары, половцы), так и жителей периферийных областей (асы, черкесы, армяне, буртасы), отражает степень контроля ордынского темника над территорией западной части государства. По-видимому, в середине 1380 г. Мамай в очередной раз пытается утвердиться в нижневолжских центрах, о чем свидетельствуют монеты хана Туляка, выпущенные в Хаджи-Тархане в 782 г.х. (Савельев 1858: 418, №416).

Под упомянутыми в русских источниках «фрязами» следует понимать западноевропейское население крымских и приазовских колоний. Следует отметить, что во второй половине 60-х гг. взаимоотношения жителей Каффы с Мамаем были достаточно напряженными. Письменные источники этого времени представляют краткие сообщения об имевшем место военном конфликте между Мамаем и генуэзскими колонистами Крыма. Последние летом 1365 г. захватили у «гордых и сварливых греков» город Солдайю (Судак) с прилегающей сельскохозяйственной округой (Мурзакевич 1837: 42), однако впоследствии им пришлось уступить Солдайю и 18 мелких поселений «сеньору Мамаю» (Desimoni 1887: 163). Датировка этого похода Мамая затруднительна, поскольку указанные события не имели строгой хронологической последовательности (к моменту переподчинения Солдайи Мамаю генуэзцы успели учредить здесь католическую епархию). По-видимому, упомянутые фрязы, армяне, черкасы и асы ордынской армии набирались из числа жителей подвластных Мамаю крымских и приазовских центров с полиэтническим составом населения.

На стороне Мамая выступил и литовский князь Ягайло, что позволяет отметить осуществление союзнических договоренностей между двумя сторонами и при княжении преемника Ольгерда. Отсутствие литовских отрядов на поле битвы было предопределено самим ходом сражения: князь Ягайло изначально занимает явно выжидательную позицию. Последующие действия литовцев отмечены составителями прусских хроник: «когда они (русские —Ю.В.) шли из боя, они столкнулись с литовцами, которые были позваны татарами туда на помощь, и убили русских очень много и взяли у них большую добычу, которую те взяли у татар» (Бегунов 1966: 507).

Версия дальнейших событий, представленная в русских летописях, сводится к сообщениям о подготовке Мамаем новых отрядов для организации очередного похода на владения московского князя и его союзников. Эти планы были сорваны вторжением с востока, «из Синия Орды», армии Токтамыша, захватившего к данному времени большую часть территории Улуса Джучи. Встреча двух противников на р. Калке завершилась переходом «Мамаевых князей» на сторону нового хана (Московский летописный свод 1949: 205; Рогожский летописец 1965: стб. 141 и др.). В числе последних, несомненно, находились упомянутые выше Кутлуг-Буга и его сын Ильяс, получившие затем влиятельные должности в составе улусной администрации Крыма. Очередная неудача заставила ордынского эмира вновь возвратиться в Крым, где он надеялся получить помощь от генуэзских колонистов. Характерно, что требование Мамая о предоставлении ему убежища в Каффе мотивировалось ссылкой на какие-то ранее достигнутые договоренности — «по докончанию и по опасу» (Сказания и повести о Куликовской битве 1982: 24 / 148). Возможно, что здесь идет речь о выполнении условий договора от 28.11.1380 г., где генуэзцы обязывались быть «друзьями его (татарского императора — Ю.В.) друзей, врагами его врагов» (Desimoni 1887: 163). Однако, жители Каффы, оценив реальное соотношение сил, предпочли конфликту с новым сарайским владетелем физическое устранение Мамая.