1) Славяно-православная,2) конфуцианская (китайская),3) японская,4) исламская,5) индуистская,6) латиноамериканская,7) африканская.

Хантингтон считает, что атлантисты должны всемерно укреплять стратегические позиции своей собственной цивилизации, готовиться к противостоянию, консолидировать стратегические усилия, сдерживать антиатлантические тенденции в других геополитических образованиях, не допускать их соединения в опасный для Запада континентальный альянс.

Мондиализм. Концепция “мондиализма” возникла задолго до окончательной победы Запада в холодной войны и сводится к постулированию неизбежности полной планетарной интеграции, перехода от множественности государств, народов, наций и культур к униформному миру – One World.

По мере сосредоточения всей концептуальной и стратегической власти над Западом в США, это государство стало главным штабом мондиализма.

Так сложилось три основные мондиалистские организации, о самом существовании которых общественность узнала лишь относительно недавно. Первая – “Совет по международным отношениям” Ее создателем был крупнейший американский банкир Морган. Эта неофициальная организация была занята выработкой американской стратегии в планетарном масштабе, причем конечной целью считалось полная унификация планеты и создание Мирового Правительства. Эта организация возникла еще в 1921 году как филиация “Фонда Карнеги за вселенский мир.

В 1954 году была создана вторая мондиалистская структура – Бильдербергский клуб или Бильдербергская группа. Она объединяла американских аналитиков, политиков, финансистов и интеллектуалов и их европейских коллег.

В 1973 активистами Бильдербергской группы была создана третья важнейшая мондиалистская структура – “Трехсторонняя комиссия” или “Трилатераль” (Trilateral). Она призвана объединять под эгидой атлантизма и США три “больших пространства”, лидирующих в техническом развитии и рыночной экономике.

Теория конвергенции. Первая наиболее пацифистская и “примиренческая” версия мондиализма известна как “теория конвергенции”. Разработанная в 70-е годы группой аналитиков под руководством Збигнева Бжезинского, эта теория предполагала возможность преодоления идеологического и геополитического дуализма холодной войны через создание нового культурно-идеологического типа цивилизации, который был бы промежуточным между социализмом и капитализмом.

Мировое Правительство, которое могло бы появиться на основе “теории конвергенции”, мыслилось как допущение Москвы до атлантического управления планетой совместно с Вашингтоном.

Теории конвергенции были той идеологической основой, на которую ссылались Михаил Горбачев и его советники. При этом за несколько лет до начала советской перестройки аналогичный проект начал реализовываться в Китае. Но геополитические судьбы китайской и советской “перестроек” были различны. Китай настаивал на “справедливом” распределении ролей и на соответствующих сдвигах в идеологии Запада в сторону социализма. СССР пошел по пути уступок значительно дальше.

“Конец Истории” Фрэнсиса Фукуямы. Новой версией мондиализма в постсоветскую эпоху стала доктрина Фрэнсиса Фукуямы, опубликовавшего в начале 90-х программную статью – “Конец Истории”. Ее можно рассматривать как идейную базу неомондиализма.

Фукуяма предлагает следующую версию исторического процесса. Человечество от темной эпохи “закона силы”, “мракобесия” и “нерационального менеджирования социальной реальности” двигалось к наиболее разумному и логичному строю, воплотившемуся в капитализме, современной западной цивилизации, рыночной экономике и либерально-демократической идеологии. Падение СССР знаменует собой падение последнего бастиона “иррационализма”. С этим связано окончание Истории и начало особого планетарного существования, которое будет проходить под знаком Рынка и Демократии, которые объединят мир в слаженную рационально функционирующую машину.

“Геоэкономика” Жака Аттали. Аналог теории Фукуямы среди европейских авторов - Жак Аттали, бывший советником президента Франции Франсуа Миттерана, считает, что в настоящий момент наступает третья эра – “эра денег”, которые являются универсальным эквивалентом ценности. Доминация на всей планете единой либерально-демократической идеологии и рыночной системы вместе с развитием информационных технологий приводит к тому, что мир становится единым и однородным, геополитические реальности, доминировавшие на протяжении всей истории, в “третьей эре” отступают на задний план.

Геоэкономический подход Аттали приводит к выделению трех важнейших регионов

1) Американское пространство, объединившее окончательно обе Америки в единую финансово-промышленную зону.

2) Европейское пространство, возникшее после экономического объединения Европы.

3) Тихоокеанский регион, зона “нового процветания”, имеющая несколько конкурирующих центров – Токио, Тайвань, Сингапур и т.д.

Между этими тремя мондиалистскими пространствами, по мнению Аттали, не будет существовать никаких особых различий или противоречий, так как и экономический и идеологический тип будет во всех случаях строго тождественным.

Существуют более детальные версии неомондиализма. Согласно модели Санторо, в настоящий момент человечество пребывает в переходной стадии от биполярного мира к мондиалистской версии многополярности. Международные институты (ООН и т.д представляются, недейственными и отражающими устаревшую логику двухполярной геополитики. Санторо предвидит, что такая ситуация кончиться периодом цивилизационных катастроф, которые приведут к созданию планетарного государства под эгидой новых международных инстанций (Мировое Правительство).

“Внутренняя геополитика” школа Ива Лакоста. Геополитический ренессанс в Европе связан с деятельностью географа Ива Лакоста. С его точки зрения, геополитические соображения служат лишь для “оправдания сопернических устремлений властных инстанций относительно определенных территорий и населяющих их людей”. Это может касаться как международных отношений, так и узко региональных проблем.

Такая геополитика получила название “внутренней геополитики” (la geopolitique interne), так как она сплошь и рядом занимается локальными проблемами.

Европа ста флагов – Ален де Бенуа. Это направление возникло во Франции в конце 60-х годов и связано с фигурой лидера этого движения – философа и публициста Алена де Бенуа.

Бенуа считал, что принцип централистского Государства-Нации (Etat-Nation) исторически исчерпан и что будущее принадлежит только “Большим Пространствам”. Причем основой таких “Больших Пространств” должны стать не столько объединение разных Государств в прагматический политический блок, но вхождение этнических групп разных масштабов в единую “Федеральную Империю” на равных основаниях. Такая “Федеральная Империя” должна быть стратегически единой, а этнически дифференцированной. Самым законченным воплощением Запада и его цивилизации являются США.

Из этого складывается конкретный проект. Европа должна интегрироваться в “Федеральную Империю”, противопоставленную Западу и США, причем Франция при этом должна ориентироваться на Германию и Среднюю Европу. Относительно СССР (позже России) позиция эволюционировала. Начав с классического тезиса “Ни Запад, ни Восток, но Европа”, они постепенно эволюционировали к тезису “Прежде всего Европа, но лучше даже с Востоком, чем с Западом”.

Европа от Владивостока до Дублина – Жан Тириар. Несколько отличную версию развил другой европейский “диссидент” бельгиец Жан Тириар (1922–1992). С начала 60-х годов он был вождем общеевропейского радикального движения “Юная Европа”.

Жан Тириар строил свою политическую теорию на принципе “автаркии больших пространств” и пришел к выводу, что мировое значение государств Европы будет окончательно утрачено, если они не объединяться в единую Империю, противостоящую США. Так появился проект “Евро-Cоветской Империи от Владивостока до Дублина”. В нем почти пророчески описаны причины, которые должны привести СССР к краху. Важно, что эти тезисы Тириар изложил за 15 лет до распада СССР, абсолютно точно предсказав его логику и причины.

Мыслить континентами – Йордис фон Лохаузен. Очень близок к Тириару австрийский генерал Йордис фон Лохаузен. Лохаузен считает, что политическая власть только тогда имеет шансы стать долговечной и устойчивой, когда властители мыслят не сиюминутными и локальны ми категориями, но “тысячелетиями и континентами”.

Лохаузен отделяет судьбу Европы от судьбы Запада, считая Европу континентальным образованием. Лохаузен считает, что будущее Европы в стратегической перспективе немыслимо без России, и наоборот, России (СССР) Европа необходима, так как без нее геополитически она незакончена и уязвима для Америки.

Лохаузен, как и Тириар, заранее предсказал геополитический крах СССР, который неизбежен в том случае, если он следовал бы своему обычному курсу. Если у атлантистских геополитиков такой исход рассматривался как победа, Лохаузен видел в этом, скорее, поражение континентальных сил.