Митохондриальный контекст

В этом отношении следует отметить, что оценки с помощью датировок

мтДНК показали, что древнейшие обнаруженные линии в Европе

относятся к гаплогруппам U и U8 примерно 56 – 51 тыс. лет назад

(точнее, 63 – 49 тыс. лет назад и 59 – 44 тыс. лет назад, соответственно),

хотя их субклад К появился на Ближнем Востоке только примерно 32

тыс. лет назад (Soares et al., 2010). Это – хоть и не решающий аргумент,

но всё же косвенно свидетельствующий, что миграции анатомически

современного человека в те времена могли происходить с севера на юг, а

не наоборот. В целом же эти датировки по мтДНК более чем ненадежны,

и каждые несколько месяцев калибровка пересматривается.

В Костёнках 14 с датировкой костей примерно 33 тыс. лет назад была

найдена линия мтДНК гаплогруппы U2 (Krause et al., 2009). Это намного

старше «возраста» типичной европейской (в настоящее время)

гаплогруппы Н, датировка которой оценивается в 15 – 18 тысяч лет. Хотя

надо отметить, что датировки на основе мтДНК являются весьма

спорными, и настоящих, общепризнанных калибровок в этом

отношении не проводилось. Продолжают выходить соответствующие

публикации, в том числе и настаивающие на полном исключении

датировок по мтДНК (Тюняев, 2008), с чем в настоящее время можно

согласиться. Следует отметить детальную работу [Soares, 2009], в которой

показано, что датировка не должна быть линейной по отношению к

числу мутаций (как обычно принимается). То есть полученные

датировки могут значительно отклоняться от реальных показателей.

Здесь уместно отметить, что в настоящее время доля гаплогруппы U2 в

России составляет 1,5% (трое из 198 человек), такое же количество в

Белоруссии, во Франции, на севере Италии, в Иране, и близко к такому

количеству в Ливане, Иордании, Йемене, и в Испании. Максимальное же

количество этой гаплогруппы в мире – среди пуштунов (16%) и макрани

(9%) (Behar et al., 2010). Это опять обрисовывает возможный ареал

древнейшего анатомически современного человека и его древнейших

миграций – Русская равнина, Европа, возможно также Ближний Восток.

1228

Антропогенез с точки зрения российской науки

В России и странах СНГ оформились свои антропологическая и

археологическая школы, в рамках которых нашла отражение

определённая специфика ведения исследований и интерпретации

данных, в свою очередь, обусловленная спецификой

антропологического и археологического материала. А в последнее время

в российских антропологической и археологической науках совершается

ощутимый поворот: вопрос об обязательном уточнении вида древнего

человека (неандертальцы это, или современный человек, или иное),

существовавшего на конкретном памятнике теряет свою остроту. Это

происходит по описанным ниже причинам, выявленным только в

относительно недавнее время.

Первое – обнаружено большое количество симбиотических индустрий,

которые указывают на достаточно активное протекание процессов

метисации в зонах контакта неандертальского и сапиентного населений

палеолита. Как мы уже сказали, такие культуры наблюдаются в широкой

полосе от Центральной Европы, через Русскую равнину на восток по

Забайкалье включительно.

Второе – открыто __________огромное, по меркам палеолита, количество

памятников, на которых наблюдается преемственность и непрерывность

традиций, начиная со времени среднего палеолита (неандертальское

мустье или леваллуа), через верхний палеолит (современный человек) и

даже в более поздние культуры. Например, исследование орхонского

палеолитического комплекса (Монголия), относящегося к

хронологическому диапазону 55 – 25 тыс. л. н., позволяет проследить

развитие индустрии на финальном этапе среднего палеолита и переход

её в верхнепалеолитическую (Кандыба, 2011).

Такие аналогичные комплексы есть и на Русской равнине. Известны

верхнепалеолитические стоянки Мосолов Ров на Десне, в 1 км от

Пушкарей, а в последнее время здесь обнаружена стоянка среднего

палеолита – Мосолов Ров. Кроме этого, близ Мосолова Рва известны

среднепалеолитические пункты Чулатово 3, Араповичи, Язви (Беляева и

др., 2011, стр. 23). Такие комплексы и их внутренняя преемственность в

определённой степени исключают миграцию верхнепалеолитических

людей, опуская возможные перемещения человека на десятки тысяч лет

глубже.

Третье – генетические построения, как по мтДНК, так и по Y-хромосоме,

которые в непрерывном режиме по линии наследственности уходят из

наших времён, сквозь все времена культур современного человека во

времена среднего (мустье) и даже конечной фазы нижнего палеолита

(ашель). Об этом – ниже.

1229

Четвёртое – достаточно мощные международные силы антропологов,

археологов (А.П. Деревянко, М.В. Шуньков и др.), генетиков (Сванте

Паабо и др.) и лингвистов (В.В. Иванов и др.) заняты формированием

концепции многовидового состава человека современного вида. В этой

концепции теперь уже условным неандертальцам, как отдельному виду

и его ареалу, отводится запад и юго-запад Евразии, человеку

современного вида (в старом понимании этого термина, то есть до этой

концепции) – центр Евразии, то есть обширные территории Русской

равнины, а восток Евразии отдаётся новому – денисовскому виду

человека. Африка остаётся без детерминирования.

Вот как в первом же пленарном докладе на Всероссийском съезде

археологов академик РАН А.П. Деревянко и М.В. Шуньков из Института

археологии и этнографии СО РАН (Деревянко, Шуньков, 2011)

обрисовали картину антропогенеза, складывающуюся на Азиатском

континенте. К наиболее древнему этапу проникновения

палеолитического человека на эту территорию относятся архаичные

артефакты, обнаруженные на стоянке Карама. Найденные здесь

галечные орудия имеют возраст 600 – 800 тыс. лет и соотносятся

авторами с Homo erectus. На следующем этапе развития местной

популяции древний человек освоил среднепалеолитическую технику

леваллуа и незначительно мустье (Денисова пещера, Тюмечин-1, Кара-

Бом, Усть-Кара Кол, Ануй-3, Усть-Канская, Окладникова и Чагырская

пещеры).

На местной же основе, по мнению авторов, происходило становление

верхнепалеолитических традиций на Алтае – появились местные орудия

т.н. «ориньякской» формы, а также «граветтийского» типа (например,

Ануй-2 возраста от 27 до 23 тыс. лет). Но верхний палеолит сюда не был

привнесён из Европы, а развился, по мнению авторов, на основе усть-

каракольской и кара-бомовской традиций среднего палеолита.

На основании таких построений указанные авторы предлагают считать,

что «культурно-хронологическая последовательность, выявленная на

многослойных палеолитических комплексах Алтая, может

рассматриваться в качестве базовой модели перехода к верхнему

палеолиту в восточных районах первобытной ойкумены». В этих

построениях авторы опираются и на генетические данные, полученные

учёными Института археологии и этнографии СО РАН совместно с

палеогенетиками Института эволюционной антропологии Макса

Планка.

В Денисовой пещере археологические материалы слоя 11 связаны с

ранней стадией верхнего палеолита, и, согласно данным абсолютной

геохронологии, радиоуглеродный возраст плейстоценовой толщи слоя

1230

11 определён в диапазоне от 51 тыс. лет до 29 тыс. лет. Несмотря на то,

что эти каменные индустрии из комплекса, который определён, как

«ранне-верхнепалеолитический», на фоне отчётливо выраженных

верхнепалеолитических признаков выявлены и среднепалеолитические

черты, представленные заметной долей леваллуазских и мустьероидных

изделий (Цыбанков, 2011).

Весь комплекс новых данных по Денисовской пещере позволяет

предположить существование ранее неизвестной группы гомининов.

Антропологические остатки, найденные в культурном слое начальной

стадии верхнего палеолита (50 – 40 тыс. лет назад) в Денисовой пещере,

принадлежали гоминину, существенно отличавшемуся по типу

митохондриальной и ядерной ДНК от неандертальца и от человека

современного физического вида. Новая популяция гомининов,

обозначенная как «денисовцы», сосуществовала на этой территории

вместе с наиболее восточной группой неандертальцев, установленной по

данным анализа мтДНК останков ископаемого человека из пещер

Окладникова и Чагырской (Деревянко, Шуньков, 2011).

Общий вывод, который делают авторы, такой: «Полученные результаты

показывают, что на континенте Евразия в период верхнего плейстоцена

вместе с человеком современного физического типа существовало как

минимум ещё две формы гомининов: форма Западной Евразии, где на

основании широко известных морфологических признаков она

обозначается как неандертальская, и восточная форма, к которой

относятся денисовцы». Характеризуя вновь сформированные

представления о денисовцах, авторы пишут: «Совокупность

археологических данных – наборы каменных и костяных орудий,

предметы символической деятельности, способы и приёмы

жизнеобеспечения, – свидетельствует, что для денисовцев характерно

поведение человека современного физического облика» (Деревянко,

Шуньков, 2011).

Такими образом и фиксируется тройственная картина: к западу –

неандертальцы, к востоку – денисовцы, в центре – современные люди;

возраст их параллельного развития – 50 – 40 тысяч лет. На стыках этих

ареалов и находятся упомянутые выше симбиотические культуры, а в

центрах таких ареалов располагаются упомянутые многослойные

культуры.