В) Покрывать голову женщине – требование здравого смысла (11, 13–16)

Стих 13. В вас самех судите, лепо ли есть жене откровенней Богу молитися?

Обращается наконец Апостол к естественному чувству, или смыслу. Опять предоставляет им самим судить о сказанном, подобно как поступил в беседе об идоложертвенном. И внушает нечто страшное: «Здесь, говорит, оскорбление касается Бога; впрочем, не говорит этого прямо, а выражается снисходительнее и прикровеннее: лепо ли есть жене откровенней Богу молитися? » (святой Златоуст). Речь обращает к одной жене, чем показывает, что и все предыдущее было говорено преимущественно для вразумления ее, хотя там слово касалось и мужа.

Стихи 14 и 15. Или и не самое естество учит вы, яко муж убо аще власы растит, безчестие ему есть; жена же аще власы растит, слава ей есть; зане растение власов вместо одеяния дано бысть ей.

«Если жена вменяет себе в честь иметь волосы, отнятие же их почитает бесчестием, то пусть рассудит, как бесчестит она Давшего волосы, приступая (к Нему в молитве) не с подобающею стыдливостию и честию» (Феодорит). «Как в других многих местах всегда он употребляет общеизвестные доказательства, так и здесь обращается к общеизвестному обычаю и сильно пристыжает слушателей, получающих от него наставления, в том, что они могли знать и из обыкновенного обычая, ибо это не безызвестно и варварам» (святой Златоуст).

Но ведь речь идет о покровении головы покровами, а приводимый обычай говорит о ращении волос. Какая связь? – Связь эту прежде указал Апостол, когда сказал, что без покрова быть жене то же, что быть остриженной. А теперь то же с противоположной стороны высказывает: без покрова быть жене то же, что быть остриженной, и с покровом,– то же что растить волосы. Как растить волосы – слава жене, так и покрывать главу – слава. «Но скажешь: если ращение власов вместо одеяния дано жене, то для чего прибавлять к одному одеянию другое? – Для того, дабы показать подчинение не только по природе, но и по произволению. Природа наперед установила, чтобы ты была покрытою, а ты приложи нечто от себя, дабы не показалось, что ты нарушаешь законы природы, ибо противиться не только нам, но и природе, есть знак великого бесстыдства» (святой Златоуст).

Стих 16. Аще ли кто мнится спорлив быти, мы таковаго обычая не имамы, ниже церкви Божия.

«Поелику писал к охотникам философствовать, которые имели обычай посредством силлогизмов свои мысли отстаивать, а чужие опровергать, то говорит им: не время ныне спорить. Кто будет бесстыдно восставать против сказанного, то мы и церкви Божии не имеем такого обычая. Какого? – Спорить; но охотно покоряемся распоряжениям учителей, нимало им не возражая» (Экумений). «Мы, говорит, не имеем такого обычая, чтобы спорить, состязаться и противоречить. Не останавливаясь на этом, прибавляет: ниже церкви Божия, внушая, что не повинуясь, они враждуют и противятся всей вселенной. Следовательно, противление есть знак упорства, а не рассудительности» (святой Златоуст).

Или такое у Апостола течение речи. Он говорит как бы: я доказывал, убеждал, объяснял, что женам в церкви должно быть с покрытою головой; для внимательных и рассудительных достаточно сказанного. Но если кто поднимет спор, будет изобретать возражения, такому скажу: нечего спорить; дело решенное, мы и все Церкви Божии такого обычая не имеем, то есть обычая, чтоб женщины являлись в церкви с непокрытою главой. Брось возражения и покорись общему голосу. Святой Златоуст и заключает свое об этом слово: «Если тогда коринфяне противоречили этому закону, но теперь приняла и сохраняет его вся вселенная. Такова сила Распятаго!» Это второе мнение прилагают Экумений, Феофилакт и Феодорит. Последний пишет: «Слова сии достаточны к тому, чтобы пристыдить и крайне спорливых», ибо Апостол показал, что такое мнение не его одного, но и всех Церквей Божиих.