Обживание персонального мифа

Миф не только воплощает глубинно-внутреннее человека, но символически его выражает. Само же выражение указывает на некое активное самопревращение внутреннего во внешнее. "Способность человека к превращениям, давшая ему столько власти над другими существами, едва ли в достаточной мере замечена и понята. Здесь – одна из величайших загадок: каждый обладает этой способностью, каждый считает это совершенно естественным, но лишь немногие отдают себе отчет в том, что ей они обязаны лучшей частью своего существа" [4]. Превращение из области чудесного, но подлинно чудесного взаимоотношения надо искать в сфере одной и той же личности, а уже потом во влиянии одной личности на другую. Об этом А.Ф. Лосев пишет, что чудо есть взаимоотношение двух (или большего числа) личностных планов [7; 545]. Тогда всякая личность, сама по себе – это чудо, т.к. она только и жива взаимопревращениями: самости в ценностно-смысловые образования и ценностно-смысловых образований в персональный миф, который становится таковым в пространстве внутреннего мира. Говоря о чуде, А.Ф. Лосев обращает наше внимание на фундаментальный механизм существования человека – превращение или взаимопревращение. Значение этого механизма в развитии и становлении человека трудно переоценить.

Персональный миф, как таковой, не дан человеку, только когда механизм превращения являет сущностное во внутреннем мире, он приходит к нему и может очертить общие границы своей жизнедеятельности. Отсюда само существование человека есть процесс постижения, понимания и реализации мифа собственной жизни. Но как это возможно? В реальной жизни. Да, но скорее в процессах обживания границ своего бытия, в том числе границ, так или иначе связанных с жизнью и смертью. Когда человек пробует на прочность нравственные и экзистенциальные границы, в том числе и в ходе своего развития (Л.Б. Филонов).

Само обживания – это жизнь на границе, в процессе перехода с одной стороны границы на другую, а это и есть превращение. Тогда в процессах обживания персонального мифа, по сути рефлексивных, с одной стороны, человек пытается пробиться в глубины бытия, открыть для себя собственную сущность. А с другой, посредством обживания человек утверждает себя и свою самость в окружающем мире, проектирует жизнь и реализует значимое. Именно в значимости открыт или развернут мир для человека, который многомерно связан этой значимостью. Отсюда реализация в обживании превращения – это базовая характеристика человека в его усилии быть самим собой, в его стремлении раскрыть и реализовать себя в мире. В процессе обживания у человека есть возможность быть в разных способах и степенях реальности, осуществлять разработку возможностей воплощения персонального мифа. Об этом А.Ф. Лосев пишет так, в мифической предметности можно констатировать наличие разных степеней реальности, но это не имеет ничего общего с отсутствием всякого момента реальности в чистой научной формуле [7; 411]. Все это говорит не только о том, что мир, в котором мы живем, многомерен, но и высвечивает тот феноменологический пласт этой многомерности, который существует на границах персонального мифа. Именно поэтому обживание персонального мифа происходит как во сне, так и наяву, в процессе воспоминаний и рассказов о случившемся, мечтаниях и грезах, фантазиях и намеренном искажении реального хода событий (ложь, приукрашивание и др.), в игре и в празднике, в ходе выполнения ритуалов или просмотре кинофильмов, в песнопениях и танцах, при чтении книг, приобщении к чему-то, а также в процессе сочувствия и сопереживания.

На границах взаимодействия оформляется внутренний семантический "облик" персонального мифа. Чему, безусловно, способствует активность внутреннего мира в котором временится предвосхищение желаемого будущего. Человек в процессах обживания осваивает новые смысловые измерения, выполняет функцию рефлексивного проектирования поведения на основе имеющегося опыта, т.е. изнутри овладевает не только смыслами, но и связывает себя ими тем самым задавая законы собственной жизни. Каким же образом это происходит? Самоорганизация внутреннего мира совершается в рефлексивных процессах, когда оформляется единый принцип интеграции, как проявление центрации, т.е. когда все элементы внутреннего мира, соотносятся с какой либо центральной идеей (У. Скотт). Это становится возможным потому, что ценности некоторым образом скрыты в процессах рефлексирования, воспроизводятся и конденсируются через рефлексивные процессы в смысловых образованиях и придают системе стабильность. Возвышение "Я" до позиционального центра, есть та ценностная позиция, исходя из которой, наблюдают, оценивают и обнаруживают себя способным к действованию. "Я" ценностное задает меру сущему соразмерно с намерениями утвердится в социокультурном мире, реализовать свое стремление к значимости, а это базовое стремление человека [15].

Человек существо деятельное, а делать – это что-то осуществлять, разворачивать себя и своё "Я", как ценностный центр до полноты его существа. Воображение, главная способность человека (Ф. Ницше, Х. Ортега-и-Гассет, Ю.М. Бородай) область актуальной внутренней жизни, освященного значимостью чего-то для человека. Где "Я" ценностное пытается собрать себя целостным и непротиворечивым образом, не только во внутреннем мире, но и во внешнем в процессах осуществления жизнедеятельности. Во многом это происходит посредством языка, который выполняет особую функцию в организации внутреннего мира, а именно, функцию остранения от окружающего мира, обобщения, структурирования и связывания приобретенного опыта. Язык актуализирует на своих границах ценности и смыслы, выступает определяющим фактором в развитии воображения. Воспринимаемые и осмысливаемые нами миры строятся на основе определенных языковых норм, это следует из гипотезы Сепира-Уорфа. Но особенно интересен, в связи с обсуждаемой нами проблемой персонального мифа, это вопрос о метафоре. Наша обыденная понятийная система, в рамках которой мы думаем и действуем, по сути своей метафорична. Тем самым наша концептуальная система играет центральную роль в определении реалий повседневной жизни. Поэтому можно предположить, что наши культурные ценности существуют не изолировано друг от друга, а должны образовывать согласованную систему вместе с метафорическими понятиями, в мире которых протекает наша жизнь. А это значит, что все культурные ценности, согласованные с метафорической системой, реально существуют и находят свое выражение в мифах жизнедеятельности человека (Дж. Лакофф, М. Джонсон). Метафора есть вербальная структура, которая в силу своей формы утверждает мифическую реальность для человека, т.е. происходят процессы формообразования и конституирования социокультурного мира, подчиняющегося мифическим закономерностям и законам [5].

Обживание не столько обустройство и организация жизни, сколько её проигрывание и прогнозирование. И внутренний мир воображения является своеобразным полигоном или виртуальной реальностью, где мы не только опробуем и «мифически реализуем» наши смыслы и ценности, но и тем многомерным пространством, в котором мы всегда можем реализовать нереализуемое (Ф. Ницше, Ю.М. Бородай). В пространстве воображения идёт «обыгрывание» возможных и желаемых линий развития событий. Вот поэтому говорят, что миф есть ложь, но такая ложь, которая имеет для личности сверхзначимый характер. Миф, хотя и существует «здесь и теперь», но растянут по оси времени. Проигрывание и обживание будущего, а также прошлого и настоящего связано с иным горизонтом осмысления и видения, а можно сказать и с виртуальной реальностью (Н.А. Носов). Вся жизнь человека пронизана ночными и дневными грёзами, между которыми, конечно же, есть существенные различия. Что же может объединить прошлое, настоящее и будущее? Миф, и в этом отношении он полионтологичен. Конечно, он объединяет, но в целом и лишь как категория жизни. А в силу каких причин возможны выходы в будущее и прошлое человека? Как возможно порождение иных реальностей и отрешённость от повседневного. Эту функцию берёт на себя рефлексия – как основополагающее начало жизни человека [15; 266-275].

Мифологический характер понимания конституирует бытие человека. Миф есть экзистенциальное, базовое устройство человеческого "Я", в аспекте его умения быть собой. Обживание и понимание, в рамках мифа, есть бытийный способ присутствия самости в мире. Миф всегда касается жизни в целом и понимание, как возможная реализация значимого, исходит из самости человека, которая нашла себя в персональном мифе жизни, в его ценностно-смысловых образованиях. Обживание как умение человеческого "Я", быть в мире целиком и полностью, пронизано возможностями и дает феноменальную почву возможности быть как размыкающее умение. А так как любое видение мира есть прогностико-вероятностное (В.В. Налимов), то вся наша жизнь, как-то понимаемая человеком есть её обживание в рамках персонального мифа. Таким образом, обживание есть "разработка" принятых человеком ценностно-смысловых образований, раскрытие и выявление подлинных смыслов своего бытия в их возможности быть, определение границ своего присутствия в мире. Следовательно внутренний мир воображения – это многомерное пространство жизни, в котором мы обживаемся, а значит "превращаемся", проявляемся, самоутверждаемся и оформляем тем самым себя.

Персональный миф жизнедеятельности, как-то понимаемый человеком, имеет возможность формировать себя через обживание, толкование и объяснение. В процессе обживания понимание становится самим собой. Предметно-вещественный мир для человека это, прежде всего, мифический мир, но люди его приняли и об-жили своими делами, чувствами и мыслями. Сам процесс обживания имеет много общего с игрой, вероятно, поэтому Й. Хейзинга игру, в самом широком её значении, считает основой развития культуры, а мы бы добавили и психологической культуры человека. Как персональный миф, так и игра из области чудесного, а значит превращений и взаимопревращений самости человека в персональный миф его жизни и наоборот. Тогда основным механизмом обживания персонального мифа является превращение во всех своих разновидностях (игра, фантазирование, сновидение, переживания, мечты и т.п.). Превращение как базовый механизм обживания, имеет регулятивную структуру, которая есть структура персонального мифа. Поэтому в процессе обживания, т.е. реализации разнообразных превращений, персональный миф оформляется и ограничивается. Или, обживание – это постоянная работа с персональным мифом, его разработка для претворения в жизнь ценностно-смысловых образований принятых человеком. Обживание событий собственной жизни делает персональный миф той реальностью, которую мы считаем своей. Принятие персонального мифа как своего возможно только в процессе обживания или, если быть более точным, переживания и установления значимых, ценностно-смысловых взаимосвязей между человеком и миром. По сути, наша жизнь – это обживание персонального мифа. Конечно, здесь следует заметить, что персональный миф в процессе обживания изменяется и трансформируется, формируется и реализуется.