1 Свентоховский, а. История утопии. М., 1910. С. 5.

провел различие между понятиями идеологии и утопии, а также дал оригинальную трактовку как первого, так и второго. Предложенные им подходы постепенно стали достоянием не только исследователей, но и всех, кто пользуется данными по­нятиями. Согласно Манхейму, идеологии и утопии — хотя и близкие, но все же не тождественные социально-политические феномены. И те и другие он определяет как трансцендентные бытию, т.е. выходящие за пределы существующей действи­тельности, представления. Однако между идеологиями и уто­пиями существуют и принципиальные различия. Эти различия Манхейм связывает с особенностями практического подхода к существующей социальной' действительности их носителей. С его точки зрения, идеологией являются такие далекие от действительности представления, носители которых, хотя и руководствуются ими в качестве мотивов своего поведения, все же стремятся в той или иной мере воспроизводить существую­щий порядок. Именно поэтому идеологиями Манхейм называ­ет «те трансцендентные бытию представления, которые de facto никогда не достигают реализации своего содержания»¹. И напротив, утопиями становятся такие не соответствующие действительности идейные ориентации, которые предвещают будущее массовое движение и «частично или полностью взры­вают существующий в данный момент порядок вещей»². Ины­ми словами, в отличие от идеологий, которые обречены быть неосуществленными, утопиями являются такие общественные идеи, которые могут быть реализованы хотя бы в части упраз­днения подвергаемых критике основ существующего общес­твенного устройства. Однако, по признанию Манхейма, ре­шить, что в каждом конкретном случае следует считать идео­логией и что утопией, все же невероятно трудно.

Вместе с тем, одна и та же совокупность трансцендентных наличному бытию представлений в зависимости от положения их носителей в системе общественных отношений, по Манхей­му, может выступать либо в качестве идеологии, либо в качестве утопии. Любая идеология представляет собой апологию сущест­вующего общественного устройства, теоретическое выражение представлений класса, добившегося господства и заинтересо-

¹ Манхейм, К. Указ. соч. С. 166.

² Там же. С. 164.

54

В.А. МЕЛЬНИК

Государственная идеология

55

ванного в сохранении статус-кво. Когда правящий класс выдает свои представления относительно перспектив общества за единственно верные, то налицо «духовное образование», имею­щее признаки идеологии. Идеологиям всегда противостоят уто­пии — «духовные образования», недостаточно теоретизирован-ные, порожденные сознанием оппозиционных, угнетенных классов, слоев и групп. По существу утопии ничем не отлича­ются от идеологий, поскольку также «стремятся выдать» свои утверждения за абсолютную истину. С приходом к власти ранее угнетаемых социальных слоев их идейные представления — утопии — автоматически превращаются в идеологии.

Однако данная трактовка идеологий и утопий на сегодняш­ний день еще не стала господствующей. В частности, весьма распространенным является понимание утопий как неосущест­вимых проектов общественных преобразований¹. При этом при­нято различать абсолютные и относительные утопии. К абсо­лютным относят такие утопии, цели которых неосуществимы в принципе; к относительным — те, которые не могут быть реали­зованы в данный исторический момент, однако в иных условиях могли бы осуществиться. Разумеется, в каждом конкретном слу­чае трудно бывает различить абсолютную и относительную уто­пию, поскольку как та, так и другая не могут быть реализованы в настоящее время. «Совершенно очевидно, — пишет Манхейм, — что социальные слои, представляющие существующий социаль­ный и духовный порядок, будут считать действительными те структурные связи, носителями которых они являются, тогда как оппозиционные слои данного общества будут ориентироваться на те ростки и тенденции нового социального порядка, который является целью их стремлений и становление которого соверша­ется благодаря им. Утопией представители данной стадии бытия называют все те представления, осуществление которых, с их точки зрения, принципиально невозможно»².

Не следует, однако, полагать, будто можно полностью исключить утопии из политической жизни. Это невозможно, поскольку утопии объективно выполняют важную функцию — выступают в качестве мощнейшего стимула социально-полити­ческой активности людей. Даже в тех случаях, когда провозгла-

си.: Философский словарь. С. 679. Манхейм, К. Указ. соч. С. 167-168.

шенные в утопиях социальные цели оказывались неосуществ­ленными, они овладевали воображением людей и побуждали их все же добиваться определенных результатов. В политике часто возможное достигается лишь благодаря тому, что ее участники стремились к стоящему за преследуемыми целями невозможно­му. Как отмечает Манхейм, противодействуя данному реально­му бытию, утопиям «удается преобразовать существующую историческую действительность, приблизив ее к своим пред­ставлениям»¹. История дает немало примеров того, что упрек в утопичности нередко был направлен против тех идейных пред­ставлений, которые впоследствии все же получали свою практическую реализацию.

Однако утопии могут оказывать и негативное влияние на ход политического процесса. История изобилует примерами та­ких политических проектов, которые с самого начала вводили общество или отдельные группы людей в заблуждение, отнима­ли в попытках их осуществления много сил и исторического времени и в конце концов не приводили ни к какому результа­ту. К тому же попытки практического осуществления утопичес­ких социальных проектов, как это хорошо известно, сопровож­дались насилием и жестокостью, жертвами которых станови­лись большие массы невинных людей. Такая логика развития социально-политического процесса предопределяется самой утопической мыслью, которая предполагает необходимость применения политических средств ради осуществления идеала, заведомо исключая возможность обойтись без борьбы и наси­лия. «Заметим, кстати, — пишет известный польский историк идей Ежи Шацкий, — что среди утопистов очень редко можно встретить апологетов насилия, но, если уж утопист вступает на этот путь, он не остановится ни перед какой крайностью. Убежденный в достоинствах своего проекта, он готов платить любую цену за его реализацию. Из любви к человеку он будет сооружать гильотины, во имя вечного мира — вести кровавые войны. Ведь он максималист»².

Тем не менее, мы должны констатировать, что точный ответ на вопрос о реалистичности или утопичности выдвинутых по­литических идей и проектов, особенно если они носят всеобъ-

¹ Манхейм, К. Указ. соч. С. 167.

² Шацкий, Е. Утопия и традиция. М., 1990. С. 137-138.

56

В.А. МЕЛЬНИК

Государственная идеология 57

емлющий характер, заранее дать если не невозможно, то чрезвычайно сложно. В конечном счете такой ответ дают только само политическое действие, только его результаты. В политике нередки случаи, когда казалось бы самые реалистичные пели оказывались недостижимыми. Но и многие политические про­екты, воспринимавшиеся как утопии, оказывались гораздо бо­лее осуществимыми, чем представлялось сначала. Поэтому, как писал французский поэт и публицист Ламартин, «утопии — часто не что иное, как преждевременные истины» . Определе­ние цели политической деятельности также является сложной научной задачей и в то же время — искусством.