9.2. Первые русские «конституционалисты»

В этот тягостный для России период не все было столь мрачно и безнадежно. Нашего позитивного внимания, в плане альтерна­тивного исторического пути развития, заслуживает насыщенное необычными для той поры событиями трехлетие (1727 - 1730 гг,) правления Петра II, внука Петра Великого.

В феврале 1726 г. Екатерина I, а точнее А.Д. Меншиков с це­лью облегчения императрицы «в тяжком ее правительства бремени» создал новое высшее государственное учреждение страны - Вер­ховный тайный совет, призванный ограничить власть и Сената, и коллегий, и императора. По оценке В.О. Ключевского, ставилась задача устранить фаворитизм, временщичество в управлении страной; превратить верховную власть из личной в государст­венное учреждение, как предполагали составившие совет первые лица государства. В его состав входили первоначально: зять Екатерины герцог Голштинский, А.Д. Меншиков, Ф.М. Апраксин, Г.И. Головкин, П.А. Толстой, Д.М. Голицын, А.И. Остерман - «птенцы гнезда Петрова», и представители родовитой знати - дабы удовле­творить последних и ограничить влияние Меншикова на государст­венные дела. Особенный интерес вызывает личность Д.М. Голицына, широко европейски образованного боярина, крупнейшего на Москве библиофила, желавшего спаять воедино любовь к отечественной старине и московские боярские притязания с результатами запад­но-европейской политической мысли. (В дальнейшем его симпатии сосредоточились на шведской модели конституционно-аристократи­ческой монархии). Собственно Голицын, по большому счету, был едва ли ни единственным из когорты «сильных людей», искренне стремившихся к власти не из корысти, а будучи убежденным в не­обходимости европейски ориентированной модернизации России.

После устранения (в 1727 г.) А.Д. Меншикова в Верховном со­вете установилось фактическое правление Дмитрия Голицына при содействии его брата, выдающегося полководца петровской поры Михаила. Голицынское правление известно в первую очередь бес­прецедентным сокращением армии (2/3 офицеров были отправ­лены по домам восстанавливать запущенные в имениях хозяйства), урезанными кредитами на войну с Ираном.

Сверх меры милитаризированная экономика и сам образ жизни страны по петровским заветам утратили свое значение на данном этапе и подрывали общественные устои, по мнению Голицы­на. Голицын способствовал снятию тяжелых поборов, введенных еще в годы Северной войны, отмене крестьянских недоимок. (В уменьшении податей были заинтересованы и крестьяне, и дворяне, т.к. разорение крестьян непомерными налогами негативно сказы­валось на помещичьем хозяйстве). В мероприятиях социально-экономического характера прослеживается желание облегчить по­ложение дворян, создать условия желающим торговать помещикам. В то же время проводились мероприятия, выгодные купечеству и зажиточным крестьянам: отменялись казенные монополии на соль, табак, снижались таможенные тарифные ставки; отменялись тор­говые привилегии Петербурга и возобновлялась заграничная тор­говля через Архангельск; вводилось покровительство строитель­ству заводов. В 1727 г. правительство провело административ­ную реформу, восстановив деление страны на уезды, сократив тем самым расходы на административный аппарат, служившие “к ве­ликой тягости народной”.

Все эти мероприятия, в конечном итоге, были направлены на развитие страны в русле европейского цивилизационного типа. Однако внезапно, 15 лет от роду, накануне своей свадьбы с княжной Екатериной Долгорукой, скончался от оспы Петр II. Пря­мых наследников не было, и Верховный тайный совет, келейно по­совещавшись, решил пригласить на престол племянницу Петра I Анну Ивановну, максимально ограничив при этом ее власть. В «кондициях» (условиях), предложенных Анне на подпись, ей без участия «верховников» запрещалось решать внутренние и внешние вопросы, вступать в брак и назначать наследника, «у шляхетства жизни, имения и чести без суда отнимать», вотчины и деревни жаловать, назначать в придворные иностранцев или рус­ских, расходовать казну на личные нужды. Иностранные предста­вители в Москве писали в это время, что на улицах только и слышны речи об английской конституции и о правах английского парламента. Свободы жаждут все, но только не могут сговориться насчет ее меры и степени ограничения абсолютизма. И действи­тельно, отсутствие широкого обсуждения планов Верховного тай­ного совета среди всей массы дворянства (тем более, что на предполагаемую свадьбу Петра съехались и провинциальные дворя­не) вызвало возмущение в кругах высших сановников, не входив­ших в совет, но желавших разделить сладкое бремя власти с Го­лицыным и Долгорукими. Недовольно было и шляхетство (среднее дворянство), обеспокоенное перспективой установления «аристокра­тической олигархии» в лице крайне ограниченного круга «верхов­ников». Оппозицию последним возглавили новгородский архиепис­коп Феофан Прокопович, дипломат и поэт-сатирик Дмитрий Канте­мир, историк и географ В.Н. Татищев (видный организатор про­мышленности петровской поры, Татищев, разделяя программу эконо­мических преобразований, являлся вместе с тем убежденным сто­ронником идеологии абсолютизма в условиях России). Наиболее рьяно защищал самодержавную идеологию Ф. Прокопович, обвинявший Голицына в тиранстве и диктаторстве, которое неминуемо вверг­нет Россию в хаос гражданской войны и государственного захирения.

Учитывая эти настроения, Голицыны и Долгорукие решили пойти навстречу требованиям дворянства и расширить верховные органы управления государством за счет выборных дворянских учреждений (сената, коллежских президентов, губернаторов). Однако и этому проекту не суждено было осуществиться.

15 февраля 1730 г. Анна Ивановна приезжает в Москву уже предупрежденная о планах «верховников», а 25 февраля на торже­ственном обеде по случаю коронации группа дворян от оппозиции при настойчивой поддержке гвардии подала Анне прошение о приня­тии ею самодержавства «своих славных и достохвальных предков». «Затейка» не удалась. Тучная, громадного роста, на голову выше окружавших ее мужчин: «Так ты меня обманул, князь Василий Лу­кич?», - с лицемерным недоумением воскликнула императрица, об­ращаясь к изумленному Долгорукому, и на глазах у потрясенных «верховников» разорвала «кондиции». А Василия Лукича в отмест­ку за то, что он, якобы, хотел «провести государыню за нос», че­рез весь зал и протащила за нос. «Так закончилась десятиднев­ная конституционно-аристократическая русская монархия» (В.О. Ключевский).

Каковы же истинные причины бесславного конца намерений Вер­ховного тайного совета?

Представители вельможной аристократии, не вошедшие в Совет, надеялись на то, что от самодержавной императрицы они быстрее и легче добьются необходимой им власти, чем от самовластного Верховного совета. Огромная масса шляхетства думала о расшире­нии не реформ и просвещения, а крепостного права и с мучитель­ной завистью смотрела на богатство вельмож, желая лишь спихнуть ухвативших власть случайных людей и занять их места. Вот они-то и победили. Замысел ввести в верховное управление конститу­ционное участие более широкого дворянского круга не удался. Когда затея провалилась, Д. Голицын выразил ситуацию словами: «Трапеза была уготована, но приглашенные оказались недостойны­ми; знаю, что я буду жертвой неудачи этого дела. Так и быть, пострадаю за Отечество, мне уже немного остается жить; но те, которые заставляют меня плакать, будут плакать более моего». Он оказался пророком: царствование Анны - одна «из мрачных страниц нашей истории и наиболее темное пятно на ней - сама императрица» (В.О.Ключевский). Если к тому же учесть продолжав­шуюся «дворцовую лихорадку», присутствие на троне целой серии случайных личностей, следует только сожалеть об упущенной воз­можности конституционного развития России в рамках европейской цивилизации.