Фонология

(от греч. phōnē — звук и logos — слово, учение) — раздел языкознания, изучающий структурные функциональные закономерности звукового строя языка. Этим Ф. как семиотич. дисциплина отличается от собственно фонетики, изучающей речь в ее физическом, акустико-артикуляционном acпекте; внутр. связанность (неавтономность этих дисциплин отражается в назывании Ф. функциональной фонетикой (А. Мартине); иногда термин «фонетика» употребляется как родовой, покрывая то, что относится к Ф. Как и др. термины, обозначающие разделы лингвистики («грамматика», «морфология», «синтаксис»), термин «Ф.» одновременно означает и определ. фрагмент (ярус языковой системы, т. е. применяется и к объекту изучения, и к его науч. модели.

В целом можно сказать, что Ф. изучает различия и тождество звуковых элементов языка, значимое в плане выполнения ими трех функций — дистинктивной, делимитативной и кульминативной. Важнейшая из них — дистинктивная (различит.) функция связана с фонетич. опознаванием и семасиологич. отождествлением (отличением) значимых единиц языка — слов, морфем. В соответствии с этим дистинктивная функция может расщепляться на перцептивную (опознавательную) и сигнификативную (смыслоразличительную) функции; в сфере перцептивной функции звуковые элементы связаны отношением контраста, в сфере сигнификативно функции — отношением оппозиции. Первые принадлежат одному инварианту в качестве его вариативной области; вторые принадлежат разным инвариантам Напр., в исп. яз. звуки [b] — [β] и [d] — [ð] находятся в отношении контраста, а [b] — [d] и [β] — [ð ] — в отношении оппозиции. Делимитативная (разграничит.) функция связана с сигнализацией границ слов и морфем: звуковые элементы могут использоваться как пограничные сигналы — положительные (сигнал наличия границы, или стыка) и отрицательные (сигнал отсутствия границы). Это оказывается возможным благодаря разл.

oгpaничeниям на встречаемость тех или иных звуковых элементов в речевых последовательностях. Напр., начало слова отмечено фиксиров. ударением в чеш. яз. и кнаклаутом (твердым приступом) в нем. яз. (примеры положит. пограничных сигналов); в исходе слова невозможен любой шумный согласный (кроме s) в др.-греч. яз. и долгий гласный в языке ганда, поэтому шумные согласные в др.-греческом и долгие гласные в ганда служат отрицат. пограничными сигналами, указывая на отсутствие конца слова. Единицы, обозначающие морфемный и словесный стык, называют диэремами (М. В. Панов). Кульминативная функция состоит в обеспечении целостности и выделенности слова; это достигается напр., благодаря ударению или сингармонизму.

Звуковые единицы, изучаемые в Ф., бывают разл. видов в соответствии с уровнями анализа. В Ф. различа­ются 2 уровня — сегментный и суперсег­ментный (просодический). Сегментный уровень содержит единицы, вы­деляемые на основе т. наз. двойного лингвистич. членения (сегментации) — с опорой на план содержания [пред­ложение — синтагма (словосочетание) — словоформа — морфа — фонема] и с опорой на план выражения [фраза — фонетич. слово (речевой такт) — слог — звук]. Единицы второго ряда в целом выступают по отношению к единицам пер­вого ряда как их реализация в речи, хотя однозначного соответствия между ними нет. Суперсегментный уровень содержит единицы, определяе­мые относительно сегментных единиц, превышающих минимальную, в связи с чем говорят о просодии слога, слова, фразы (см. Акцентология).

Осн. фонологич. единица сегментного уровня — фонема, образующая мини­мальный и предельный линейный эле­мент языка (для нек-рых языков Юго-Вост. Азии функционально минимальной считается более крупная единица — силлабема, соответствующая в фо-ветич. отношении слогу «фонемных» языков); подраздел Ф., занимающийся теорией я описанием фонем, иногда на­зывают фонемикой (этот термин порой неправомерно распространяется на всю Ф.). Фонемная сегментация ре­чевых последовательностей — это про­цедура превращения звукового конти­нуума в последовательность дискретных единиц, носящая условный характер, т. к. фонемы обычно не совпадают с те­ми физич. сегментами, к-рые трактуют­ся как их реализации. Подобно др. еди­ницам языка, фонемы имеют два спосо­ба существования — в системе и в текс­те, в связи с чем различаются фонологич. парадигматика и фонологич. синтагмати­ка (см. Система языковая). Центр. по­нятие фонологич. парадигматики — оп­позиция фонем, фонологич. синтаг­матики — позиция фонемы в со­ставе семиологич. и фонационных еди­ниц: первые (морфемы) являются кон­текстом семиотич. функционирования фонем, вторые (фонетич. слово, слог) — контекстом их фиэич. реализации. По­зиция в целом определяется как условие реализации фонем в плане сохранения ими своей тождественности (отличимо­сти). Существуют 2 типа позиций — конститутивные (определяющие реали­зацию фонем в зависимости от их места в структуре более крупной единицы, напр. в ударном или безударном слоге слова) и комбинаторные (определяющие реализацию фонем в зависимости от их непосредств. фонетич. окружения, напр. гласные после твердых и мягких соглас­ных в рус. яз.). С функциональной т. зр. различаются сильные и сла­бые позиции, в зависимости от того, способствуют ли они или затрудняют вы­полнение фонемой сигнификативной и перцептивной функции (см. Московская фонологическая школа).

При фонологич. описании языка синтагматич. идентификация фонем пред­шествует их парадигматич. упорядоче­нию. Фонемная идентификация осуще­ствляется на основе позиционного анализа звуков, приводящего к группировке их в альтернационные ряды (ряды взаи­моисключающих в одной и той же позиции звуков), каждый из к-рых представляет отд. фонему (см. Чередование), и субституционные ряды (ряды взаимо­заменяемых в одной и той же позиции звуков), представляющие разные фонемы. Напр., в формах [дом] — [да­мá] и [том] — [тамá] звуки д — т входят в субституционный ряд, реали­зуя фонемы [т] — [д], маркирующие различие слов, а звуки о — а пер­вого слога входят в альтернационный ряд, образуя позиционные разновидности фонемы [о]. Важное место в синтагматич. Ф. занимает фонотактика — выявление закономерностей сочетания фонем; эта задача нередко решает-:я с привлечением аппарата статистич. анализа.

Фонологич. парадигматика строятся как система фонемных оппозиций, среди к-рых выделяются 2 осн. типа — дизъ­юнкции (противопоставления по неск. основаниям) и корреляции [противопоставления по одному основа­нию). Напр., в англ. sin ‘грех’ — win ‘выиграть’ оппозиция [s] : [w] дизъюнк­тивна, а в tale ‘рассказ’ — dale ‘долина’ аппозиция [t] : [d] коррелятивна. Кор­реляции образуют ядро фонологич. системы, они обычно пропорциональны, г. е. охватывают целые серии фонем (напр., корреляция по глухости — звон­кости), и во мн. языках подвержены ней­трализации, т. е. синтагматич. снятию противопоставленности. Оппозиции могут оцениваться с т. зр. их функциональной нагрузки, мерой к-рой является как чис­ла миним. пар, т. е. число слов (морфем), различаемых только данной парой фо­нем, образующих оппозицию, так и чис­ло мест (позиций), занимаемых членами оппозиции в синтагматич. цепи.

Анализ оппозиций осуществляется с по­мощью набора преим. бинарных раз­личительных признаков [РП], физич. субстратом к-рых является артикуляционные и/или акустич. свойства звуков (напр., огубленность — неогубленность, резкость — нерезкость и т. п.). По своему проявлению РП делятся на ингерентные (ограниченные фонемой) и просодические (проявляющиеся в сегментах, превышающих фонему). Это деление условно, т. к. один и тот же признак может в одном языке быть ингерентным, в др. языке — просо­дическим (суперфонемным). Напр., дол­гота — ингерентный РП гласных в нем. яз. и просодический (слоговой) — в балт. языках. В практике лондонской школы мн. РП, обычно трактуемые как ингерентные (аспирация, назализация, глоттализация и др.), получают супрафонемную трактовку как просодии.

Существует также функциональная классификация РП на дифференциаль­ные (обеспечивающие противопоставлен­ность данной фонемы хотя бы одной дру­гой) и интегральные (не создающие фо­немной оппозиции). Один и тот же при­знак может быть дифференциальным для одних фонем и интегральным для других; напр., глухость в рус. яз. диф­ференциальна для [к] (есть оппозиция : [г]) и интегральна для [х]. Иногда в аналогичном значении употребляются понятия релевантных (существенных) — нерелевантных (несущественных) при­знаков, однако это не вполне корректно, г. к. интегральные РП не менее сущест­венны для описания фонологич. системы, чем дифференциальные (это особенно ясно проявляется, напр., при описании фонологич. интерференции). В др. аспекте можко говорить о необходимых и избыточных РП: первые, в отличие от вторых, не предсказываются автоматически по другим признакам. Напр., в рус. вокализме признак огубленности однозначно предсказывает признак заднерядности (парадигматич. избыточность); такие отношения признаковой детерминации наблюдаются по языкам и для синтагматики (фонотактики). В операциональном плане различают первичные РП (имеющие реальный физич. субстрат) и покрывающие РП (обобщенные признаки, охватывающие неск. первичных). Напр., в концепции Дж. Фоли фигурирует покрывающий РП силы, охватывающий первичные РП места и способа образования согласных; с помощью таких РП достигается более четкая и простая формулировка правил, описывающих фонетич. процессы в синхронии и диахронии. Природа и структура РП, возможности их иерархич. упорядочения в типологич. плане — одна из главных дискуссионных тем в Ф. 70—80 гг. 20 в.

Принципы сегментной Ф. в целом применимы и к суперсегментному уровню, для к-рого нет, однако, столь лее общепризнанной единицы, как фонема. Иног­да пользуются общим понятием «про­содема», предлагались более конкрет­ные единицы — интонема (для интона­ции), тонема (для тона), стронема (для ударения), хронема (для долготы), но в употреблении остались лишь два пер­вых термина. Трудности выделения су­персегментных единиц обусловлены тем, что материально они часто эквивалент­ны одному признаку (напр., долгота высота тона), тогда как фонема — всег­да комплекс признаков. Закономерности суперсегментного уровня изучены по язы­кам меньше, чем сегментного.

Спорным в Ф. является понимание ее статуса среди др. разделов лингвисти­ки. Для одних школ и направлений ф. автономна (лондонская школа, ленинградская фонологическая школа, аме­риканская дескриптивная лингвисти­ка), для других — в той или иной сте­пени подчинена грамматике (моск. фоно­логич. школа, генеративная лингвисти­ка); признание автономности Ф. ведет к выделению особого раздела — морфо­нологии со своей единицей — морфонемой. По-видимому, степень автономности Ф. может ставиться в зависимость от типа языка: для флективных языков связанность Ф. с грамматикой белее ор­ганична, чем, напр., для изолирующих.

Ф. зародилась в России в 70—80-х гг., 19 в., создатель Ф. — И. А. Бодуэн де Куртенэ (см. Казанская лингвистическая школа); в формировании обшей теории Ф. велика роль Л. В. Щербы, Н. Ф. Яковлева, Н. С. Трубецкого, Р. О. Якобсона. Как самостоят. дисцип­лина окончательно оформилась в 30-х гг. 20 в. в Европе (пражская лингвисти­ческая школа, лондонская школа Д. Джоунза) и в США (как раздел дескрип­тивной лингвистики). В СССР сложились две школы — ленинградская (Л. В. Щерба, Л. Р. Зиндер, М. И. Матусевич, Л. В. Бондарко и др.) и московская (Р. И. Аванесов, В. Н. Сидоров, П. С. Куз­нецов, А. А. Реформатский, Панов и др.), осн. различие между к-рыми со­стоит в том, что для первой в центре вни­мания находится различение звуковых оболочек значимых единиц языка, а для второй — тождество этих единиц. По­этому идентификация фонем в ленингр. школе опирается на фонетич. самотождественность, а в московской — на семиотич. самотождественность фонем как компонентов морфем. К 30-м гг. 20 в. относится и зарождение диахронич. фонологии как результата переноса фонологич. принци­пов в ист. фонетику на базе системного подхода к языку. Для развития диахронич. Ф. первостепенную роль сыграли работы Е. Д. Поливанова и Якобсона, позже значит. вклад внес А. Мартине. В СССР теория диахронич. Ф. разви­вается в трудах М. И. Стеблина-Каменского, В. Я. Плоткина, Г. С. Клычкова, М. В- Раевского, а на основе концепции моск. фонологич. школы — В. К. Жу­равлевым, О. С. Широковым, Л. Л. Касаткиным. За рубежом в диахронич. Ф. широко проникли идеи генеративной Ф., к-рая в США возникла как попытка преодоления структуралистского схе­матизма и статичности дескриптивной лингвистики. В центре внимания гене­ративной Ф. — правила преобразования исходных символов морфем в фонетич. запись; осн. единица, на к-рой базиру­ются правила, — РП. Генеративная ф. в ее каноничном виде создана Н. Хомским и М. Халле (1968), но сразу же по­явились ответвления и контртеории, под­вергающие пересмотру основы генеративизма в Ф., в результате чего в 70-х гг. 20 в. сложилась т. н. естественная фонология, также представленная разл. течениями. Ее осн. принцип — ориентация на реального, а не идеаль­ного говорящего, а отсюда — разработка правил, лишенных абстрактных допуще­ний (т. наз. глубинных единиц) и опери­рующих наблюдаемыми элементами. Генеративная и естеств. Ф. нашли сто­ронников и в Европе, но в целом здесь господствуют разновидности Ф., близ­кие к пражской.

В. А. Виноградов.