Первичные традиции

Вторичные традиции

Если первичные традиции неотрефлектированы и характерны для мифологии и религии, то вторичные отрефлектированы, т.е. способны к интенсивному развитию, предполагают возможность перестройки прошлого через его постоянную переинтерпретацию, осуществляют отбор элементов социокультурного опыта через изменение самих укоренных в культуре матриц (1). Вторичные традиции в большей степени характерны для науки.

В качестве особого вида традиций Абушенко выделяет так называемые негативные традиции – основанные не на утверждении каких-либо ценностей, а на отрицании неприемлемых для данной культуры или субъектов ценностей . Последние или осуждаются, или запрещаются явно (через табу) или скрыто (через дозволение иного). Негативная традиция строится на основе образца того, как не следует поступать или на что не нужно ориентироваться. Тем самым она оказывается зависимой от своего "противника", а, следовательно, невольно способствует закреплению, сохранению и трансляции тех смыслов и значений, с которыми пытается бороться. Так, например, борьба с религиозными ересями способствовала сохранению идей, в них проповедовавшихся.

2.3. Научные революции как перестройка оснований науки

Традиция всегда оставляет простор для новаций, творчества в науке. Именно новации и революции являются источником появления нового знания. Поскольку речь идет об оценках, то очевидно, что здесь нет точных границ, и всегда возможны споры на тему о том, является или не является та или иная новация революцией. Однако не вызывает сомнений, что, во-первых, научные революции связаны с перестройкой основных научных традиций, а во-вторых, они, как правило, затрагивают мировоззренческие и методологические основания науки, изменяя нередко сам стиль мышления ученого. Академик В.С. Степин, анализируя, откуда пришел в философию науки термин «научная революция», пришел к выводу, что этот термин был введен в оборот еще до знаменитой куновской «Структуры научных революций» и использовался, например, в работе Ленина «Материализм и эмпириокртицизм». Идеи, что научная революция – это ломка фундаментальных понятий и представлений науки, существовали и раньше. Однако впервые именно Т. Кун сумел проанализировать структуру научных революций, выделив парадигму как то ядро, разрушение которого и есть научная революция.

Новации бывают двух видов:

а) корректирующие, видоизменяющие старую традицию;

б) вводящие новую традицию.

Со временем второй тип новаций тоже превращается в традицию путем концептуализации (публикации данной идеи в научной периодике) и воспроизведения в системе образования. В процессе концептуализации новаций идеи могут излагаться как на языке традиционной терминологии, так и с введением новых понятий.

О статистическом соотношении традиций и новаций в науке говорят следующие цифры: «если принять среднюю цифру в 4 млн., то количество продуктивных ученых, работающих в русле нормальной науки, будет равно 2000, а немногочисленный лагерь радикалов составит примерно 45 ученых» . Кравец полагает, что эти данные вполне адекватны ситуации, «если учесть, что кардинальные научные перевороты случаются весьма редко, а на памяти поколений не приходит более одной научной революции» . И, продолжает он, «круг революционеров в науке весьма узок, но именно это радикальное творческое меньшинство штурмует ее бастионы и готовит почву для нового базиса. Существующий баланс подавляющего числа консерваторов и ничтожно малого количества радикалов является залогом стабильного развития науки».

Революции являются видом новаций и отличаются не столько характером и механизмом своего генезиса, сколько своей значимостью, своими последствиями для развития науки и культуры. Научные революции – это целостная динамическая система, перестраивающая фундаментальные основания и принципы науки (по другому «парадигму» (термин Т. Куна), «исследовательскую программу» (термин Лакатоса), «исследовательскую традицию» (термин Л. Лаудана).