Эмиграция, возвращение и работа в гпу-нквд[править | править исходный текст]

В августе 1921 г., разоружив наряд пограничников, Лев Зиньковский обеспечил переправу группы в количестве 77 человек — все, что осталось от повстанческой армии. Начался период вынужденной эмиграции, продолжавшийся около трёх лет.

Братья Зиньковские проживали в Бухаресте, зарабатывая сезонными работами. В 1924 румынская разведка («сигуранца») предложила Зиньковским сотрудничество и участие в диверсионной группе на территории Советской Украины. По подготовленному разведкой «коридору», диверсанты перешли границу, и тут же Лев выступил с радикальным заявлением: «Хлопцы, ну его к черту, этот террор. Пошли сдаваться».

Известный советский чекист Медведев в своих мемуарах рассказывает, что соглашение с румынами с самого начала были фиктивными. Нестор Махно и Зиньковский решили воспользоваться предложением «сигуранцы», чтобы Лев Зиньковский и его товарищи смогли достать клад, зарытый в Дибровском лесу на чёрный день.

После допросов и уточнений всех, кроме Льва Николаевича Зиньковского, освободили из-под стражи, запретив выезд из Харькова до полного выяснения обстоятельств. Потеряв надежду на благополучный исход, на одном из допросов, который проводил Спектор, Зиньковский попросил: если ему будет грозить расстрел, то Марк Борисович должен принести чекушку водки. После шести месяцев допросов судьба Зиньковсого решилась в его пользу. Органы решили использовать его богатый опыт работы в разведке и контрразведке, а также большой авторитет среди махновцев, привлечь к нелегальной работе в ГПУ. Да и к тому же на тот момент на него уже распространялась амнистия от 1922 года для бывших махновцев. Первым весть об освобождении принёс Зиньковскому чекист Марк Спектор, ранее конспиративно работавший у махновцев под именем «Матвей Бойченко» и написавший книгу «В логове Махно».

Лев Задов после освобождения работал с братом Даниилом нештатными сотрудниками Харьковского республиканского ГПУ, и только весной 1925 года их определили на легальную работу оперуполномоченными иностранных отделов ГПУ. Лев Зиньковский служил в одесском отделе ГПУ-НКВД.

Его послужной список на этом посту:

• 1929 — благодарность ГПУ УССР и 200 рублей за ликвидацию крупного диверсанта Ковальчука (сам Зиньковский-Задов во время операции был ранен в руку);

«…Как-то раз, находясь в засаде, Лев увидел медленно продвигавшийся между деревьями силуэт человека. Подпустив диверсанта метров на 5-6, Зиньковский громко потребовал: „Бросай оружие!“ В ответ в то же мгновение прогремел выстрел. Острая боль обожгла руку. Не шелохнувшись и не изменив интонации, в ответ на выстрел в упор Лев Зиньковский повторил: „Бросай оружие!“ — и пошёл к бандиту. Матёрый убийца дрогнул и поднял руки. Впоследствии на допросе задержанный говорил, что если бы на него напала группа, он, отстреливаясь, ушёл бы от них, как уходил неоднократно: „А тут, стреляю в упор, а он стоит и спокойно предлагает сдать оружие. Не помню, как поднял руки“, — показывал на следствии бандит…»

• 1932 — именное боевое оружие из Одесского облисполкома;

• 1934 — денежное вознаграждение за ликвидацию группы террористов и именное боевое оружие.