Глава 1.Уголовно-правовая характеристика побегов из мест лишения свободы

1.1 Объект и объективная сторона побега

Объектом рассматриваемого преступления является нормальная деятельность органов следствия и суда, так как побег препятствует производству дознания, следствия, судебному разбирательству, а также противодействует исполнению приговора. Если побег сопровождался признаками, указанными в ч. 3 ст. 313 УК РФ, то в качестве дополнительного объекта выступает еще и здоровье личности. Большинство авторов в качестве непосредственного объекта данного преступления считают нормальную деятельность органов следствия и суда.

Более узкое понятие дал А.И. Друзин, определив непосредственный объект как общественные отношения, урегулированные нормами уголовно-исполнительного законодательства, обеспечивающие исполнение приговора о назначении наказания в виде лишения свободы либо ареста или определения (постановления) суда о замене обязательных работ или исправительных работ лишением свободы либо арестом.¹ Данная характеристика непосредственного объекта преступления, предусмотренного ст. 313 УК РФ представляется более конкретной, поскольку в ней указаны непосредственно те наказания, от которых уклоняется осужденный при совершении побега.

По конструкции объективной стороны данный состав является формальным. Он считается оконченным при побеге из мест лишения свободы или предварительного заключения – с момента оставления виновным соответствующего учреждения; при побеге из-под стражи – когда субъект выйдет из-под надзора и контроля охраняющих его лиц. Если побег был совершен лицом, пользующимся правом бесконвойного передвижения или проживания вне предела колонии, то преступление будет считаться оконченным при самовольном изменении маршрута или границ нахождения лица, установленных администрацией исправительного учреждения, свидетельствующих о желании осужденного покинуть место лишения свободы и уклониться от наказания хотя бы на время.

Иначе считает О.В. Мазур, по его мнению, побег из места лишения свободы – преступление с материальным составом, поскольку лицо, обязанное находиться в местах лишения свободы и отбывать назначенное наказание, в результате совершения побега оказывается за пределами места лишения свободы, вне сферы охраны и контроля за ним со стороны администрации исправительного учреждения и при этом не отбывает наказание за ранее совершенное преступление². Данное утверждение является ошибочным: оно не учитывает ни специфику побега как готовящегося преступления, ни критерии деления составов по конструкции на материальные и формальные.

Побег может быть совершен только из мест, указанных в диспозиции статьи: лишения свободы; предварительного заключения; иных мест, где лицо находится под стражей.

К местам лишения свободы следует относить колонии-поселения, исправительные колонии всех видов режимов, воспитательные колонии для несовершеннолетних, тюрьмы, следственные изоляторы и лечебные учреждения уголовно-исполнительной системы. Местом лишения свободы следует считать и арестные дома, так как, согласно уголовно-исполнительному законодательству, на осужденных к аресту распространяются условия содержания, установленные для лиц, отбывающих наказание в тюрьмах строгого режима.

К местам предварительного заключения относятся следственные изоляторы МВД и ФСБ, изоляторы временного содержания подозреваемых и обвиняемых МВД, Пограничных войск России, камеры временного содержания в случаях, предусмотренных законом, учреждения уголовно-исполнительной системы МВД, исполняющие наказание в виде лишения свободы, а также гауптвахты.

К иным местам, где лицо находится под стражей можно отнести пересылочные пункты, транспортно-пересылочные отделения; транспортные средства для конвоирования или этапирование задержанных лиц, которым избрана мера пресечения в виде содержания под стражей, или осужденных к лишению свободы или аресту; кабинет прокурора, следователя, лица, производящего дознание; зал судебного заседания; место проведения следственных действий.

А теперь об этом и другом более подробно.

Побег традиционно является самым распространенным преступлением, совершаемым осужденными. Доля его в структуре пенитенциарной преступности достаточно высока. Так, в 2010 году было совершено (без покушений) 11 побегов, а в 2011 году 7 побегов (см.приложение №1). Несмотря на то, что у правоохранительных органов имеется большой опыт предотвращения побегов и применения уголовно-правовых норм, предусматривающих ответственность за совершение этого преступления, побеги, как отмечалось выше, довольно распространены, а при применении норм уголовного закона возникают определенные затруднения как при решении вопроса о наличии состава преступления, так и при квалификации побега. При этом следует отметить, что указанные трудности обусловлены отнюдь не изменениями уголовного закона и, соответственно, отсутствием теоретических наработок по его реализации. Побег уже на протяжении нескольких десятилетий в законе определяется как «побег». С точки зрения А. Бриллиантова имеющиеся затруднения связаны с тем, что до настоящего времени нет единой позиции по, казалось бы, простому вопросу о понятии побега и его признаках.³ Видимо, решение этого вопроса и приведение различных позиций к единому знаменателю может быть осуществлено только путем определения в законе понятия побега. Но в действующем Уголовном кодексе Российской Федерации оно отсутствует, и поэтому на практике по аналогичным ситуациям принимаются нередко различные решения.

Дело в том, что в научной литературе употребляется несколько похожих терминов: «побег», «самовольное оставление» места отбывания наказания, «незаконное оставление» учреждения. В указанные понятия вкладывается различное содержание, соответственно и правовые последствия совершения таких деяний должны быть неодинаковы. Но объединяет эти деяния то, что любое из них может быть совершено в период отбывания наказания, нахождения под арестом или под стражей. При этом имеет место и определенная конкуренция рассматриваемых понятий. Например, осужденный по недосмотру администрации оказался без охраны и покинул место лишения свободы. Совершил ли он побег? Позиции ученых в оценке таких ситуаций расходятся. Первая точка зрения по данной проблеме достаточно категорична и в обобщенном виде заключается в следующем: «Нет охраны – значит, нет необходимости ради свободы преодолевать преграды, то есть совершать побег».⁴ По мнению авторов, придерживающихся указанной позиции, в рассматриваемой ситуации имеет место уклонение от отбывания наказания, самовольное оставление места отбывания наказания. Отсюда следует и другой значимый вывод – побег не может иметь место, если отбывается наказание в условиях ограничения свободы, если осужденные не охраняются, например, в колониях – поселениях. В этой связи Ю.М. Ткачевский отмечает, что «следует внимательнее относиться к терминам. Наказание, отбываемое в колониях-поселениях, является не лишением свободы, а разновидностью ограничения свободы. Следовательно, за незаконное оставление осужденным этих учреждений необходимо устанавливать ответственность как за уклонение от отбывания наказания, а не побег».⁵

Видимо, из этого же положения исходит и законодатель, устанавливая ответственность за побег. Так, если обратиться к содержанию диспозиции статьи 313 Уголовного кодекса Российской Федерации, понятие побега связывается, в первую очередь, с местом нахождения лица – место лишения свободы. Аналогично за определенным исключением следует понимать и указание в законе на побег из-под ареста или из-под стражи. Места лишения свободы определены в ст. 58 УК РФ. К ним относятся колонии поселения, исправительные колонии общего, строгого и особого режимов, тюрьмы, воспитательные колонии. Местами содержания под стражей подозреваемых и обвиняемых, являются: следственные изоляторы, уголовно-исполнительной системы; следственные изоляторы органов Федеральной службы безопасности; изоляторы временного содержания подозреваемых и обвиняемых органов внутренних дел; изоляторы временного содержания подозреваемых и обвиняемых Пограничных войск Федеральной службы безопасности. В случаях, предусмотренных федеральным законом, местами содержания под стражей подозреваемых и обвиняемых могут являться учреждения уголовно-исполнительной системы, исполняющие уголовное наказание в виде лишения свободы и гауптвахты.

В случаях, когда задержание по подозрению в совершении преступления осуществляется в соответствии с уголовно-процессуальным кодексом Российской Федерации капитанами морских судов, находящихся в дальнем плавании, или начальниками зимовок в период отсутствия транспортных связей с зимовками, подозреваемые содержатся в помещениях, которые определены указанными должностными лицами и приспособлены для этих целей.

Несколько сложнее обстоит дело с определением понятия «из-под ареста». Согласно ст. 313 УК РФ субъектом побега является лишь лицо, отбывающее наказание или находящееся в предварительном заключении. Но арест к этим лицам не применяется. Дело в том, что уголовно-процессуальное законодательство (ст. 98 УПК РФ) в качестве меры пресечения предусматривает лишь домашний арест. Данная мера пресечения уже не может быть применена к лицам, находящимся в предварительном заключении. К рассматриваемой категории ареста нельзя отнести и административный арест (ст. 3.2 КоАП РФ), так как он не является уголовным наказанием. Под понятие ареста, используемое в ст. 313 УК РФ, подпадает лишь наказание в виде ареста (ст. 54 УК РФ), но оно до настоящего времени не введено в действие. Как видно, вопрос о побеге решается законом и с позиции правового статуса лиц, который как образующий фактор состава побега также следует учитывать при определении рассматриваемого понятия.

И, наконец, еще одно соображение. Отбывание наказания, нахождение в предварительном заключении в ряде случаев сопряжены с необходимостью перемещения осужденных или находящихся в предварительном заключении в этот период у указанных лиц правовое положение не изменяется. Поэтому побег в период нахождения под конвоем также подпадает под признание преступления, предусмотренного ст. 313 УК РФ.

Рассматривая вопрос о понятии побега, целесообразно обратить внимание еще на одно обстоятельство. Способ совершения побега не является конструктивным элементом состава преступления. Тем не менее, в ряде случаев (и в литературе и на практике) ему придается именно такое значение. Так, говоря о понятии побега, Ю.М. Ткачевский отмечает, что побег заканчивается в противоправном преодолении изоляции путем выхода из-под охраны⁶. Исходя из этого определения, следует сделать вывод о том, что с позиции указанного автора, и с этим следует согласиться, способ побега не влияет на наличие состава преступления. Вместе с тем, рассматривая решения Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РФ⁷ по делу В., который не самовольно покинул на короткий срок место лишения свободы, а сделал это по разрешению часового, Ю.М. Ткачевский полагает, что этот способ значим для решения вопроса о составе преступления – если осужденный «добровольно вернулся в колонию, должны быть применены меры дисциплинарного характера. Если же осужденный остался на свободе, на лицо уклонение от наказания лишения свободы. Но побега в описанном случае нет, так не было преодоления охраны».⁸ Эта позиция представляется дискуссионной. Во-первых, преодоление охраны, думается, все-таки имело место, хотя и с помощью самого охраняющего. Во-вторых, умыслом виновного охватывалось обстоятельство противоправного оставления места лишения свободы, поскольку он осознавал, что часовой не обладает правом разрешать выход за пределы колонии. В-третьих, закон не соотносит состав побега со способом совершения преступления, и, следовательно, неправомерно полученное разрешение на оставление места лишения свободы само по себе не исключает преступность деяния. Здесь следует отметить, что среди способов побега довольно значительное место занимают такие способы, как обман, подкуп охраны, администрации. Несмотря на то, что в этих ситуациях осужденному или лицу, находящемуся в предварительном заключении не приходится ломать стены, совершать подкоп, распиливать решетки и т.п., деяние нельзя квалифицировать иначе, чем побег.

Принимая во внимание все вышеизложенное, побег необходимо определить как противоправное самовольное оставление места лишения свободы или нахождение под стражей, или под арестом, а равно противоправное, самовольное оставление иных установленных пределов места нахождения осужденного или лица, находящегося в предварительном заключении, обеспечивающих возможность контроля за этими лицами со стороны сотрудников специальных учреждений или лиц, осуществляющих конвоирование. Думается, что подобный подход к определению понятия побега подтверждается также и позицией законодателя, устанавливающего уголовную ответственность не за побег, а за уклонение от отбывания лишения свободы (ст. 314 УК РФ), в случаях, когда осужденный находится вне места лишения свободы и вне сферы контроля за ним со стороны указанных выше лиц на законных основаниях – при наличии разрешения выезда за пределы места лишения свободы, отсрочки исполнения приговора суда или отбывания наказания.