Глава I. Состояние китайских вооруженных сил на начало периода реформ

Для понимания процессов происходивших в цинском Китае во второй половине XIX начале ХХ вв. нам необходимо увидеть уровень, на котором находилась китайская армия в этот период. Выяснить те особенности, которые существовали в армии цинской империи, чем они были обусловлены и как они сказывались на боеспособности китайской армии. Для этого в данной работе предлагается рассмотреть особенности организации армии цинского Китая в отличие от европейских состоявшей из двух совершенно самостоятельных частей «восьмизнаменных» формируемых из военного сословия на средства маньчжурского правительства и находящихся в непосредственном к нему подчинение, а также «зеленых» батальонов (или войск «зеленого знамени») формируемых на средства из бюджета каждой отдельной провинции и находящихся в подчинение наместника или губернатора. Попытаемся определить численность китайской армии, которая никогда не была известна даже цинскому правительству, не смотря на неоднократно предпринимаемые попытки ревизий и оценок. Постараемся разобраться с особенностями офицерского состава армии непосредственно связанного с чиновничьим аппаратом управления государства. А также как итог участие армии цинского Китая в «опиумных» войнах 1840-42, 1856-60 гг. в которых армия цинского Китая показала всю свою не состоятельность и отсутствие боеспособности.

1. Организация вооруженных сил, их численность и комплектация

Еще до завершения завоевания Китая цинская армия уже имела сложившуюся организацию, которая и оставалась практически неизменной до середины XIX в. Вооруженные силы Китая на тот период состояли из: восьмизнаменной армии, к которой было приписано все население привилегированного «знаменного» сословия, территориальных войск «зеленого знамени»¹², милиционных и иррегулярных соединений.

Восьмизнаменные войска были главной военной силой, с помощью которой маньчжурская династия Цин установила свое господство в Китае. Первоначально эти войска состояли из четырех маньчжурских ци – знамен (или корпусов) Желтое, Белое, Красное и Синее. В 1615 г. к этим «настоящим» чжен (простым знаменам) были добавлены еще четыре сян (знамени с каймою) тех же цветов, число знамен увеличилось до восьми и маньчжурские войска получили название восьмизнаменных - баци. По мере подчинения соседних территорий, племен и народностей маньчжурская армия росла и крепла. Кроме восьми маньчжурских знамен, в 1635 г. было сформировано восемь монгольских, а в 1643 г. – восемь китайских, которые состояли из ханьцзюней (на маньчжурском языке Уджень-Чоуха), т.е. китайцев, перешедших на службу к маньчжурскому двору. Маньчжурские и монгольские войны обычно составляли конницу и были вооружены луками, пиками, саблями и другим средневековым оружием. Китайцы, как правило, служили в артиллерии.

Все три части войска, как уже говорилось, разделены на восемь знамен, которые именовались на маньчжурском языке Джакунь Гуза, а на китайском баци. По порядку эти знамена именуются: 1-е желтое с каймою, 2-е желтое простое, 3-е белое простое, 4-е красное простое, 5-е белое с каймою, 6-е красное с каймою, 7-е синее простое, 8-е синее с каймою. Из этих знамен первые три (желтое с каймою, желтое простое и белое простое) называются на маньчжурском языке Дедзи-Илань-Гуза, на китайском Шан-сань-Ци, т.е. первыми или верховными знаменами, они составляют гвардию императора и превосходят численностью другие знамена. Их численность к середине XIX в. составляла 23 000 чел. пехоты и 3 000 конницы¹³: «они сопровождают богдыхана во всех путешествиях и на больших охотах, устраиваемых почти ежегодно»¹⁴. Остальные пять именуются на маньчжурском Феджерд-зи-Суньджа-Гуза, а на китайском Ся-у-Ци, т.е. нижними или последними и числятся под управлением ванов и бейлев (князей и принцев). Т.е. каждая народность имела по восемь знамен и общее их численность составляла 24 знамени или дивизии.

Эти восемь знамен были разделены на Дасхунь-Гала и на Джебел-Гала, т.е. на два крыла левое и правое. В Дасхунь-Гала т.е. в левом крыле числятся: желтое с каймой, белое простое, белое с каймой, синее простое. В Джебел-Гала, т.е. в правом крыле числятся: желтое простое, красное простое, красное с каймой и синее с каймой. Это сделано так потому что, как и маньчжур, так и у китайце «левая сторона почитается выше правой, и имеет пред оною старшинство… как при дворе в собраниях, так и в заседаниях и во всех прочих случаях занимающие места с левой стороны, имеют также перед сидящими на правой старшинство»¹⁵, в таком же порядке они двигаются на марше сначала левое, затем правое крыло. Восьмизнаменные войска несли главным образом гарнизонную службу и редко принимали участие в военных действиях против внешнего врага, особенно после разгрома ойратского государства в Джунгарии и подчинения владения ходжей в Кашгарии в 1755-1759 гг. Поэтому в дореволюционной литературе эти знамена так же иногда называют коренными или неподвижными¹⁶. Полный состав «знамен», а также входящих в них полков (чжалань) и рот (ниру) участия в военных действиях не принимал, «а когда бывают на войну или иные места походы» то из каждого знамени, полка или роты выделяется определенное количество офицеров и рядовых передающихся под командование «особых» генералов и использующих другие знамена соответствующие цвету того знамени из которого были выделены эти подразделения. Кроме маньчжуров, составлявших костяк восьмизнаменных войск, монголов и китайцев, в них было немало корейцев, солонов, дахуров и других представителей племен и народностей Северо-Восточного Китая и соседних территорий, оказавшихся под властью маньчжурского дома¹⁷.

Самым многочисленным в китайской армии были подразделения, существовавшие в каждой провинции - которое называлось на маньчжурском языке Ню-Ань-Янь-Ту, а на китайском Люйци (луци ин или, сокращенно, луин)– и переводится как «зеленые» батальоны, в дореволюционной литературе можно также встретить наименование «зеленое знамя»¹⁸. «Зеленые батальоны» формировались путем найма из свободных китайцев и насчитывающее в своем составе 660 000 чел¹⁹. Эти войска находились под командованием корпусных и бригадных командиров, но одновременно подчинялись наместникам и губернаторам, которые вербовали и содержали эти подразделения за счет казны провинции²⁰. Наименьшую армию содержала внутренняя провинция Аньхуй численностью 8 700 чел., самую многочисленную - 70 000 провинция Гуандун. Другие провинции содержали армии в 20 000 – 60 000 чел. Высший командный состав комплектовался из маньчжуров, а также китайцев, доказавших свою преданность цинскому двору. Денежное и натуральное довольствие китайских солдат было почти в три раза меньше, чем маньчжурских.

Каждое знамя (7500 чел.) возглавлялось дутуном и двумя фудутунами и включало 5 полков (монгольские по 2) чжалань во главе с цзаньлином и фуцзаньлином. Полк делился на 5 рот - ниру (монг.) по 300 (впоследствии до 100, гвардейские по 200, монгольские по 150) чел. Во главе с цзолином и одним или несколькими помощниками - сяо (с различными добавлениями). В маньчжурских «знаменах» было по 70-80 ротных командиров, в китайских 30-40. «Зеленые батальоны» - ин по 500 чел. Во главе с юши состояли из китайцев и делились на 5 рот - шао по 100 чел. во главе с цяньцзуном²¹. Э. Гессе-Вартег приводит иные данные он говорит, что маньчжурские знамена, разделены на 85 рот по 80-90 чел. В каждой; монгольские знамена «обыкновенно» состоят из 28 рот, китайские из 33 рот. Всего же в маньчжурских занменах насчитывается 678 рот, в монгольских – 221, в китайских – 266. Негвардейские «знамена» и «зеленые» батальоны находились в веденье военного министерства, а непосредственно руководились своими военачальниками провинциального уровня цзянзюнями или фудутунами. Низшие офицеры были представлены комендантами гарнизонов ченшоувэями, их помощниками селинами, комендантами постов фаншоувэями и взводными командирами фанъю. Однако «зеленые батльоны» в отличие от «знамен» подчинялись также гражданским губернаторам и генерал-губернаторам. Войска отдельных провинций не делятся на полки, а делятся на неравномерные части, распределенные по городам, фортам и отдельным укрепленным лагерям (импаням²²), всего этих подразделений насчитывалось 127²³.

Средства на содержания провинциальных войск (зеленого знамени), выделяются из казны провинции, отсюда и разительные отличия состояния войск, вооружения, боевой подготовки в зависимости от провинции. Восьмизнаменные получаю содержание из государственной казны, но их боеготовность также оставляет желать лучшего.

Необходимо отметить и то, что китайская армия не имела централизованной службы снабжения (за исключением снабжения порохом, пулями и огнестрельным оружием). Снаряжать себя и кормить даже во время боевого похода солдат должен был из получаемых им за службу средств, что зачастую вело к грабежам среди собственного населения во время каждой передислокации войск внутри страны²⁴. Отсюда и «небывалый успех» ставший основой выдвижения губернатора табагского округа Си-Уня заранее заготовившего продовольствие для продвигающихся отрядов, что в несколько раз повысило скорость и организованность передвижения войск²⁵. Отсутствовала в китайской армии также и централизованная медицинская помощь, поэтому «болезненность и смертельность в их войсках ужасная»²⁶.

Исторически основа восьмизнаменных и войск «зеленого знамени» была разной отсюда и кардинальные отличия в способах формирования этих вооруженных сил, хотя оба способа и наследственная служба «восьмизнаменных» и набор добровольцев за плату является традиционным для дальневосточных государств²⁷.

Формирование восьмизнаменных войск происходило на основе военно-служилого населения, имевшего такое же войсковое устройство. В социальном плане «знаменные» были достаточно пестрым образованием: от представителя наследственной знати, возглавляющего то или иное «знамя», до государственного крепостного, трудившегося где-нибудь в Маньчжурии в имении императора или какого-либо князя. Но основную их массу все же составляли офицеры и солдаты. Воинская служба была обязательна для мужчин, которые периодически проходили военные сборы, призывались для выполнения конкретных служебных обязанностей или служили в строевых частях. Знаменные служили в иррегулярных и регулярных войсках, призывы производились раз в 4-5 лет. При прохождение службы в иррегулярных войсках маньчжуры жили дома, обычно два раза в год посещали лагерные сборы, а по мере надобности снаряжались на службу на срок от 2 недель до 2 лет. По всей видимости, верхнего срока годности к службе не существовало и солдат обязан был явиться на службу пока жив²⁸. Служилое сословие пользовалось известными привилегиями по сравнению с китайским населением и получало от цинского двора в неотчуждаемое владение, в зависимости от ранга, дом или казенное помещение, денежное жалование, паек и различные пособия (см. приложение табл. №2-3). Близь городов и крупных населенных пунктов восьмизнаменным войскам были пожалованы земли, которые обычно обрабатывались крепостными, домашними рабами или арендаторами, доходы с которых составляли важную часть бюджета маньчжурских семей. Самим же «знаменным» запрещалось заниматься физическим трудом или торговлей. Существовали градация и внутри «знаменного» сословия: «знаменные»-маньчжуры пользовались несколько большими привилегиями, чем «знаменные»-монголы, а те в свою очередь пользовались большими привилегиями, чем «знаменные»-китайцы.

Формирование войск «зеленого знамени» происходило на основе набора добровольцев за плату (мубин). Вербовка рекрутов происходила довольно просто и, несмотря на низкое жалование, наплыв желающих всегда превышает требуемое количество, иногда более 100 человек на место. Но есть и другие сведенья, что когда император издал манифест повелевающие 100 000 уроженцам Маньчжурии и Пекина приготовиться к вступлению на службу в полки многие китайцы предпочли самоубийство воинской службе²⁹. Немецкий путешественник Э. Гессе-Вартег имел возможность наблюдать эту процедуру в Нанкине и описывал ее так: «На открытом месте, перед жилищем одного из высших офицеров, был разбит шатер, в котором находилось несколько офицеров… Перед палаткой лежал на земле ствол бамбука около шести футов длины, к концам которого были прикреплены круглые камни, весом около 65 килограммов каждый… офицеры … приказывали им [желающим] поднять с земли обеими руками бамбук с камнями и занести его над своею головой. Имена осиливших это испытание записывались, а им самим, предлагалось отправиться в лагерь. Там им вручали задаток, не более марки, и синюю материю на обмундировку. Вот они и становились солдатами»³⁰.

Солдаты «зеленого знамени» получали денежное и натуральное довольствие почти в три раза ниже, чем маньчжуры (не более двадцати-тридцати пфеннигов в день), и на эти же деньги они должны были кормиться и одеваться. Но обыкновенно, офицеры удерживают из этого жалования небольшие суммы, которые затем возвращают им на праздники или к новому году. Не существовало в Китае ни пенсий, ни надбавок за выслугу лет, ни казанного медицинского обслуживания, ни казенного обеспечения продовольствия армии, что не только заставляло солдат покупать продовольствие за свой счет, а буквально вынуждало их к грабежу мирного населения по большей части собственного. Отсюда и тот факт, отмечаемый многими русскими путешественниками по Китаю, что китайцы больше боятся своих солдат, чем иностранных или даже бандитов³¹.

Не смотря на свои количественные показатели сравнимые с численностью армий европейских стран, тем более на Дальний Восток они могли перебросить лишь небольшую их часть, и число оккупантов даже объединившись всегда было меньше численности китайских войск. Но вот о качестве китайских войск, тем более в сравнение техническим уровнем и способами организации европейских, говорить не приходится.

Привилегированное положение маньчжурских войск привело к тому, что они постепенно утратили боевой воинский дух и превратились в паразитическую касту. Разорение солдат и младших офицеров, попадавших за долги в финансовую кабалу к маньчжурской феодальной знати и китайским купцам-ростовщикам, привело к разложению системы военно-феодального землевладения и явилось одной из главных причин упадка военной организации маньчжуров. Упадок восьмизнаменных войск стал очевиден уже в 1796-1804 гг., в период подавления крестьянского восстания, руководимого тайной сектой «Байляньцзяо» («Белый лотос»), когда лучшие части столичных маньчжурских войск, посланные против повстанцев в 1801 г., были признаны главнокомандующим Лэ Бао негодными для военных операций.

Деградация восьмизнаменных войск стала особенно очевидной в период крестьянской войны тайпинов (1850-1864). Так, в 1853 г., когда армия тайпинов приблизилась к столице и император решил устроить смотр своим войскам, многие солдаты явились на смотр с саблями, наскоро вырезанными из листового железа. Известный русский китаевед К.А. Скачков, присутствовавший на этом смотре, отмечал, что у многих солдат не было своих луков, поэтому они «почти на глазах начальников» брали луки и стрелы у своих соседей. Копья, которыми были вооружены знаменные, в большинстве случаев имели деревянные наконечники, окрашенные серой краской под цвет стали или железа. Что же касается кавалерии, то многие войны явились на смотр без лошадей, так, как вынуждены, были продать их из-за махинаций чиновников, сбывавших фураж на стороне. Из-за нарушения условий хранения: сырость и отсутствие регулярной смазки приводили к тому, что многие ружья и пушки приходили в состояние полной негодности.

Об отсутствие дисциплины в восьмизнаменных войсках свидетельствовал, например, тот факт, что из десяти солдат, выделяемых от каждой роты для караульной службы на городской стене Пекина, днем дежурило только пять, а ночью оставалось лишь двое-трое. Когда приказали усилить охрану столицы, многие знаменные стали, открыто роптать, ссылаясь на то, что не привыкли долго стоять на посту и не умеют стрелять³².

Н е лучшим было и состояние войск «зеленого знамени». Они состояли из китайце, которые отбывали службу, как правило, в тех же провинциях, где их вербовали. Цинский двор официально допускал обсчитывание солдат при выдаче жалования офицерами, которые к тому же получали деньги и пайки «мертвых душ». Боеспособность войск зеленого знамени была столь же невелика, что и восьмизнаменных. Отсутствие строгой дисциплины и достаточной выучки усугублялось отсталой военной техникой. О разложение китайских войск в середине XIX века свидетельствовали такие явления, как продажа чинов и должностей, присвоение офицерами солдатских денег и пайков, взяточничество и казнокрадство.

Что же касается численности китайских вооруженных сил, то здесь встречается огромное количество мнений, обусловленное тем, что огромный чиновничий аппарат влек за собой бюрократическую волокиту и множество злоупотреблений, и, не смотря на все предпринимаемые усилия, точными данными о численности вооруженных сил не обладало даже руководство Цинской империи. О том, как проходило выяснение численности вооруженных сил в Срединном государстве можно говорить по выдержкам из статьи в китайской прессе представленной в работе Э. Гессе-Вартега «Китай и китайцы» В январе 1894 г. военное министерство разослало по всем провинциям приказ о составление списков войск в трех месячный срок. Никаких сведений цинское правительство не получило и в июне этого же года в виду истечения этого срока военному министерству предстояло взыскать с нерадивых чиновников, которых, зная бюрократический аппарат Китая, можно предположить, было большинство.³³.

Ван-дажинь – военный чиновник, сопровождавший лорда Меркли, во время его пребывания в Китае, утверждал, что китайская армия, с учетом маньчжурских и монгольских войск, насчитывает миллион пехоты 800 000 кавалерии. По наблюдениям посольства число пехоты казалось точным, но кавалерии встречалось мало. Г. Тимковский, в описание своего путешествия в Китай приводит численность, почти одинаковую с подсчетами пастора Дю-Гальда, но по оценкам современников эти цифры являлись явно заниженными:

Маньчжуров ……………………………………………………... 67 000 чел.

Монголов ………………………………………………………... 21 000 чел.

Китайцев, соединившихся с маньчжурами во время

покорения ……………………………………………….…….… 27 000 чел.

Обыкновенных китайских войск …………………….……….. 550 000 чел.

Милиции и иррегулярных войск ………………………….….. 125 000 чел.

Всего …………………………. 740 000 чел³⁴.

В Очерках Китая опубликованных в Живописном сборнике за 1852 г. приводятся данные «одного английского писателя, заимствованные из какого-то китайского календаря»: пехоты 822 000 чел, конницы 410 000, матросов 31 000, а всего 1 263 000 чел³⁵. А В.П. Ларин в соей работе Юго-Западный Китай в второй половине XVII – 70-х годах XIX в. приводит численность войск «зеленого знамени» в 1849 г. равную 610 886 чел³⁶. В работе «Социальная структура Китая XIX – первая половина ХХ в.» приводятся такие данные о составе восьмизнаменных войск: маньчжуров - 200 000, монголов – 65 000 и 81 000 потомков китайцев перешедших на сторону завоевателей³⁷.

В своей работе С.В. Волков Служилые слои на традиционном Дальнем Востоке приводит данные о китайской армии в период наибольшего могущества империи Цин в 18 в. (как мы уже знаем цинская армия не претерпела с тех времен серьезных изменений и численность эта вполне приемлема и для середины XIX в.), в ней служило 200 000 «знаменных» и 660 000 солдат «зеленого знамени»³⁸.

Итак, большинство источников и авторов сходятся на мнение, что общая численность войск «зеленого знамени» составляла 600-650 000 чел., восьмизнаменных 200-250 000 чел., а общая численность, включая иррегулярные подразделения 1 000-1 200 000 чел. Это если не рассматривать качественные показатели, когда солдат, по сути, мог мало, чем отличаться от крестьянина или просто числится чисто формально, среди военных мандаринов было обычной практикой нанимать солдат перед проверками и смотрами и распускать их после оных. Но даже если принять самые высокие показатели по количеству китайских вооруженных сил, оказывается, что китайская армия в пропорции к общему количеству населения (около 400 млн.³⁹) в 3-4 раза малочисленней армии Франции. Но их общая численность была вполне сравнима с численностью армий европейских государств, даже в военное время, а зачастую превосходила их.

Организация китайской армии соответствующая национальным особенностям Китая и историческим условиям формирования к середине XIX абсолютно устарела и не отвечала потребностям государства вставшего перед лицом иностранной интервенции. Девятнадцатый век требовал не только современного вооружения, но и современной организации основанной на едином командовании, едином обеспечение, снабжение и единой подготовке. Однако в рамках существовавшей идеологии, засилье консервативных и уже отживших свое традиций ставших основой жизни общества изменения организации пока провести не удавалось. Китай мог противопоставить лишь численный перевес, но при существовавшей системе организации даже это не приносило значительных побед.