2.Последующие крестовые походы и поражение Европейцев.

Оправившись от потрясения, мусульманские силы постепенно переходят в контрнаступление. В 1144 г. мосульский атабег (правитель) Имад ад-дин Зенги захватил г. Эдессу, что создало опасность для крестоносных государств, особенно для Антиохии. Римский папа подписал буллу, призывавшую к крестовому походу. Но истинным вдохновителем Второго крестового похода (1147-1149) был глава монашеского ордена цистерцианцев аббат Бернар Клервосский, стоявший, кстати сказать, у истоков создания ордена тамплиеров, самый ярый поборник и защитник католицизма в Европе в первой половине XII в.

Вождями похода выступили французский король Людовик VII и германский король Конрад III. Однако немецкие рыцари были разбиты еще в начале своего движения по Малой Азии (при Дорилее) и, утратив значение самостоятельной силы, примкнули к французскому войску. Так и не достигнув Эдессы, крестоносцы попытались захватить богатый Дамаск, но из-за разногласий между французами и немцами, с одной стороны, и феодалами Иерусалимского королевства - с другой, эта затея провалилась. Поход закончился полным крахом, что больно ударило по престижу католической церкви.

Неудача Второго крестового похода означала, что теперь крестоносцы на Востоке перешли к обороне. Прошло совсем немного времени, и у них здесь появился страшный и сильный враг – султан Египта Юсуф Салах ад-Дин аль Айюби (которого европейцы называли Саладином). В 1187 г. он захватил Иерусалим. Это событие вызвало шок на Западе. Папа Урбан VIII умер от потрясения. В ответ на захват Иерусалима был организован Третий крестовый поход (1189-1192). Он был подготовлен наиболее сильно. В нем принимали участие три короля: Филипп II Август, Ричард I Львиное сердце (Кëр де Лион) и Фридрих I Барбаросса. Судьба последнего из них была очень показательна и уже с самого начала предрекла финал всего предприятия. Фридрих Барбаросса первым выступил в поход на Иерусалим. Но при переправе через горную речку Седеф в Малой Азии он упал в воду и погиб. То ли Барбаросса ударился головой о камни, то ли остановилось сердце в ледяной воде… Этого мы не узнаем никогда. Самое любопытное же состояло в том, что его кости возил с собой в мешке один из ближайших сподвижников погибшего, сам потом умерший в возрасте 20 лет. После этого мешок с костями человека, само имя которого является чуть ли не синонимом завоевателя и символом экспансии, захватнической войны, где-то затерялся… Вот поистине символичный конец человека, чьим именем впоследствии был назван план нападения на нашу страну, звучащий предостережением всем, кто стремится к достижению господства над другими народами.

Исход дальнейших событий с самого начала зависел от взаимоотношений двух из оставшихся королей. С момента самого выступления в поход между ними разгорелось острое соперничество. Точнее сказать, оно было продолжением той борьбы, которую они вели между собой за французские земли Плантагенетов. Филипп Август отправился в поход под давлением общественного мнения (паломничества, к тому же, рассматривались как признак аристократического благочестия), ему хватало забот по укреплению королевской власти и расширению своего домена. С этой точки зрения он был, как полагают, уже королем новой эпохи, эпохи создания централизованных монархий. Напротив, Ричарда Львиное Сердце гораздо меньше заботили внутренние дела, которым он предпочитал внешние захваты. У Плантагенетов были интересы на Востоке. Дед Ричарда был Иерусалимским королем. Во имя целей крестового похода Ричард буквально ограбил Англию, говоря при этом, что продал бы Лондон, если бы нашелся покупатель. Из тех 10 лет, что Ричард был английским королем, он всего-то десять месяцев был в самой Англии.

Не лишне будет заметить, что англичане и французы учли опыт предшествовавших походов и отправились в Святую землю морем, чтобы не нести потери на суше. Впрочем, Ричард отнюдь не собирался ограничиться только морским путешествием. По пути он попытался закрепиться на Сицилии, используя в качестве предлога отстаивание прав своей сестры Иоанны на сицилийский престол. Однако союзники не позволили ему этого сделать. Филипп Август очень ревностно следил за всеми маневрами Ричарда Львиное Сердце, который, тем не менее, захватил все же по дороге остров Кипр, взял тут большие богатства и лишил источника подкрепления осажденную крестоносцами крепость Акру.

Действия Ричарда в Сирии и Палестине по-разному оцениваются исследователями. Одни высоко оценивают его как непобедимого воина, образец рыцарских доблестей (враги его боялись, а матери в этой части Востока еще долгие годы пугали его именем детей), но невысоко отзываются о дипломатических способностях английского короля, который допустил много ошибок и так и не смог захватить Иерусалим. Другие же, напротив, подчеркивают интересные черты в дипломатии Ричарда и его проницательность, как политика и стратега. Например, Ричард Львиное Сердце вынашивал проект династического брака, желая выдать свою сестру за брата Салах ад-Дина, аль-Адила, а внука предводителя мусульман он произвел в рыцари. Это, бесспорно, было новым в мышлении того времени, когда мусульмане рассматривались только как враги (что, как мы увидим ниже, не мешало, все же, иметь с ними важные дипломатические контакты). Отказ от борьбы же за Иерусалим трактуется австрийской исследовательницей У. Кесслер как понимание того факта, что удержать этот город в дальнейшем все равно не удастся. Она полагает, что именно Ричард первым из европейских крестоносных вождей понял, тот факт, что успеха можно добиться, лишь захватив оплот мусульманских сил в данном регионе – Египет. Именно против Египта и был изначально направлен Четвертый (и лишь затем венецианцы сумели изменить направление похода), Пятый и Седьмой крестовые походы.

Что же касается Филиппа Августа, то он через три месяца после прибытия в Палестину, сказавшись больным, отплыл домой. Ричард взял с него клятву, что тот не будет захватывать английские владения во Франции. Но вскоре до Ричарда стали доходить слухи об интригах Филиппа и его собственного брата, принца Джона. Боясь потерять престол и владения во Франции (что все же оказалось важней всего!) Ричард был вынужден бросить палестинские дела и отплыл в Англию. По дороге он попал в плен к австрийскому герцогу Леопольду, не забывшему нанесенного ему оскорбления Ричардом на Востоке, а затем продан германскому королю Генриху VI, с которым Филипп Август заранее договорился о совместных действиях против Ричарда Львиное сердце. Лишь через два года мать, Алиенора Аквитанская, выкупила сына из плена.

Таким образом, и Третий крестовый поход закончился провалом из-за раскола в стане крестоносцев и внутренней слабости латинских государств на Востоке. Действия Ричарда Львиное Сердце, которому удалось отстоять для иерусалимского короля лишь прибрежную полосу между Тиром и Яффой и добиться права для христианских паломников в течении трех лет без оружия посещать Иерусалим для поклонения святым местам, лишь отсрочили падение этих государств. Опыт похода показал, что те цели, которые ставило перед собой крестоносное воинство и его идейные вдохновители, оказались недостижимыми и крах восточных завоеваний европейцев был лишь вопросом времени.

И все же, возвращаясь, еще раз к личности Ричарда Львиное Сердце, нужно сказать, что несмотря на конечные неудачи его действий на Востоке и констатацию того факта, что его соперник, Филипп Август, в большей степени действовал в духе перспектив европейской политики, Ричард, оставаясь олицетворением эпохи рыцаря эпохи феодальной раздробленности, проявил в своей личности то, что, хотя бы отчасти отличало в будущем европейца эпохи Великих географических открытий – высокую пассионарность, кипучую энергию, направленные на открытие новых горизонтов, хотя бы и ради приключений, стремление вырваться за пределы своего феодального мирка. Стремление же к созданию «всемирной» англо-французской державы Плантагенетов предвосхищало «мировые империи» раннего нового времени.

В XIII в. крестовые походы все более теряли религиозную окраску. Весьма примечательно, что их организаторы все активнее обращались за дипломатической и военной поддержкой к могущественным нехристианским силам на Востоке (монголо-татарам), стремясь найти союзников в борьбе с мусульманами. Ярче всего отрицательные стороны крестовых походов выразились в Четвертом крестовом походе (1202-1204). Деятельную роль в нем сыграла торговая республика Венеция. Ее правитель, дож Энрико Дандоло, вступив в сговор с вождями рыцарских отрядов (французов, немцев, итальянцев) сумел изменить направление похода. Осенью 1202 г. крестоносцы завоевали христианский город Задар в Далмации, а затем 12 апреля 1204 г. с фактического благословения папы Иноккентия III, оранизатора этого похода, захватили Константинополь, хотя первоначально явились сюда под благовидным предлогом – восстановлением на престоле императора Исаака II Ангела, за которое его сын пообещал крестоносцам огромную плату. Но плата так и не было выплачена. Денег в казне не было. За прошедшее столетие Византия настолько ослабела, что утратила и средства и флот. Тогда крестоносцы сами взяли «причитающееся». 10 или 15 тысяч «христовых воинов» захватили величайшую столицу христианского мира и подвергли ее жесточайшему разграблению. При этом сопротивления горстке грабителей практически оказано не было. Более того, когда константинопольские беженцы (среди которых был и историк Никита Хониат) шли из города в провинцию, то подвергались насмешкам и издевательствам местного населения. Константинопольский режим настолько прогнил и оторвался от народа, что подданные империи радовались его падению и страданиям жителей главного имперского города. После этого, когда папство руками крестоносцев сумело, наконец, победить своего давнего соперника и установить (хотя и временно) свое господство над православной церковью (правда, фактически, лишь над определенной ее частью), на обломках Византийской империи возникла т.н. Латинская империя, включавшая земли на Балканах и в Малой Азии. Она просуществовало до 1261 г.

Остальные крестовые походы были в целом неудачны. Поражением закончился Пятый поход против Египта (1217-1221), недолговечным оказался успех Шестого похода (1228-1229), когда императору Фридриху II удалось ненадолго возвратить корону иерусалимских королей, да и то не силой оружия, а путем искусной дипломатии. В 1244 г. Иерусалим был завоеван мусульманами на долгие века. Во время Седьмого крестового похода (1248-1254) против Египта французский король Людовик IX попал в плен к мусульманам и был освобожден за громадный выкуп. Наконец, в 1270 г., во время Восьмого крестового похода этот же государь попытался захватить Тунис – территорию, которая лежала почти на противоположном Франции берегу Средиземного моря. Тем самым французы предвосхитили свои будущие колониальные захваты XIX в. И сам король, почти вся его семья и большая часть войска погибли там во время эпидемии чумы. Наконец, 18 мая 1291 г. крестоносная эпопея, длившаяся около 200 лет, завершилась с падением последней крепости крестоносцев на Востоке – Акры.

Итак, к концу XIII в. крестовые походы на Восток сошли на нет, хотя идеология и практика крестоносного движения были еще живы. В конце XIV – первой половине XV в. крестоносные войска выступали против турок-османов, чехов-гуситов, поляков и литовцев (чаще всего терпя при этом сокрушительные поражения), опираясь на поддержку папства. О крестовых походах же в Палестину говорили много, но уже никто не отправлялся в Святую землю с оружием в руках (настроения людей, не желавших идти на Восток, отражены в «Споре крестоносца и некрестоносца» поэта XIII в. Рютбефа). Европейцы, по-прежнему желая совершить паломничество, приобрести свидетельство, «памятку», о пребывании в святых местах, не стремились более остаться там. Между тем, без расширения притока выходцев из Европы и стремления к закреплению в Палестине о сохранении этих владений не могло быть и речи.

Военное сотношение сил крестоносцев и мусульман дискуссионно. Выше приводились цифры, говорящие о численности вооруженных сил Иерусалимского королевства. Одни отечественные историки расценивают, как свидетельство слабости самого значительного из крестоносных государств. Однако другие приводят данные, согласно которым численность армий на Ближнем Востоке не превышала 20 тыс. человек, т.е. была такой же, как и у Иерусалимского королевства (А.С. Юнусов). Более того, по их утверждению, войско победителя крестоносцев Салах ад-Дина состояло всего из 8-12 тыс. человек. Напротив, по мнению некоторых современных сирийских военных историков, в XII в. армии мусульманских государств региона насчитывали 60-100 тыс. чел. и превосходили европейских завоевателей организационно-тактическими качествами и вооружением, более подходящими для местных условий.

На наш взгляд, неудачи крестоносцев коренились, прежде всего, в отсутствии единства в их среде, постоянной вражде между собой, отрицательном отношении к ним местного населения, отсутствии решающего перевеса над мусульманами, которые цивилизационно еще превосходили европейцев. То, что крестоносное движение на Восток выдохлось к концу XIII в., обусловлено и внутриевропейскими причинами. Экономические и политические реалии в Западной Европе через два столетия после начала походов сильно изменились. У европейцев теперь хватало дел у себя дома, как в области экономики, так и в области политики. Бурный прогресс производительных сил, дальнейшее развитие и рост городов, товарных связей между городом и деревней, сельского хозяйства («внутренняя колонизация», ликвидация барской запашки), демографический подъем – привели к тому, что в конце XIII – XV в., как полагали некоторые отечественные ученые-медиевисты, обогнала Азию и страны Мáгриба. В Европе, вставшей на путь возникновения централизованных монархий, стали складываться основы прединдустриального общества.

Крестовые походы имели, на наш взгляд, ко всем этим переменам прямое отношение. Правда, их итоги для Западной Европы оцениваются разными специалистами неоднозначно. Например, видный французский историк Жак Ле Гофф отрицательно, скептически отзывается об их последствиях, говоря, что «святые земли … отнюдь не были источником хороших или плохих заимствований». По его мнению, крестовые походы никак не повлияли ни на развитие торговли Запада и Востока, не дали Западу никаких технических новшеств, или культурных ценностей, которые распространились в Европе независимо от походов и т.п. Учреждения же крестоносцев в Палестине он даже посчитал «первым опытом европейского колониализма». Апофеозом его рассуждений является фраза, достойная полного цитирования: «И я не вижу ничего иного, кроме абрикоса, который христиане, возможно, узнали благодаря крестовым походам».

Историк в определенной степени прав, но в то же время он сильно сгустил краски. Разумеется, нельзя не указать на такие отрицательные последствия походов, о которых Ле Гофф почему-то не упомянул, как гибель сотен тысяч людей, растрачивание впустую огромных денежных, материальных средств (на один только VII крестовый поход Людовик IX потратил сумму, равную четырем годовым доходам государства!), усиление феодальной эксплуатации (для финансирования Третьего крестового похода в Англии и Франции была введена т.н. «саладинова десятина»), уничтожение и разграбление замечательных культурных ценностей (например, при взятии Константинополя) и т.п. Связи между Востоком и Западом, в самом деле осуществлялись через средиземноморские страны и помимо походов. Например, термин «гибеллины» по новой версии восходит к арабскому слову «джебель» («джибиль»), т.е. гора. А ведь именно труднодоступными горными замками на Сицилии в XII-XIII вв. владели представители династии германских императоров из рода Штауфенов, сторонников которых и называли в Италии гибеллинами. Причем, как утверждают некоторые востоковеды, Штауфены были арабофилами. Это говорит о мощном влиянии арабо-исламской культуры в европейском Средиземноморье на исходе крестовых походов и распространении этого влияния по всему Аппенинскому полуострову.

Тем не менее, крестовые походы оказали немаловажное влияние на общественно-политическое, экономическое и культурное развитие Европы, так как сыграли роль ускорителя, катализатора процессов, вызревавших там ранее. Уход на Восток и гибель там наиболее воинственной, пассионарной, части рыцарства и сепаратистски настроенных сеньоров содействовал усилению централизации в тех странах, где эта тенденция наметилась (на это, указывает, например, Жорж Дюби). Крестовые походы отчасти оказали влияние на положение крестьянства, поскольку содействовали переходу на денежную ренту и освобождению от личной зависимости. Усилилась роль европейских (особенно итальянских) купцов в средиземноморской торговле, хотя к концу XIII в. Венеция и Генуя потеряли свои опорные пункты на сирийско-палестинском побережье, но «еще длительное время в их руках оставалась огромная колониальная держава, которую денежные люди североитальянских республик сумели создать, помогая крестоносному движению в его завоеваниях» (М.А. Заборов).

Немало нового почерпнуло во время походов на Восток феодальное воинство. Европейцы научились делать прочные наружные стены для своих крепостей и защищать эти стены угловыми башнями. Сами башни из квадратных в плане стали круглыми, что повысило обороноспособность рыцарских замков, которые стало труднее разрушать с помощью стенобитных орудий. Появились «концентрические крепости», которые имели два оборонительные пояса. Самой замечательной из таких крепостей был уже упоминавшийся Крак де Шевалье, построенный госпитальерами в Палестине. Там же, на Востоке, были позаимствованы были заимствованы такие новые военные средства, как стенобитная машина «петрария» и «греческий огонь». Немало позаимствовали друг у друга воины Запада и Востока. В XI-XII вв. выработались правила рыцарских поединков, общие для феодального воинства обеих сторон: известно немало случаев, когда западноевропейские рыцари приглашали мусульман на свои турниры. Еще в конце XI – начале XII в. на Востоке образовались военно-религиозные ордена (Раххасийа, Шухайнийа, Халилийа, Нубувийа). Накануне крестовых походов большую деятельность развернул в Сирии и Палестине орден исмаилитов. Все эти организации, по-видимому, оказали влияние на возникновение духовно-рыцарских орденов западноевропейцев.

Знакомство с бытом восточных стран содействовало переменам в образе жизни сеньоров Запада, который стал более прихотливым. Ведь они вернулись с новыми потребностями - в пище, одежде, украшениях, отделке вооружения и т.п. Средства на все это добывались не только при грабеже восточных городов, но и выкачивались из крестьян, которые, как уже говорилось, должны были теперь все чаще вносить сеньору денежные платежи, втягиваться в связи с городским рынком.

Одним из последствий участия феодалов в крестоносном движении было повышение их уровня классового самосознания. Борьба за единые цели и вместе с тем сопровождавшие ее конфликты с крестьянством способствовали развитию сознания своей принадлежности к единому общественному слою, своей социальной привилегированности, особых интересов, требующих от рыцарства более высокого уровня сплоченности.

Нельзя упускать из виду и те культурно-интегративные процессы, которые шли в самом Восточном Средиземноморье между крестоносцами и местным населением. Вспомним, например, синтезный характер феодализма в крестоносных государствах. Крайне важны и свидетельства Фульхерия Шартрского, указавшего на интереснейшие факты культурной адаптации пришлых европейцев в Сирии и Палестине (в том числе, межэтнические браки), опыт которых был важен для общего процесса взаимодействия Востока и Запада на путях истории, Усамы ибн Мункыза, писавшего о благотворном влиянии на франков длительного общения с мусульманами. Кстати сказать, жизнь последнего прошла почти в непрерывных сражениях с крестоносцами. Это, однако, не мешало ему относиться к ним с большим уважением и ладе дружить со многими из них, в том числе с членами ордена тамплиеров. Это была дружба представителей одного социального слоя, своего рода классовая солидарность, ибо только на равных себе могли распространяться правила рыцарства, известного и Западу и Востоку. В этом отношении весьма показателен пример из «Парцифаля», где отец главного героя, Гамурет, отправляется Восток, чтобы помочь своему другу, халифу Багдадскому, и гибнет там. А в разгар битвы под Яффой сын Салах ад-дина, Сайф ад-Дин, прислал Ричарду Львиное Сердце двух боевых коней взамен павшей лошади английского короля. В том же году Ричард возвел сына Сайф ад-Дина в рыцарское достоинство. Еще важнее то, что через несколько лет после третьего крестового похода высшие слои германского общества уже были готовы к восприятию идей о равноценности западной и восточной культур. Поэтому вряд ли стоит очень уж удивляться брачному проекту Ричарда Львиное Сердце, когда правящие слои могли смириться с идеей заключения брака с врагом, гарантировавшим им выживание.

Противоречивыми были последствия крестовых походов для католической церкви, которая первоначально укрепила свой моральный авторитет, но затем проявившиеся корыстные интересы католицизма и папства способствовали упадку их престижа.

Но важно не только то, что было перечислено выше. Сам факт крестовых походов со всей очевидностью показал растущий динамизм европейского общества (присущий ему на цивилизационном уровне), его тенденцию, имеющую далеко идущие последствия, к выходу за свои привычные рамки, к освоению мирового пространства. Крестовые походы были крупномасштабной попыткой европейцев закрепиться в стратегически важном районе Ближнего Востока – Восточном Средиземноморье, своеобразным прорывом на Восток, который столкнул лицом к лицу два мира – христианский и мусульманский. В периодизации всемирной истории, предложенной кафедрой всеобщей истории АГПИ (В.Б. Виноградов, С.Л. Дударев, Е.И. Нарожный) они расцениваются как интегративная экспансия, которая послужила прообразом Великих Географических открытий. Между крестовыми походами и началом географических открытий есть немало общего. Это и их военный характер, когда на завоевание земель в Новом и Старом свете отправились обедневшие испанские и португальские дворяне, и религиозные лозунги борьбы за распространение «истинной веры» среди «нехристей». О преемственности открывателей Нового Света с крестоносцами говорит и такой факт: Христофор Колумб открыл Америку под флагом тамплиеров – белым полотнищем с красным восьмиконечным крестом.

Конечно, в основе Географических открытий лежали уже качественные изменения в недрах европейского общества и их нельзя прямолинейно сравнивать с крестовыми походами, однако походы были той важной ступенькой к возникновению всемирной истории, подлинным трамплином которой были Великие географические открытия.

Лекция 4. Столетняя война между Англией и Францией.

1. Предпосылки и причины войны

2. Основные этапы войны

Термин «Столетняя война» весьма условен и относительно молод. Сами участники или современники Столетней войны его никогда не использовали. В сегодняшней историографии принято считать, что Столетняя война (1337 – 1453 гг.) продолжалась «с перерывами» сто шестнадцать лет. При этом игнорируется тот простой факт, что в 1453 году – «официальная» дата окончания войны – завершились лишь боевые действия на материке.

В действительности, термин «Столетняя война» объединяет в себе целый узел последовательно или одновременно происходивших конфликтов, среди которых можно выделить четыре самостоятельных англо-французских войны, англо-шотландские войны, войны Арагона с Кастилией, Франции с Наваррой, Священной Римской империей, а также со своими мятежными административно-экономическими субъектами – Фландрией, Анжу, Бретанью и Бургундией.