Глава 9 современная естественно-научная картина мира с позиции физики р. Фейнман

Природа — сфинкс. И тем верней своим искусом губит человека, что, может статься, никакой от

века

загадки нет и не было у ней.

Ф. Тютчев

В заключение можно отметить, что физический аспект лежит в основе всего естествознания. Развитие физики показывает, что происходит непрерывное движение от понимания отдельных, частных проблем ко все более общим законам природы. Появле­ние релятивистской механики Эйнштейна отнюдь не отменило классическую физику Ньютона. Последняя оказалась следствием механики Эйнштейна при условии, что скорости движения малы по сравнению со скоростью света. Законы макроскопической механики являются следствием законов квантовой механики, управляющих микромиром.

На эмоционально-лингвистическом уровне можно в шутку сказать, что Ньютон внес «новый тон» (new tone) в описание ди­намических законов природы или вообще построил целый «но­вый город» в современной для того времени физике (new town), оправдывая тем самым свою знаменитую фамилию Newton. А на то, что соответствующие фундаментальные законы природы во­обще должны представлять собой нечто принципиально единое и незыблемое как некий монолит или один-единственный крае­угольный камень, или короче — просто один камень (ein Stein), — на это обратил должное внимание как раз Эйнштейн, опять-таки как бы оправдывая, словно по воле Провидения, свою столь же знаменитую фамилию Einstein [101].

В современной постнеклассической физике замечено, что с каждым новым шагом развития ее основные законы и теории как бы упрощаются, становятся более фундаментальными. Как сказал А. Мигдал, «в науке в отличие от искусства глубокая мысль выигрывает от упрощения». Естественно, новая теория должна переходить в старую в тех условиях, для которых эта ста­рая теория была установлена. Это позволяет отделять, согласно М. Гелл-Манну, возможное от еще не изученного. Ученый дол

­

жен быть непредвзятым и отказываться от привычных представ­лений только тогда, когда новые представления не противоречат установленным фактам. Все большее число известных ранее за­конов и положений становится следствием более общих. При этом старые утверждения, как часть новых, можно вывести, опи­раясь на законы формальной логики. Например, по мере разви­тия физики число фундаментальных взаимодействий и фунда­ментальных частиц уменьшилось. Почему это происходит, не совсем понятно, но это исторический факт, который интуитивно еще в XIV в. был осознан францисканским монахом и филосо­фом У. Оккамом и получил название принципа бритвы Оккама. Его утверждение гласит: «Чем ближе мы находимся к некоторой истине, тем проще оказываются законы, выражающие эту исти­ну» или: «не приумножай сущностей сверх необходимого», т.е. объ­ясняй факты простейшим способом. Это одна из аксиом науки. Возможно, число законов природы конечно, но способы позна­ния их, т.е. наука, остаются при этом бесконечными. Как сказал Р. Фейнман: «Может быть, вещь проста только тогда, когда ее можно исчерпывающим образом охарактеризовать несколькими различными способами, еще не зная, что на самом деле ты гово­ришь об одном и том же». Кроме того, познанные законы приро­ды показали, что установление рамок, границ,' в пределах кото­рых действует та или иная физическая модель, также является своего рода фундаментальным законом. Как сказал JI. Ландау: «Главное в физике — это умение пренебрегать». По существу, все физические теории, основанные на предыдущих, надежно уста­новленных и объясненных наукой наблюдениях, сузили круг тех вопросов, которые можно задавать природе. Как справедливо указывалось в [85], «осознание новых ограничений стало признаком фундаментальных теорий».