Литература

Ермолаева Е.Н. К вопросу о ментальной модели концепта «конфликт» // Mentalität. Konzept. Gender; hrsg. von E.A.Pimenov, M.V.Pimenova.  Landau: Verlag Empirische Pädagogik, 2000. — S.105–107.

Ермолаева Е.Н. Актуализация концепта «конфликт» в современном английском языке // Материалы Всерос. науч.-практ. конф. «Актуальные вопросы филологии и методики преподавания иностранных языков», посвященной 50-летию факультета иностранных языков НГПИ; отв. ред. М.М.Горбушина.- Новокузнецк: НГПИ, 2002. — С.23 — 25.

Ермолаева Е.Н. Концепт «конфликт» как фрагмент американской языковой картины мира // Проблемы концептуализации действительности и моделирования языковой картины мира: материалы Международ. науч. конф.; отв. ред. Т.В.Симашко. — Архангельск: Поморский госуниверситет, 2002. — С. 70 — 71 .

Ермолаева Е.Н. Концептуальный фон порождения конфликтного дискурса (на материале английского языка) // Sprache. Kultur. Mensch. Ethnie; hrsg. von M.V.Pimenova. — Landau: Verlag Empirische Pädagogik, 2002. — S. 76-78.

Ермолаева Е.Н. «Конфликт»: к проблеме языкового представления концепта в современном английском языке // Сб. тр. молодых ученых Кемеровского государственного университета, посвященный 60- летию Кемеровской области. В 2 т. Т.1; редкол.: Ю.А.Захаров, Т.Ю.Белая. — Кемерово: Полиграф, 2002. — С. 192 – 194.

Ермолаева Е.Н. CONFLICT IS WAR: опыт концептуального анализа // Язык. Миф. Этнокультура: сб. науч. тр.; отв. ред. Л.А.Шарикова. — Кемерово: ИПК «Графика», 2003. — С. 141 — 145.

Ермолаева Е.Н. Метафорические модели концептуализации конфликта (на материале современного английского языка) // Филология. История. Межкультурная коммуникация: тез. докл. регион. конф. молодых ученых (Иркутск, 26 февраля 2003г.); отв. ред. Т.Е.Литвиненко. — Иркутск: ИГЛУ, 2003. — С. 34 – 36.

Ермолаева Е.Н. Метафора как механизм концептуализации действительности // Сб. тр. молодых ученых Кемеровского государственного университета. В 3 т. Т.1; редкол.: Ю.А.Захаров, Т.Ю.Белая. — Кемерово: Полиграф, 2003. — С. 196 – 197.

Ермолаева Е.Н. Об онтологическом статусе концепта в современной лингвистике // Концепт и культура: материалы Междунар. науч. конф.; редкол.: Г.И.Лушникова, Л.П.Прохорова; отв. ред. Л.П.Прохорова. — Кемерово: ИПК «Графика», 2003. — С. 93 – 98.

Ермолаева Е.Н. Концепт WAR как доминантный сегмент концептуального пространства CONFLICT // Филология и современное лингвистическое образование: материалы регион. конф. молодых ученых (Иркутск, 2-4 марта 2004 г.); отв. ред. Т.Е.Литвиненко. — Иркутск: ИГЛУ, 2004.-С.54-56.

Ермолаева Е.Н. Культурная память слова как фактор его семантической эволюции // Сб. тр. студентов и молодых ученых Кемеровского государственного университета. Вып. 5. Т.1; редкол.: Ю.А.Захаров, Т.Ю.Белая. — Кемерово: Полиграф, 2004. — С. 381 – 383.

Е.Н. Горбачева (Астрахань)

СПОР

Концепты, в основе дискурсивной реализации которых лежит коммуникативное речевое действие и соответствующий этому действию речевой жанр (просьба, жалоба, совет, ссора, оскорбление и т.п.), составляют особый тип ментальных образований – коммуникативных концептов. Согласно В.В.Дементьеву, имена коммуникативных концептов являются именами либо речевых жанров, либо компонентов речевых жанров (стратегий, тактик и т.д.), либо отражают оценочное отношение к ним в рамках данной культуры. Таким образом, отнесенность того или иного концепта к разряду коммуникативных концептов возможна, на наш взгляд, при соблюдении двух условий: 1) дискурсивное выражение концепта должно осуществляться в виде речевого действия (речевого жанра) и 2) языковое обозначение концепта должно/ может соответствовать имени данного речевого действия (речевого жанра). С этой точки зрения, спор, безусловно, является коммуникативным концептом.

Цель исследования – изучить дискурсивные и лингвокультурные характеристики коммуникативного действия «спор». В связи с выдвинутой целью выделяются следующие задачи: 1) охарактеризовать речевую составляющую коммуникативного действия «спор»; 2) определить конститутивные признаки речевого жанра «спор»; 3) установить типы споров; 4) выявить коммуникативные стратегии и тактики спора в различных типах дискурса; 5) построить когнитивную модель концепта «спор»; 6) описать понятийную, образную и оценочную стороны концепта «спор» в русской и английской лингвокультурах; 7) раскрыть лингвокультурную специфику спора в различных типах дискурса применительно к русской и английской лингвокультурам.

Дискурсивная сложность спора обусловлена, во-первых, неоднородностью его характера: речевая составляющая спора представлена разными речевыми актами, обязательными из которых, однако, представляются акты утверждения, возражения и аргументации, причем, порождающим спор мы считаем акт возражения. Несмотря на то, что данные речевые действия относятся к одному классу иллокутивных актов по типологиям Д.Остина и Д.Серля, различие между ними устанавливается по нескольким параметрам. Так, в функциональном и структурном отношениях самым сложным из них, на наш взгляд, является аргументация, поскольку она выполняет двойную иллокутивную функцию (порождение нового знания и убеждение), а по структуре может быть простой (единичная и множественная аргументация) либо составной (сочинительная и подчинительная аргументация).

Дифференциация трех выделенных иллокуций наблюдается также в плане перлокутивного эффекта, производимого ими: перлокутивный эффект утверждения и возражения заключается в формировании у адресата знания о пропозициональном содержании этих актов, в то время как результатом аргументации является формирование у адресата убеждения в истинности пропозиционального содержания утверждения, сделанного адресантом.

Убеждение – это перлокутивный акт в структуре акта аргументации. Посредством убеждения осуществляется интенциональное речевое воздействие. Средствами, облегчающими достижение перлокутивного эффекта в споре являются уловки, которые в общем можно разделить на организационно-процедурные, психологические и логические. Причем, каждый вид в свою очередь подразделяется на группы позволительных и непозволительных уловок. Направить аргументационный процесс в то или иное русло позволяют также полемические приемы – ирония, юмор, сарказм.

В зависимости от целей, которые преследуют коммуниканты, наблюдается преобладание того или иного аспекта аргументации: логического, заключающегося в обосновании мнения говорящего либо коммуникативного (когнитивного и риторического), состоящего в способности говорящего убедить оппонента в истинности своего мнения. По цели и характеру используемых приемов споры классифицируются на аподиктические, эклектические, полемические и софистические.

Другая сложность спора заключается в том, что он осуществляется в диалогической форме. Для характеристики спора как динамически развивающегося взаимодействия коммуникантов рассматриваются его жанровые особенности. Спор является преимущественно информативным жанром, что обусловлено иллокутивными целями слагающих его обязательных речевых актов, однако, он не лишен элементов фатики. Обязательными конститутивными признаками жанрового образования «спор» являются семь компонентов, а именно: автор и адресат с обязательным условием чередования этих ролей; тезис как коммуникативное прошлое спора, относительно которого участники характеризуются как носители ролей «пропонент – оппонент»; ситуация отсутствия возражений с обеих сторон как образ коммуникативного будущего спора; глобальная коммуникативная цель – снятие разногласий; обязательное диктумное содержание представлено речевыми актами возражения, утверждения и аргументации; языковое воплощение содержательных компонентов определяется тем, в каком речевом событии жанр спора выступает как ключевой.

Структура коммуникативного действия «спор» как обязательной составляющей диктумного содержания соответствующего речевого жанра обусловлена и представлена структурными элементами дискурса – коммуникативным ходом и репликовым шагом, причем коммуникативный ход является функциональным элементом, а реплика – формальным элементом его структуры. Типовой спор осуществляется в три коммуникативных хода: 1) выражение несогласия с точкой зрения собеседника (т.е. возражение), 2) высказывание собственного мнения (т.е. утверждение), 3) приведение одного или нескольких доводов для обоснования своего мнения (т.е. аргументация). На элементарном уровне семантику всех трех ходов спора можно отобразить, введя элемент p – пропозициональное содержание утверждения, или выраженное мнение: «Я не согласен, что р1. Я считаю, что р2, потому что р3 является доводом в пользу р2».

Критерием для выделения реплики является мена коммуникативных ролей. В споре встречаются три типа мены ролей: «гладкая» мена, мена после паузы, мена с перебиванием. В минимальную схему аргументативного диалога-спора мы включаем четыре репликовые шага: 1) INIT выраженное мнение Sp1; 2) Sp2 выдвигает возражение и требует аргументации INIT; 3) Sp1 приводит аргументацию INIT; 4) Sp2 опровергает INIT, выражает собственное мнение (INIT – инициальный акт, Sp1 и Sp2 – участники диалога).

Жанр спора рассматривается в работе как форма речи, составляющая неотъемлемую часть простого речевого события «спор», а также сложных речевых событий — дискуссии, диспута, дебатов и полемики. Дискуссия и диспут являются наиболее адекватными речевыми жанрами, а значит, и событиями научного и философского видов дискурса, дебаты и полемика характерны для политического дискурса; спор в качестве простого речевого события рассматривается в диссертации как фатический и осуществляется в рамках бытового дискурса.

Концепт «спор» относится к сложным ментальным образованиям, поскольку концептуализация фрагмента действительности с соответствующим названием происходит посредством сложного коммуникативного действия.

Репрезентацию конститутивных признаков концепта, в основе реализации которого лежит коммуникативное действие, целесообразно провести в форме сценарного фрейма как динамического образа типичной ситуации. Применив метод интроспективного анализа, мы установили, что фрейм концепта «спор» состоит из восьми вершинных узлов: 1) процесс взаимодействия, выраженный понятием «спорить»; 2) форма этого взаимодействия, выраженная как «состязательность»; 3) мотив взаимодействия – «отсутствие согласия»; 4) участники взаимодействия – «спорящие стороны»; 5) предмет взаимодействия — «спорный вопрос»; 6) средство взаимодействия — «аргумент»; 7) функции аргумента — «обоснование» и «убеждение»; 8) результат взаимодействия — «согласие»/ «истина».

Основываясь на данных, полученных при построении сценарного фрейма, мы определяем содержательный минимум концепта «спор» как прототипную ситуацию взаимодействия, в которое вступают спорящие стороны, имея несовпадающие взгляды на поставленный вопрос, и в котором каждая из сторон, в состязательной форме, аргументируя (отстаивая) и опровергая (оппонируя) мнение собеседника, претендует на монопольное установление истины и убеждение в ней своего оппонента, что должно быть выражено актом согласия.

Дефинирование ключевых лексем – «спор/спорить» и «an argument/to argue» позволило выделить основные ситуации спора, характерные для русской и английской лингвокультур. В русской лингвокультуре выделяется большее количество таких ситуаций: спор-пререкание (обмен разными мнениями), судебное разбирательство, спор-пари, спор-битва, спор-соперничество, спор-сопротивление абстрактным сущностям (болезням, смерти, судьбе). Из шести выделенных видов спора языковое выражение получают спор-пререкание (обмен разными мнениями), судебное разбирательство и спор-пари. Первый вид спора объективируется также с помощью лексических единиц «дискуссия», «полемика», «диспут», «дебаты» (книжн.), «прения», словопрения (устар.), различающиеся по признакам «характер аргументации», «тип обсуждаемого вопроса» и «форма и характер обсуждения». В разговорном стиле способы обозначения данного вида спора многообразны: «препирательство», «пререкание», «перепалка», «перекоры», «нелады», «баталия», «словесная дуэль», «грызня», «контроверза», «словесный пинг-понг», «стычка», «столкновение» (в переносном значении), «схватка», «сшибка», «трения» (в переносном значении). Все они объективируют ситуацию эмоционального спора. Различие в данном ряду наблюдается по признаку «враждебный/невраждебный». Судебное разбирательство репрезентируется лексемами «тяжба» и «заклад», спор-пари — идиоматическими выражениями «биться об заклад», «держать/заключать пари».

В английской лингвокультуре выделяются три ситуации спора, обозначенные лексемой «arguing»: arguing-reasoning in the process of discussion (спор-доказывание/убеждение), arguing-contending (спор-состязание), arguing-quarrelling (спор-ссора). Для обозначения первого вида спора – «arguing-reasoning» — используются также лексемы «discuss», «debate», «dispute». Обращает на себя внимание относительное сходство понятий «спорить» и «argue», «дискуссия» и «discussion», а также «дебаты/прения» и «debate» в их основных значениях; между понятиями «диспут» и «dispute» отмечается различие, касающееся сфер их употребления: «диспут» — преимущественно научный спор, «dispute» — спор бытового характера. Ситуация спора «arguing-contending» может обозначаться посредством лексем «contention», «contest», «controversy», «polemic», «polemics», «struggle», «logomachy» с общим признаком «наличие серьезного разногласия по какому-либо вопросу». Ситуация спора-ссоры – «arguing-quarrelling» — репрезентируется посредством синонимов лексемы «quarrel», таких как «altercation», «strife», «row», «wrangle», «feud», «fracas», объединенных общим признаком «эмоционально насыщенный серьезный спор». Кроме того, в английском языке выделяется ряд слов для обозначения ситуации эмоциональных, но несерьезных споров: «quibble», «spat», «bickering», «tiff», «squabbling», «argy-bargy».

Таким образом, для споров в английской лингвокультуре релевантны противопоставления «серьезный эмоциональный / неэмоциональный» и «эмоциональный серьезный/несерьезный». Серьезность английских споров проявляется в наличии кардинально противоположных мнений, а также во враждебности коммуникантов, хотя враждебность – не обязательный атрибут таких споров, а эмоциональность споров понимается как шумливость.

Признак «форма взаимодействия в споре» находит одинаковое отражение в обеих лингвокультурах через понятие «состязательность» / «contention». Существенное отличие наблюдается в семантике вызова к состязанию (спору): в русской лингвокультуре вызов является выражением протеста, поэтому ассоциируется с враждой, в английской лингвокультуре вызов к противоборству воспринимается как возможность проявить свои лучшие качества.

Для обозначения участников спора в русском языке служат такие слова, как «спорящая сторона», «спорщик», «оппонент», «полемист», «противник», «соперник», «антагонист», «возражатель», «тяжебник» или «тяжебщик». В английском языке для обозначения участников спора отмечается больше слов, чем в русском языке, причем большинство из них являются производными от глаголов-названий различных видов спора: the opposing side, opposition, opposer, opponent, arguer, debater, discussant, disputant, contender, contestant, controversialist, polemicist, polemist, polemic, logomacher, antagonist, adversary, quarreller.

Признак «отсутствие согласия» представляется ключевым во фрейме. В русском языке инвариантом значений слов, объединенных семой «несогласие», является концепт «противоречие», в английском языке таким инвариантом представляется концепт «disagreement». Компоненты лексико-семантического пространства слов «несогласие, противоречие»/«disagreement» являются общими для слов «спор»/«argument» (с их синонимами), «ссора»/«quarrel» (с синонимами) и «конфликт»/«conflict». Обозначения речевого акта несогласия (возражения) многочисленны в обоих языках и различаются по признакам «характер возражения», «объект возражения» и «обоснованность возражения».

Способы прямого обозначения предмета взаимодействия в споре, выраженного понятием «спорный вопрос», немногочисленны: в русском языке – «контроверза» («контроверсия»), в английском – «contention». В большинстве случаев данный аспект спора объективируется в обоих языках посредством различных сочетаний с лексемами «вопрос»/«a question», применяемых к ситуации спора в двух значениях: 1) «положение, обстоятельство, требующее решения; проблема»/(of sth) «a matter or an issue which is or needs to be settled»; 2) «то, что вызывает сомнения, еще не выяснено»/«doubt or uncertainty».

Средство организации процесса спора – аргументация — представлено лексикой, условно разделенной на две группы: 1) слова, раскрывающие смысл «отстаивать, защищать» (собственные взгляды) и 2) слова со значением «опровергать» (взгляды оппонента).

Что касается функций аргумента, выраженных понятиями «обоснование» и «убеждение», в русской лингвокультуре обозначение аргументативной функции обоснования превалирует над функцией убеждения. Это может означать, что функция обоснования предполагает осуществление функции убеждения, как в английской лингвокультуре, где некоторые лексемы (например, convince) имеют одновременно два значения – «доказать» и «убедить».

Важное отличие русского концепта «спор» от английского «arguing» можно увидеть в признаке «достижение истины как результата спора»: в спорах среди носителей русской лингвокультуры достижением истины считается воссоздание достоверности, принятие правильных решений или восстановление справедливости, а в английской – только воссоздание достоверности и точности. Согласие как результат спора объективируется в обоих языках посредством лексем, означающих «устное согласие» либо «письменное согласие».

Анализ фразеологического обозначения конститутивных признаков концепта «спор» показывает, что англичане придают особую важность институционализированным видам спора, в отличие от русских, о чем свидетельствуют преобладающие обозначения именно таких споров («the battle of the books», «wigs on the green», «a full-dress debate»). Кроме того, по признаку «эмоциональное состояние участников спора» можно противопоставить эмоциональность русских рациональности англичан («спорить от души»; «keep one’s face»). Концептуализация спора в обеих лингвокультурах происходит посредством метафор, связанных с войной, охотой, спортом, играми и др. («во всеоружии», «за двумя зайцами», «делать ход конем»; «hold the field», «a red herring», «trump smb.’s ace»). Для концептуализации спора в русской лингвокультуре национально-специфическими являются метафоры, связанные с животноводством, ремеслом, церковной деятельностью и стрельбой («брать быка за рога», «рубануть сплеча», «будь я анафема», «попасть в яблочко»; в английской лингвокультуре – с мореплаванием, воздухоплаванием, геологией, юриспруденцией, обычаями древних индейцев и цирком («fetch (go) a compass», «the balloon goes up», «come down to bed-rock», «be out of court», «bury the hatchet», «climb aboard the band-wagon»).

Ценностная сторона концепта «спор» раскрывается с помощью оценочных значений фразеологизмов и паремиологических единиц. Положительную оценку в обеих лингвокультурах получают те факторы, которые способствуют правильному ведению спора и его результативности (умение прислушиваться к мнению оппонента, компетентность в обсуждаемом вопросе, проявление инициативы, стремление к компромиссу, к мирному решению проблемы и др.). Соответственно, негативно коннотируется все, что препятствует соблюдению этических норм ведения спора и его результативности (использование уловок, отсутствие твердости в убеждениях, раздраженность, отклонение от главной темы спора, затягивание решения проблемы и т.п.). Национальной особенностью английского поведения в споре является положительное отношение к тем, кто способен сохранять самообладание в случае проигрыша («a good loser»). Русской специфической особенностью представляется рассмотрение спора как важного критерия оценки дружбы: истинный друг, как оказывается, — тот, кто не боится высказаться против («Друг спорит, недруг поддакивает»).

Ассоциативный эксперимент в целом подтвердил результаты анализа лексической, фразеологической и паремиологической систем. Русские и британские респонденты предоставили много ассоциаций, относящихся преимущественно к интерпретационному полю концепта «спор». В ассоциациях в той или иной степени отражены все конститутивные признаки спора. Важным для данного исследования оказался тот факт, что «an argument» для многих британцев означает преимущественно эмоциональный спор, близкий к русскому понятию «ссора», а «а debate» может обозначать не только политический, но и бытовой спор – понятие, близкое к нейтральному русскому «спор». Ассоциаты британских респондентов выявили возможное свидетельство своей прагматичности: они не дали ни одной ассоциации, связанной с истиной; напротив, было получено много реакций, связанных с принятием решения. Социологический опрос показал, что для большинства носителей русской лингвокультуры (33%) спор – это положительное социальное действие, однако, не всегда являющееся источником положительных эмоций. Напротив, для подавляющего большинства английских респондентов (почти 50%) спор – отрицательное социальное действие, хотя и необходимое в некоторых ситуациях.

Спор представляет определенную ценность для научного, философского, политического и бытового видов дискурса, поскольку, во-первых, является для них одним из ключевых концептов, что в значительной мере обусловлено его ритуализацией, а во-вторых, позволяет осуществить их основные цели, выполняя в данном случае стратегическую роль: дискуссия и диспут способствуют поиску истины в философском и научном видах дискурса, парламентские и телевизионные дебаты и прения являются стратегиями в борьбе за власть в политическом дискурсе, фатический спор позволяет регулировать взаимоотношения в бытовом дискурсе.

Учитывая то, что коммуникативные стратегии реализуются с помощью тактик, а также то, что соотношение понятий «стратегия» и «тактика» зависит от характера интенций говорящих, речевое поведение в фатическом споре можно свести к инвективной, куртуазной и рационально-эвристической стратегиям (тактикам), а в споре информационного характера правомерно говорить об использовании репрезентативной и нарративной стратегий (тактик). Говоря об аргументационных тактиках, следует различать такие виды аргументации, как квазилогическая, презентативная и аргументация по аналогии. На выбор коммуникативных стратегий и тактик влияют национальные, возрастные, социально-психологические, а также гендерные особенности коммуникантов.

Концепт «спор» является одним из ключевых концептов научного, философского, политического и бытового типов дискурса, поскольку в них происходит, во-первых, частая апелляция к данному концепту посредством обозначения различных концептуальных признаков, а во-вторых, его выражение, или реализация, в виде речевого жанра, диктумное содержание которого составляет речевое действие «спор». Возможность обозначения и выражения концепта «спор» в конкретных видах дискурса обусловлена, по нашему мнению, его способностью активно и пассивно транслироваться в разные виды дискурса, претерпевая при этом определенные изменения в своем содержании, например, при переходе в институциональные виды дискурса происходит его институционализация, т.е. изменение концептуальных признаков в соответствии с конститутивными признаками того вида дискурса, в который он транслируется.

Научные и философские дискуссии, критические по своему характеру, являются ярким примером выражения исследуемого концепта в научном и философском видах дискурса. Основную жанровую особенность критической дискуссии мы определяем как продуцирование аргументативных текстов и обмен аргументами посредством выражения, в первую очередь, несогласия с мнениями предыдущих участников. Выделяются шесть способов выражения несогласия в критической дискуссии: прямое возражение, возражение-опровержение, возражение-замечание, возражение-сомнение, возражение-критика, возражение – согласие с «третьим лицом».

Прямое возражение выражается преимущественно лексически: в русском научном дискурсе с помощью глагола «соглашаться» в отрицательной форме, глаголов «возражать», «спорить», а в английском – с помощью глаголов «argue» и «disagree». Возражение-опровержение, выражается с помощью отрицательных форм слов либо посредством слов с семой отрицания (лексико-синтаксический способ). Возражение-замечание синтаксически оформляется в виде предложения с противительным союзом по формуле «Я согласен, что р1, но не согласен, что р2» (лексико-синтаксический способ). Возражение-сомнение синтаксически оформляется в виде вопросительного предложения (чаще всего это общий вопрос), причем, вопрос может быть риторическим; кроме того, возражение-сомнение иногда выражается лексически, с помощью слов с семой сомнения (лексико-синтаксический способ). Критика воспринимается как имплицитное возражение, заключенное в аргументации (лексический способ). Согласие с «третьим лицом», уже выразившим свое несогласие с предыдущим высказыванием, также расценивается как имплицитное возражение (лексический способ).

Аргументация в научных и философских дискуссиях отличается крайней сложностью, что проявляется в ее многоуровневости и масштабности. Самый распространенный вид аргументации здесь — квазилогическая аргументация, представленная в виде текста-рассуждения или описания. В качестве иллокутивных маркеров квазилогических аргументов, принадлежащих к классу ассертивов-утверждений либо констативов, выступают союзы «потому что», «так как», «так», «поскольку», «во-первых», «во-вторых» и т.п., а в английском научном дискурсе – «since», «for», «as», редко «because», «firstly», «secondly» и т.п., придающие аргументации логическую стройность.

Презентирующая аргументация, состоящая из ассертивов-нарративов, чаще используется в устных дискуссиях в виде текста-повествования, причем, повествование может быть конкретным, обобщенным или информационным. В письменных дискуссиях презентирующая аргументация может быть представлена в виде обобщенного повествования. В качестве аргументов в аргументации по аналогии приводятся статистические данные, происходит апелляция к прецедентным текстам и ситуациям. Аргументация по аналогии носит повествовательный характер, поэтому аргументы в ней представлены ассертивами-констативами. В английском научном и философском видах дискурса чаще происходит обращение к прецедентным текстам, нежели к статистическим данным.

Анализ способов апелляции к концепту «спор»/ «arguing» в научном и философском видах дискурса обеих лингвокультур показал примерно одинаковое наполнение концептуальных признаков спора. Заметное преобладание репрезентантов признака «функции аргумента» может свидетельствовать о приоритетном стремлении ученых и философов подвергать информацию, которой они оперируют, тщательному рассмотрению со всех сторон. Отсутствие апелляций к признаку «форма взаимодействия» в русском научно-философском дискурсе и наличие их в английском может быть обосновано тем, что в русской лингвокультуре состязательность ассоциируется с враждебностью, а для рассматриваемого дискурса враждебность неприемлема.

Способы выражения и обозначения концепта «спор» / «arguing» в политическом дискурсе рассматриваются на примере жанра парламентских дебатов. Сочетание признаков официальной и неофициальной коммуникации проявляется в том, что способы выражения несогласия и характер аргументации в дискурсе парламентских слушаний несколько упрощаются с точки зрения масштабов и логической последовательности по сравнению с научно-философскими дискуссиями. Основные лингвокультурные отличия русского парламентского дискурса от британского заключаются в выражении несогласия (британские политики более осторожно и корректно высказывают возражения, нежели русские), в некоторых аспектах аргументации (в качестве аргументации по аналогии русские парламентарии чаще апеллируют к прецедентным текстам и ситуациям, а британские политики приводят статистические данные), а также в общем эмоциональном фоне (речь русских политиков более эмоциональна).

Концептуализация спора в дискурсе парламентских слушаний чаще всего происходит по признаку «результат взаимодействия», что может свидетельствовать о заинтересованности политиков – членов парламента — в достижении конкретного результата в своей парламентской деятельности.

Выражение и обозначение концепта «спор»/ «arguing» в бытовом дискурсе анализируется на примере фатического спора. Разные нюансы межличностных отношений – недоверие, неодобрение, злость и др. – отражаются в фатических спорах, главным образом, посредством речевого акта возражения. Кроме шести способов выражения несогласия, отмеченных ранее в ходе изучения научно-философского и политического видов дискурса, в бытовом споре выделяются еще два: имплицитное возражение оскорбление (лексический способ) и опущенное возражение, которое можно логически восстановить из аргументации и вербально выразить в виде любого из семи способов выражения несогласия, характерных для бытовых споров.

В работе бытовые споры делятся на три группы на основании пресуппозициональной соотнесенности слагающих их речевых актов с разными временными планами: споры о будущих действиях, споры о совершенных действиях и споры о фактах. В каждой из групп выделяются подгруппы споров, различия между которыми состоят в пунктах разногласия. Так, в первой группе пункты разногласия обнаруживаются по линиям «(аргументированная) просьба – (контраргументированный) отказ» (разновидностью этого спора является спор-торг) и «(аргументированное) мнение-оценка – (контраргументированное) мнение-оценка». В группе споров о совершенных действиях выделяются споры с пунктами разногласия «(аргументированное) обвинение/осуждение/упрек прямого адресата – (контраргументированное) оправдание прямого адресата в свою пользу», «(аргументированное) обвинение/осуждение/упрек косвенного участника – (контраргументированное) сомнение, оправдание со стороны прямого адресата в пользу косвенного участника»; сюда же мы относим спор – выяснение отношений, построенный на взаимных упреках. Русский спор-пари как культурно-обусловленный сценарий может строиться как спор о будущих действиях и о совершенных действиях. В спорах о фактах выраженное мнение представляет собой дескриптивное утверждение; в таких спорах пункты разногласия усматриваются по линии «(аргументированное) мнение 1 – (контраргументированное) мнение 2».

Отсутствие аргументации в фатических спорах либо ее простая структура обусловлены близкой дистанцией между коммуникантами в бытовом дискурсе и отсутствием большой необходимости придерживаться логики в своих высказываниях. О том, что фатический спор является преимущественно стратегией регулирования межличностных отношений, а не достижения истины либо принятия решения, свидетельствует тот факт, что в бытовом дискурсе апелляция происходит в основном к двум конститутивным признакам спора: «название процесса взаимодействия» и «мотив взаимодействия».

Подведем основные итоги.

1. Спор представляет собой сложное коммуникативное речевое действие, обязательные составляющие которого – речевые акты возражения, утверждения и аргументации – входят в диктумное содержание речевого жанра «спор»; языковое воплощение этого содержания зависит от того, в каком речевом событии используется спор в качестве обязательного жанра, а также от вида дискурса, в рамках которого происходит данное речевое событие.

2. Спор выступает в качестве одной из основных речевых стратегий в достижении глобальных целей научного, философского, политического и бытового видов дискурса; в зависимости от вида дискурса различаются речевые стратегии и тактики самого спора.

3. Концепт речевого действия «спор» имеет следующие конститутивные признаки: 1) процесс взаимодействия, выражающийся понятием «спорить»; 2) форма взаимодействия — «состязательность»; 3) мотив взаимодействия – «отсутствие согласия»; 4) участники взаимодействия — спорящие стороны; 5) предмет взаимодействия — «спорный вопрос»; 6) средство взаимодействия — «аргумент»; 7) функции аргумента — «обоснование» и «убеждение»; 8) результат взаимодействия — «согласие» («истина»).

4. Конститутивные признаки концепта «спор» имеют неодинаковое лексическое, фразеологическое и паремиологическое наполнение в русской и английской лингвокультурах, т.е. существуют определенные отличия в понятийном, образном и оценочном компонентах исследуемого концепта в данных языковых культурах.

5. Концепт «спор» выражается в научном, философском, политическом и бытовом видах дискурса посредством соответствующих жанров дискуссии, диспута, дебатов, прений и фатического спора. В рамках исследуемых видов дискурса происходит апелляция к конститутивным признакам концепта «спор».