Артур эванс

В Средиземном море, на полпути между Грецией и Египтом, лежит остров Крит, самый большой из островов Эгейского моря.

Автор "Одиссеи" знал, что этот остров был богатым, культурным и многолюдным островом уже задолго до Троянской войны. В "Одиссее" говорится:

Остров есть Крит посреди виноцветного моря, прекрасный,

Тучный, отвсюду объятый водой, людьми изобильный;

Там девяносто они городов населяют великих;

Разные слышатся, там языки: там находишь ахеян,

С первоплеменной породой воинственных критян, кидоны

Там обитают, три рода дорийцев, там племя пелазгов,

В городе Кноссе живущих. Там на девять лет был поставлен

Мудрым владыкой Минос, собеседник Крониона мудрый...

По греческим сказаниям, Крит в древнейшее время не только был могущественным государством, господствовавшим над всеми морями, но и подчинил себе города Греции; афиняне, по этим преданиям, должны были платить дань Миносу.

Это была очень тяжелая дань: афиняне обязаны были, рассказывает предание, каждые несколько лет направлять в Кносс, столицу Миноса, в жертву людоеду Минотавру, имевшему голову быка, а тело человека, четырнадцать мальчиков и девочек. Минотавр жил в огромном здании - Лабиринте. В Лабиринте было много коридоров; расположение их было такое запутанное, что попавший в Лабиринт терял дорогу и уже не мог выбраться из него.

Среди юношей, которые должны были отправиться на Крит, был и царский сын Тезей. Он уговорился с отцом, афинским царем Эгеем, так: если он благополучно будет возвращаться домой, то корабельщики подымут на корабле белый парус, а если он погибнет на Крите, то черный. Корабль отплыл под черным парусом.

В это время на Крите жил замечательный мастер Дедал. Он умел покрывать деревянные изделия инкрустацией из слоновой кости и металлов, так что изображенные им люди, животные и растения имели природный цвет и выглядели как живые. Был он также замечательным скульптором и делал такие статуи, что они могли даже двигаться.

Дедал очень любил дочь царя Миноса Ариадну и сделал для нее и ее подруг танцевальную площадку, на ограде которой были представлены как живые танцующие в хороводе женщины. Это были выпуклые изображения из мрамора.

И вот афинский корабль приплыл на Крит. Увидев Тезея, Ариадна пришла в восхищение от его красоты и храбрости и влюбилась в него. Она не хотела, чтобы Тезей со своими товарищами заблудился и не мог выйти из Лабиринта, но не знала, как им помочь. Ариадна попросила мудрого Дедала что-нибудь посоветовать ей, и Дедал передал ей для Тезея клубок ниток. Конец нити Тезей прикрепил у входа и разматывал нить за собой. После долгих блужданий по Лабиринту дети встретили наконец страшное чудовище Минотавра. Храброму Тезею удалось убить Минотавра, а затем, идя по нити, выбраться из Лабиринта. Потом он со своими товарищами и Ариадной сел на корабль и незаметно уплыл.

Когда Минос узнал об этом, он страшно разгневался: он понял, что хитрый план спасения Тезея и его товарищей мог быть придуман только Дедалом, и приказал страже следить за тем, чтобы Дедал не мог тайком уплыть с острова. Что было делать Дедалу? Убежать по суше он не мог: Крит - остров, со всех сторон окруженный водой. Уплыть он тоже не мог - весь берег охранялся стражей.

Он долго думал и решил: если нельзя бежать ни по суше, ни по морю, то надо бежать по воздуху.

Дедал собрал много птичьих перьев, скрепил их воском и сделал четыре крыла - два для себя, два для своего юного сына Икара, которого он решил взять с собой. Когда крылья были готовы, он надел их на себя и на сына. Отец с сыном без труда поднялись в воздух и полетели, как птицы. Но сын, резвясь, поднялся слишком высоко, слишком близко к солнцу: лучи солнца растопили воск, скреплявший перья. Икар упал в море и утонул. Поэтому море, в которое он упал, было названо по его имени - Икарийским.

Дедал после долгих скитаний в конце концов прибыл в Афины. Он научил афинян художественному ремеслу. Свои знания он передал потомкам, которые стали называться дедалидами.

По его имени греки инкрустированные вещи называли "дедалами", а вместо того чтобы сказать: "изготовлять художественные вещи", говорили: "дедалить".

А что же было с Тезеем и его товарищами?

Тезей на радостях забыл переменить черный парус на белый. Он уже подплывал к родным берегам. Отец его, увидев с берега, что плывет судно с черным парусом, решил, что сын его погиб. В отчаянии он бросился в море и утонул. Поэтому будто бы море, лежащее между Критом и Афинами, и было названо Эгейским.

Греки рассказывали еще, что Минос дал жителям Кносса законы, лучше которых никогда в мире не было; поэтому боги сделали его после смерти судьей в царстве мертвых - он присуждал покойников к наказаниям за грехи, совершенные ими при жизни.

И этим рассказам европейские ученые доверяли так же мало, как и рассказам "Илиады" и "Одиссеи". Сказка о Тезее мало чем отличается от сказок различных народов Европы, Азии и Африки. Во многих из этих сказок мальчики отправляются в заколдованный замок, стоящий в глухом лесу, из которого нет выхода. И в этих сказках их отправляют родители, и в этих сказках рассказывается о клубке, который помогает им найти дорогу назад, и в них рассказывается о черном флаге, вывешенном вместо белого. В этих сказках дети тоже попадают к страшному людоеду, но чудесным образом спасаются: обычно им помогает женщина, живущая у людоеда.

Смешно думать, что крылья Дедала - это предок нынешнего самолета. Мысль склеить воском птичьи крылья и полететь, как птицы, наивна и нелепа, она не имеет ничего общего с научными идеями, которые привели к созданию самолета. Люди всегда мечтали о том, чтобы полететь по воздуху; о ковре-самолете, о превращении человека в птицу ты можешь прочесть в сказках самых различных народов, но отсюда до построения самолета еще бесконечно далеко. "Эгей" и "Эгейское море", "Икар" и "Икарийское море" - только случайные созвучия: объяснять таким образом названия этих морей так же смешно, как объяснять название деревни Яхрома тем, что в ней когда-то жил татарин Вахромей, или название города "Житомир" тем, что в нем "жители мирились", или название города "Владимир" тем, что его жители должны были "владеть миром".

Однако мы уже говорили, что в народных сказаниях, в отличие от сказок, часто сохраняются верные воспоминания о том, как жили люди когда-то, об их обычаях, войнах и т. д., вперемешку с чудесными сказочными подробностями.

Так и в этом случае: рассказы о людоеде, о клубке, о черном и белом парусах - сказка, а то, что остров Крит был когда-то богатым и на нем существовало могущественное государство, - могло быть правдой: Крит занимал на море очень выгодное положение. Многие из сохранившихся на Крите до позднейших времен старинных законов могли существовать уже во время Троянского похода. То, что царь правил девять лет, а потом удалялся в какую-то пещеру для "беседы с богом", тоже очень старинный обычай. Очевидно, об этом и говорит Гомер, когда рассказывает, что Минос был поставлен на девять лет и потом вел беседу с небесным богом - Зевсом-Кронионом.

Верно и то, что на Крите когда-то жили замечательные мастера, умевшие удивительно красиво инкрустировать деревянные вещи и делать статуи - совсем не такие, какие делали греки в VIII-VII веках до н. э. Греческие статуи VIII -VII веков были просто деревянными или каменными столбами, на поверхности которых была грубо изображена одежда и черты лица - без всякого выражения, на критских же статуях XIII-XII веков, случайно сохранившихся еще в то время, когда создавались эти легенды, люди были изображены в живых, подвижных позах, и потому грекам X-VIII веков, когда культура была в упадке, они могли казаться движущимися. Верно и то, что критские искусные мастера приезжали в Афины и научили афинских мастеров искусству инкрустации. Но имя "Дедал" по-гречески означало только "мастер-инкрустатор, художник", а человека с таким именем никогда не существовало: Дедал - это был бог мастеров-художников, то же, что Гефест.

Нетрудно понять, что Крит с его высокой культурой должен был заинтересовать Шлимана не меньше, чем Троя и Микены. Он заметил, какое выгодное положение занимал Крит на пути из Греции в Египет, который был во втором тысячелетии до н. э. самым богатым и культурным государством мира. Шлиман слышал, что еще в 1877 году на месте древнего Кносса на поверхности земли были найдены остатки какого-то огромного старинного здания и какие-то черепки. Он решил поехать на Крит, но должно было пройти много времени, прежде чем он получил бы разрешение на раскопки от турецких властей, которым принадлежал в то время Крит.

А пока что Шлиман вместе со своим помощником Дерпфельдом отправился на Крит, чтобы осмотреть место будущих раскопок. Он нашел здесь засыпанное землей здание, черепки посуды, очень похожие на те, которые он нашел в Микенах. Но участок, на котором находились эти развалины, принадлежал частному человеку, и хозяин участка не позволил сделать даже пробный раскоп. Шлиман ни с чем вернулся в Афины. Он был твердо убежден, что в Кноссе можно раскопать интереснейшие вещи; он даже думал, что Кносс когда-то был центром греческой культуры.

Среди последователей Шлимана был и Эванс, директор знаменитого Ашмолеанского музея в Оксфорде, в Англии.

Артур Эванс родился в 1851 году, в богатой английской семье. Он мог бы прожить весь свой век спокойно, без больших волнений, но он не хотел мириться с однообразной, себялюбивой жизнью людей его общества.

В это время из западных славян только часть сербов получила самостоятельность: большая часть их находилась под чужеземной властью; болгары и македонцы жили под властью Турции; словинцы, населявшие западное побережье Адриатического моря, и сербские племена хорватов и бошняков жили под властью Австрийской империи. Справедливая освободительная борьба славян так сильно захватила Эванса, что он много раз ездил из Англии на Балканы, выступал там с речами и всячески помогал восставшим славянам. В 1882 году Эванс даже был арестован австрийской полицией, но вскоре выпущен. После этого Эванс отошел от политической жизни и занялся наукой.

Вернувшись в Англию, он получил место хранителя Ашмолеанского музея. Эванс был страстным коллекционером, археология настолько увлекла его, что он совсем забыл о политике.

В 1889 году английский антиквар (Антиквар - торговец старинными вещами) Гравилль Честер подарил этому музею каменную четырехгранную печать овальной формы. На каждой

стороне этой печати были вырезаны странные иероглифы: голова волка с высунутым языком, птица, птичья голова, голова барана и др. Торговцы, продавшие эту печать в Афинах Честеру, говорили, будто она была найдена в Спарте; они боялись, что полиция станет доискиваться, откуда они эту печать достали. Эванс этому не верил, но никак не мог догадаться, откуда этот камень мог быть привезен в Афины.