Журавлик
- Здравствуй, Журавлик!
- Здравствуй, - ответил Иван Семёныч.
Поклонился и пошёл дальше.
- Какой ещё "Журавлик"? - женщина дёрнула сына за руку. - Что ты опять выдумываешь!
- Журавлик, это все знают.
- Кто все? Я не знаю никаких "Журавликов", какой он тебе "Журавлик"? И прекрати, чтоб я больше не слышала, ясно?
Мальчонка кивнул головой.
- Нашёл тоже "Журавлика", - всё не могла угомониться .
Но скоро забыла: работа, дела, заботы.
А через месяц его не стало. Хоронили под самый Покров, так совпало.
- Ну, где он, твой "Журавлик"? - говорила она.
Шли они разговаривая, мимо станции, встретили знакомых с соседней улицы, поздоровались.
- Здравствуйте! - крикнул им сын.
- Здравствуй, здравствуй, Журавлик!
Мать посмотрела на него и вздохнула, ничего не сказала.
СТУКИ
С середины лета начали падать яблоки. Раньше сроков. Зелёные. Твёрдые, молодые... Непонятно, что с яблонями. Ни ураганов, ни бурных ливней, ни заморозков... Падают в тишине.
От крыльца до калитки так всё устлано ими, что не пройти. Странно... Неприятно наступать на них.
А они всё падают, падают, ударяясь о ветки, бьются о доски скамеек, подпрыгивают в траве...
Днём, за делами, стука почти не слышно. Но по ночам, просыпаясь, вздрагиваешь: среди летней покойной тьмы - стук по крыше, с перекатываньем по жести, и, наконец, с мягким топотом - в земную грудь...
Что-то случилось с яблонями. Или с нами.
Стучат, стучат...
Радость
Странно, наверное, видеть такого человека с хозяйственной сумкой: стоит, уткнувшись седеющей головой в куст шиповника. Но что делать, коли без этого не представляется возможным жить?
Останавливаются идущие мимо люди с собаками.
- Ах, ты мой хороший, - слышат они.
Весёлое множество маленьких беленьких розочек, на размашистых купах куста... Трудно сказать, кто бы я был без него.
Когда-нибудь спросят, - там: "Как? ты не знал, что белый шиповник - это сущая радость? И ты не разу не коснулся, не дышал ею?!"
Целый месяц он будет цвести для нас по дороге к станции.
Поезд любви
Поезд безнадёжно опаздывал. Безнадёжно рушились планы, срывались дела и встречи, и ломались судьбы... Толпа на перроне дошла до кипения. Впадали в отчаянье от одной только мысли, что в предстоящей давке не всем суждено будет оказаться в числе пассажиров, а значит придётся ждать следующего и опять неизвестно с каким исходом... Наконец, прибыл поезд, встреченный вздохами тревожного облегчения и проклятиями. Начался штурм, в котором никто не смотрел на детей, на женщин, на стариков: рычание, стон и визг. Но сели все.
Они ещё не знали, на какой поезд попали.
- Ты куда лезешь, сволочь!
- Ребёнка, ребёнка пустите!..
- Что вы делаете?!..
- Да я тебя, гада...!
Ко всему добавились вой старухи, вой орущих младенцев, и жёсткая качка: людей кидало друг на друга, от стенки к стенке; с кем-то случилась истерика...
Но и этого было мало.
Поезд въехал на мост и встал. И стоял в раскалённой металлом жаре.
Всё заполнила духота. Разгорячённые тела истекали от пота... Кто-то плакал и матерился...
- Мне уже всё равно, я уже всё потерял, - сказал спортивного вида парень, - больше не могу, сейчас начну убивать всех!
Но вместо этого подхватил падающую в обморок женщину.
В тамбуре кто-то забился в припадке.
- Держите, держите его покрепче, мужики!
- Там ещё ребёнку плохо стало.
- Давайте их сюда, к окну, здесь хоть сквозит немножко...
А поезд всё стоял и стоял.
Нашёлся врач. Освободили места для мамаш с детьми.
Ходила по рукам двухлитровая пластмассовая бутыль с минеральной водой, - каждому по глоточку...
Посматривали на беременную женщину:
- Ну, если рожать надумает... это будет песня!
- Кстати, чья там гитара висит?
- Моя.
- Так сыграл бы. Всё веселее...
Поезд постоял и тронулся, но это был уже совсем другой поезд.