Глава 4

ИНДИВИДУАЦИЯ-ИСЦЕЛЕНИЕ.

(Искатель)

Итак, мы подошли к индивидуации типа. Соционики обычно завершают процесс исследования личности установлением типа и переходят от индивида к формированию групп. Мне всегда казалось, что нужно находить стадию индивидуации типа, а также связь времен — связь настоящей стадии с прошлой и будущей. Тогда и рекомендации к совершенствованию личности будут более остро нацеленными. Но по поводу определения „стадий жизни" в соционике я поначалу нашел разброд и отсутствие энтузиазма в среде социо-ников. Одни говорили, что у всех типов начало — сенсорика. Другие — что эти стадии направлены снизу вверх: от Ид к Эго, т. е. от позиций 7—8 к позициям 1—2. Д. Фейдимен и Р. Фрейгер [50] стадии индивидуации описали так: 1-й шаг — раскрытие Персоны (первый вариант одержимости), 2-й — встреча с Тенью (вторая возможная одержимость), 3-й — встреча с Анимоё или Анимусом, 4-й шаг — развитие Самости (при слабости морального Эго человек может быть одержим внеморальной Самостью). Если персону связать с третьей позицией, остальные — с витальным кольцом, остается вопрос: где в этой схеме одержимость человека своим? Но во всяком случае система рабочих гипотез для проверки здесь есть. Однако использование этого пакета гипотез для самопознания мне хоть и во многом помогло, но оставило в состоянии растерянности. Свет блеснул, когда я познакомился, во-первых, через трехтомник Крегер и Тьюсон с Z-моделью принятия решений Майерс—Бриггс, во-вто­рых, через книгу П. Д. Тигер и Б. Бэррон-Тигер с ее же идеей иерархии и последовательности созревания функций в каждом типе. Эта идея представлена таблицей:

pt il tp li ps fl sp lf TNSF NTFS TNSF NTFS TSNF STFN TSNF STFN

es fr se rf et ir te ri FSNT SFTN. FSNT SFTN FNST NFTS FNST NETS

По мнению американцев (гипотеза Гранта в обработке Тигер), временной график выглядит так: первые лет шесть жизни все четыре функции работают нерасчлененно, потом вперед вырывается основ­ная функция — с 6 до 12 лет, затем созревает вспомогательная — с 12 до 25 лет, далее третья (в Z-модели) — с 25 до 50 лет и, наконец, четвертая — после 50 лет (приложение 8). По поводу последовательности стадий вообще и у интровертов в особенности есть тонкие и спорные моменты. Но в рабочем варианте основная идея выглядит так: до кризиса середины жизни созревают три первые функции, после кризиса подтягивается четвертая. Это и делает воз­можным формирование оси равносильных Эго и Самости, благодаря которой и можно избежать одержимости Эго и одержимости Само­стью, Каждый из нас, записав полный цикл SNTF-проблематизации, может на уровне „мышления о мышлении" уловить, во-первых, свою первую, основную, зрелую функцию, во-вторых, ту (вторую или третью), которая сейчас находится в стадии созревания, в-третьих, ту, которая, по всей вероятности, окажется замыкающей, четвертой.

Нет слов, идея трудна для усвоения и проверки. Однако опыт показал, что она вполне годится на роль кульминации и финала курса лекций и семинарских занятий.

Если ваши ученики или студенты далеки даже от кризиса сере­дины жизни — не беда. Идею можно проверить на любом малом цикле обнаружения и разрешения проблемы (для логиков), на любом цикле гармонизации (для этиков). Например, я готовлю лекцию. Цикл небольшой — от суток до недели. Так как мне не хочется скучать на собственной лекции, я ее проблематизирую — вспоминаю прежний вариант и решаю, что меня не устраивает сейчас. Ищу, пока мне самому не станет интересной лекция как совместный со слушателями поиск выхода из проблемной ситуации (если бы я был J, я бы излагал в лекции то, что продумал до нее, но так как я Р, я считаю удачной ту лекцию, в ходе которой я нашел нечто новое). Это ИНТУИТИВНАЯ N-стадия работы Искателя, Поиск альтернативных вариантов с помощью воображения. Потом я думаю, как построить лекцию, в какие тезисы втиснуть ее заключительный конспект (я его продиктую), каковы могут быть результаты реали­зации каждой из версий. Это стадия ЛОГИЧЕСКОЙ Т-обработки интуитивной идеи. А что дальше? Соционик (Аналитик) назовет в качестве третьей стадии сенсорику, типовед — этику. И хотя соционик Гуленко — мой коллега и соавтор, а американского типоведа я знаю только по книжке, моему опыту „проблематизации лекции" более соответствует именно американский вариант. Я начинаю искать драматургию лекции: завязку, кульминацию, развязку. ЭТИЧЕСКАЯ F-стадия. Но то же, видимо, было и в большом цикле моей жизни. До кризиса середины жизни (1968 год) отсутствие оловянных глаз в аудитории, ее внимание меня вполне устраивало. Этика выступала как синтез логики и интуиции. Но после кризиса меня стала все чаще тревожить проблема преодоления беспочвенности идей, от которых горят глаза слушателей. Наступило время межинститутского философского кружка „Полиглот", организационно-деятельностных игр (еще до Горбачева и Ельцина) и, наконец, малых групп и соционики. СЕНСОРНАЯ S-стадия. Я почувствовал, что и для меня, и для гуманитарного большинства моих слушателей самое трудное и самое важное — посев семян (идей) в реально доступную нам почву, т. е. практическая стадия, пропуском в которую является именно сенсорика, где так сильны презираемые нами за бездухов­ность управленцы и социалы, большинство человечества. Не желает большинство сайентистов и гуманитариев среди моих слушателей искать спасение от беспочвенности в философии „бездуховных" менеджеров и инженеров, финансистов и коммерсантов, у профес­сионалов средств массовой информации, включая рекламу. А без этого какой может быть экологический, ноосферный антисинтез всех синтезов?

Таким образом, исходную гипотезу можно укрупнить, указав только последовательность пар (1—2 — сильные функции, 2—3 — слабые), но не последовательность внутри пар:

Как видим, смысл индивидуации интуитов (сайентистов и гума­нитариев) — преодоление беспочвенности (созревание сенсорики в качестве третьей или четвертой функции), смысл индивидуации сенсориков (управленцев и социалов) — преодоление бездуховности (формирование интуиции в качестве третьей или четвертой функции). Способ — дуализация этих функций общением и сотрудничеством с людьми, у которых они хорошо развиты.

Основная беда школы, в которой управляемые сенсориками, Инспекторами интуиты ведут обучение детей, — беспочвенность. Следовательно, проблема групп риска, в которые попадают сенсорные дети (а их большинство), — это не только проблема спасения детей. Это также проблема избавления русской интеллигенции от беспо­чвенности, которая ее сопровождает на протяжении второго столетия ее существования. Читайте „Вехи" — это про нас. Сформулировав гипотезу, мы получаем возможность приступить к ее практической проверке. Лучше двигаться от старших к младшим.

Мой опыт связан преимущественно с аспирантами и студентами гуманитарного вуза. Конец лекционного курса и семинаров. Нужно „взойти на Фудзияму" вместе со слушателями. Мы с ними начинали с того, о чем шла речь в первой части. В том числе с идеи самоисцеления, идеи спасения от перегрузки бесполезными знаниями о себе и об окружающих с помощью мандал, с помощью, так сказать, аэрофотосъемки и т. д. Мы начинали с идеи: „наши недостатки суть продолжение наших достоинств". Достоинства нам даны, что­бы мы были необходимы партнерам, а недостатки — для того чтобы понять, кто необходим, чтобы дополнить нас. Достоинства — не повод для гордыни, недостатки — не повод для стыда и само­бичевания. Но эти идеи до познания собственного типа и типов окружающих, до познания стадии индивидуации разделяли судьбу всех идей: может оно так, может не так, но в любом случае неизвестно, какое это имеет отношение ко мне, любимому и непо­вторимому?

Теперь же рабочие гипотезы типов Я и Ты, Мы, Они, отношений между ними, стадий индивидуации у нас уже есть. Отношение к идеям резко меняется. Я начинаю понимать, что устаю, раздра­жаюсь, нервничаю, болею, проклинаю врагов и виновников чаще всего не потому, что исчерпал свои резервы, а потому, что сижу на собственных резервах, как собака на сене. Соционические идеи теперь — та волшебная палочка, которая поможет вышибить бесов из незаконно захваченного ими седла на нашей же спине, превратить зло в добро, врагов в друзей, недостатки в достоинства. Бесы меня истощали, а между тем они могут быть источниками моей жизнен­ной силы.

Вы, мои читатели, в большинстве своем знаете свой тип, выбрали себе философов-собеседников: тождественного типа, усилителя трех первых функций и дуализатора, без которого трудно достижимо исцеление от одержимостей. Поставим вопросы перед своими собе­седниками; но еще лучше — представим, какие бы вопросы задал нам, например, Декарт, если бы его перенесло из Нидерландов XVII века в Новосибирский педагогический университет конца XX века к аспирантам, представляющим весь набор факультетов: литераторам и математикам, физикам и биологам, историкам и индустриалам, педагогам и психологам. Теперь я могу всерьез, опираясь на соционический опыт каждого из них, обсуждать спе­цифику философии как мышления о мышлении.

Главное для преподавателя — правильно поставить вопрос перед самим собой: какую проблемную ситуацию я создал на финише курса и как ее решить? Я задал себе вопрос: как дать каждому слушателю на финише лекционного курса и семинарских занятий ПОЧУВСТВОВАТЬ стадию своей жизни, стадию индивидуации свое­го типа, стадию поиска призвания, стадию преодоления очередной опасности одержимости? Как научиться использовать для исследо­вания свои основные функции, а для общения — свои вспомога­тельные?

Очевидно, что необходимо:

1. Вовлечься в решение проблемы (или в гармонизацию отно­шений). Чтобы познать себя, нужно посмотреть, как ты мыслишь и что из этого получается при передаче своих мыслей другим людям.

2. Сделать свое мышление (свой тип) в процессе решения про­блемы (или гармонизации) предметом своего же мышления (следу­ющего уровня).

3. На основе этого личного опыта подвести себя к пониманию переживаемой стадии индивидуации в ее отношении к прошлому, будущему и вечности. Ради счастья: утром охотно на работу, вече­ром — в семью.

4. Понять все это надо не как конец самопознания, а как начало пожизненной индивидуации себя и соционической инновации в шко­ле, во всей системе образования, как спасение от экологического самоубийства человечества, преждевременно отнесшего себя к Homo sapiens.

Пройдемся по этим этапам. Так как я не этик (с его установкой на гармонизацию), а логик, то и начну с проблематизации. Я говорю на лекции студентам-математикам четвертого курса:

— Приближается время зачетов и экзаменов. Пишем заключи­тельную работу. Я прошу вас выбрать любую из проблем, которые мы обсуждали. Напоминаю, что мы с вами уже обсуждали письменно:

1. Кого бы я хотела/хотел учить математике — мальчиков или девочек? (Вопрос связан со шкалой T/F.) Вводится новая шкала без разъяснений!

2. Я бы хотела/хотел их обучать преимущественно алгебре или геометрии? (Вопрос связан с доминированием левого или правого полушарий.)

3. Получив диплом, я пойду работать в школу или поищу работу вне школы?

4. Создав семью, лучше остаться жить у родителей или от­деляться?

5. Найдется ли в этой стране место моему ребенку, или его нужно готовить к отъезду?

6. Есть ли у ядерной энергетики альтернатива?

7. Как быть с демографическим взрывом? С депопуляцией?

8. Как быть, например, с комарами — уничтожить? Но ими же кто-то питается. Оставить? Они питаются нами. Может быть, дать задание генной инженерии, но какое? И кого менять — только комаров или нас тоже?

В случае с аспирантами трудность состоит в том, чтобы привыч­ные им ТЕМЫ с точками на конце переформулировать в ПРОБЛЕМЫ с вопросительными знаками. Мучительнее для них разве только требование бороться с собственной беспочвенностью, непрактичностью.

— Я прошу вас выбрать одну из названных проблем или пред­ложить свою. Написать страничку-две. Расставить на полях буквы: S (где описываются порождающие проблему факты), N (где идет выработка гипотетических вариантов решения проблемы и одновре­менно формулируется сама проблема), Т (где начинается вторая, критическая фаза мозговой атаки: анализируется логика реализации каждого решения и просчитываются последствия), F (где рассмат­ривается вопрос, поймут или не поймут предлагаемое решение лица, принимающие решения, и лица, реализующие его или сталкиваю­щиеся с последствиями).

Проверяется не начитанность, а сформированность потребности в чтении. Книжки дают умные ответы только на умные вопросы. Пишите сочинение скорее вопросов, чем ответов. Спрашивайте, девочки, спрашивайте...

— А разве не бывает, что в книге находишь сначала ответ на вопрос, которого у тебя не было, и только потом возникает сам вопрос?

— Бывает. Но это обычно ответ на вопрос, которым уже занято твое бессознательное, но по поводу которого ему не удается досту­чаться до твоего сознания. Помучавшись над листочком, на первый взгляд, безрезультатно, вы включаете в жизнь проблемы свое бес­сознательное. Когда при чтении книги проблема снова выплывет, она уже будет гораздо более зрелой (признак зрелости: число блоков, которыми нужно оперировать для решения проблемы, начнет укла­дываться в число Миллера).

Самое существенное: разделите эти части (SNTF) по схеме 3+1, т. е. найдите „четвертую лишнюю". А среди остальных трех — первую, основную, наиболее зрелую, сильную, на которую вы можете положиться более, чем на остальные. Это и есть решающий шаг в самопознании.

И вот слушатели сдают свои листочки. Реакции разные.

Первый вариант.

Что-то не пишется.

Некоторые девушки сидят перед пустым листочком бумаги и на глазах наливаются раздражением против преподавателя, его фи­лософии, этой дурацкой соционики.

— Девушка, не пишется здесь — напишите дома. Может быть, вы интроверт. Не умеете проблематизировать — не беда. Этому же нас почти не учат. Решение задач на уроках математики тоже редко требует мышления. Но винить программы, учебники, учителей и тех, кто их учил, бесполезно. Надо учиться учиться, нужно учиться мышлению с помощью мышления о мышлении. Вы напишете лис­точек — начало мышления. Расставите четыре буквы, выделите самую сильную и самую слабую — начало мышления о мышлении. До кризиса середины жизни вы разовьете первые три, после — подтянете четвертую, укротите последних бесов, которыми все мы одержимы, подойдете к призванию, исцелению.

Отпускаю ее с семинара с домашним заданием. Эта девушка — типичный интроверт, которому проблематизации нужно начинать учиться в одиночестве, когда никто не отвлекает и не погоняет. Когда можно загрузить мозг проблемой на сон грядущий и собрать урожай утром, которое вечера мудренее.

Второй вариант.

Написано, но что-то не то. Студентка „записа­лась в Советчики". Своими сильными функциями назвала сенсорику и логику, т. е. „с точностью до наоборот". Начинаем разбираться: вы, часом, не Маршал — Маршалы любят казаться Советчиками. Перечитайте портреты, рекомендации, характеристики подтипов.

— Нет, не сомневаюсь, я — Советчик,

— А вас затронула проблема энергетики?

— Честно говоря, нет.

— Вы будете работать в школе или вне?

— Мечтаю о своей школе. Без начальников над собой.

— Ну так об этом и напишите. Тогда интуиция и этика помогут вам собрать и вдохновить команду, а логика и сенсорика — это те рациональные Администраторы, практичные Мастера, те Предпри­ниматели, которых вам надо искать для своей команды, без которых вам давление нашей школы Инспекторов и Маршалов не выдержать. Родные и знакомые, с которыми вы начнете дело, будут вас толкать на роль Маршала. Не поддавайтесь соблазну, И готовьтесь к тому, что после разгона родных и знакомых (либо за некомпетентность, либо за недисциплинированность) вам придется набирать людей по конкурсу.

Третий вариант.

— А нельзя экзамен сдать как-нибудь иначе?

— А в чем дело?

— Вы тут говорили о троичном мышлении и четверичном... Вы не обидитесь, если я скажу, что думаю? Рассуждения вашего Юнга и ваши о Троице — это, с нашей точки зрения, ересь. Не трогали бы вы эту тему, если не верите. Православному слушать все это.— Верить я верю. Но не считаю свою философскую веру един­ственно верной. А вы, похоже, считаете, что католики, протестанты, Юнг — религия сатаны? Давайте так: есть такие люди, которых вы убедили?

— Есть.

— А есть такие, которые начинали поиски духовности с право­славия (все-таки свое, родное), но которых потом оттолкнула не­терпимость? Есть. А вы понимаете, что христианство вряд ли станет религией китайцев, Индии? Вот и напишите мне о том, можно ли быть истинно верующей без нетерпимости к иноверцам? Я иноверец. В христианстве мне гениальная Библия говорит гораздо больше, чем ее толкования соборами и богословами. Юнг и неофеминистки находят в ней гораздо больше, чем зашоренные богословы и слепые последователи церквей — земных учреждений, зараженных всеми земными достоинствами и недостатками. И последнее: вы собираетесь служить богу своими тремя сильными, четвертой слабой функцией? Вы будете ему служить как одержимая или исцеленная от одержи­мости? Не нравится язык Юнга — попытайтесь описать спасение от одержимости на языке православия. Но такого, которое само исцелено от греха гордыни. Нетерпимость — признак гордыни.

— А так можно?

— Нужно. Вы знаете, что Юнг, который вас так рассердил своим предложением дополнить Троицу до Четверицы (началом чего он и считал папский догмат об Успении Марии), считал Самость — Богом внутри нас? А исцеление связывал с диалогом Эго — Самость? Истинно верующим Юнг придает сил и здоровья.

Четвертый вариант. Вижу целое и цель! Это такая проблематизация, в которой автор точно видит SNTP-стадии, „четвертую лишнюю" среди них, воспринимает внешних врагов и виновников как указатель на внутренних, нащупал то, от чего не устает (хотя бы в семье или на работе, лучше, если там и там), не сломается или не сломался в момент кризиса середины жизни, настроен не на замену одной одержимости другой, а на иммунитет от одержимостей вообще. Это практически и есть те 2,5 % инноваторов и 13,5% первичных реципиентов, которые создадут или найдут те экспериментальные педагогические площадки, без сети которых бли­жайшие два-три поколения успеют существенно отодвинуть эколо­гическую катастрофу, дать человечеству время нащупать ее решение, включая подготовку к появлению сверхчеловечества. Впрочем, и у сверхчеловечества будет своя конечная мера жизни. Умирать при­дется и каждому человеку, и человечеству, и сверхчеловечеству. Важно — не преждевременно и достойно. Если человек нашел смысл жизни, то он нашел и смысл смерти. И наоборот.

Пятый вариант. Проблема семейных скандалов (теща или све­кровь, разочарование молодоженов друг в друге, разочарование ро­дителей и детей друг в друге и т. п.).

Статистика разводов показывает, что браки по любви распадаются чаще браков по расчету, что причина разводов в большинстве случаев кроется в опыте супружеской жизни. Если любовь — искусство, которому можно научиться (Фромм), то как сделать, чтобы опыт супружества усиливал, а не подрывал ее? Мы плавно перешли к те­ме, которую Юнг считал темой Шиллера: воспитание воспитателей.

Все, чем нас раздражают наши враги и виновники наших бед, используем для самопознания. Враг и виновник — зеркало нашей души, ее подводной, внесознательной океанической стихии, из ко­торой то и дело выскакивают и норовят нас оседлать бесы.

Есть гордыня православного, который всегда прав. Есть горды­ня соционика и философа. Если ты считаешь себя исцеленным — ты негоден как целитель. Но если ты махнул рукой на свои болезни, врач, но куришь, разжирел — ты тоже не целитель.

Рассмотрим теперь более высокий уровень проблематизации — ДИССЕРТАЦИОННЫЙ НЕВРОЗ — и сравним его с более низким уровнем — неврозом первоклассника. По Г. Селье: «Диссертант теряет уверенность в себе и в своей работе, становится подавленным, нервным, легковозбудимым и часто раздражается из-за все более лихорадочных и потому безуспешных усилий закончить работу к назначенному сроку. Он теряет объективность в оценке результатов, особенно тех, которые грозят свести на нет большие разделы и без того с большим трудом подготовленной рукописи... Каждый раз, излагая свои мысли на бумаге, натыкаясь на непредвиденные труд­ности, он ищет спасения „на стороне"» (От мечты к открытию. М, Прогресс, 1987. С. 337). Тема актуальная. Короче, диссертант тонет в информационном шуме и фоне. Надо помочь ему выделить фигуру. Нужно увидеть ситуацию так, чтобы число блоков в ней было не более числа Миллера.

Селье проводит аналогию между научным творчеством и вос­произведением потомства, оба процесса проходят семь стадий.

1. Любовь или по крайней мере желание (в идеале — жажда ! призвания, т. е. жажда найти то занятие, от которого не устаешь, основное лекарство от диссертационного и прочих неврозов).

2. Оплодотворение. (Вы должны нащупать такой вопрос, который в науке еще не решен, но уже разрешим — и вы первый среди миллионов ученых это уловили.)

3. Созревание. Это созревание инсайта, сатори, поэтому здесь важно правильно засыпать и просыпаться. Засыпать надо, намучавшись с неподдающейся решению проблемой, тогда есть шанс про­снуться с идеей решения. Но если решение сразу же не записать, его можно и забыть. Так как это результат ночной беседы сознания с бессознательным, левого полушария с правым, то и днем полезно поговорить с теми, у кого мозги устроены противоположным вашему способом (у них сознание работает подобно вашему бессознательному). Очень может быть, что интровертный чувствительный Критик во сне становится экстравертным гибким Искателем, медлительный Аналитик — напористым Предпринимателем и наоборот. Впрочем, дуализаторов может быть пять. Для сангвиника Искателя это все меланхолики, кроме тождественного по клубу сайентистов, т. е. По­средник — дуал, Мастер — полудуал. Лирик — мираж, а также для сайентиста Искателя — все социалы, кроме тождественного по темпераменту, т. е. Энтузиаст — активация. Хранитель — кон­фликт. У дуализаторов для ложно-интуитивных типов в сильной позиции либо сенсорика, либо этика, либо обе сразу (именно их деятельность у меня во сне освобождается от сковывающего и скептического сознательного контроля со стороны логики и питает интуицию).

4. Родовые схватки. Сначала похоже на то, когда хочешь чихнуть, но не можешь. Вот-вот вспомнишь искомое, но оно не дается. Цыпленок уже стучится изнутри яйца, но скорлупу, отделяющую ночное внесознательное от дневного сознания, ему пробить еще не удается,

5. Рождение. Ага! Скорлупа треснула. „Вдруг, как в сказке, скрипнула дверь. Все мне ясно стало теперь". „Стало видно во все концы света".

6. Обследование (тут нужен Критик-Сократ с его методом по­вивальной бабки).

7. Жизнь. Ребенку предстоит пройти стадии аномий, гетерономии (обучаемость идеи), автономии.

Вернемся к диссертационному неврозу. Выбор аспирантом темы реферата по философии и трех Собеседников (древность — средние века — новое время в Азии, Европе и Евразии), среди которых желательно иметь не только Двойников (по профессиональному клубу и темпераменту), но и Исцелителей, т. е. дуализаторов.

С двойниками проще: Аналитик может начать с Декарта или Канта, Предприниматель с Ньютона или Ломоносова, Искатель с Галилея или Эйнштейна, Критик с Сократа или Паскаля.

С Целителям и дуализаторами сложнее. Здесь, правда, очень эф­фективны самые грубые рекомендации: ищите сенсориков и этиков среди SF-коммерсантов своих квадр (просветителей и реформеров) или среди NF-поэтов и ST-менеджеров, технарей чужих квадр, бэта-воплотителей и гамма-завершителей. Еще проще: ищите на инду­стриально-педагогическом факультете, на факультете повышения ква­лификации директоров школ, в литобъединениях, в книжных киосках.

Однако рекомендации могут быть гораздо более нацеленными. Во-первых, вместе с аспирантом можно нащупать ядро диссертаци­онного невроза. Наиболее слабую функцию. Прежде всего, нужно прощупать два момента; F-мотивацию (она у NT в слабой позиции) и N-оригинальность воображения (в сильной позиции). .Мотивация. Среди моих аспирантов педуниверситета мало NT. В науку пришли не сайентисты. Нынешнее бедственное положение науки (пишу эти строки в момент забастовки ученых Академгородка, не получающих даже положенного мизера) ограждает ее от тех, кто искал в ней раньше путь к непыльной работе и зарплате выше среднего, а также к высокому статусу. Значит ли это, что боль­шинство сидящих передо мною аспирантов (гуманитарии с малой добавкой SF и ST) не туда попали? Вовсе нет. Большая наука изоморфна по богатству ролей и типов общества в целом. В ней найдут свое законное место гуманитарии: Гуманисты как психологи клинической или теоретической направленности, Лирики как исто­рики, Советчики как медики. Наставники могут успешно выступать в роли многих из NT-типов, подобно тому как Наставник Аристотель успешно выступал в роли Аналитика и Предпринимателя, Искателя и Критика. Найдут в науке свое место и социалы: Посредник — в пропаганде научных знаний, Энтузиаст — в роли организатора симпозиумов или переводчика при Искателе и Аналитике, с трудом понимающих друг друга, Политик — в роли Большого Босса, умею­щего выбивать ставки, приборы и деньги, но не сующегося в соб­ственно науку, Хранитель — в поддержании традиций республики ученых. Большая наука немыслима без управленцев: Инспектор как классификатор, Администратор как управитель, Маршал и Инспектор особенно эффективны при управлении в экстремальных ситуациях, Мастер — при передаче информации в красивой и удобной форме. Но беда, если зависть к уникальности и самоценности научных результатов коллег-интуитов заставит наступить на горло собствен­ной песне тех, кому на роду написано стремиться к Благополучию или Статусу, т. е. сенсориков. Утратив свое (а значит, и призвание), они не освоят чужое. Диссертационный невроз перерастет в хрони­ческое профессиональное заболевание (Моцарт и Сальери).

Между тем, правильное решение гениально просто: если не умеешь сказать „хрю-хрю", визжи, не стесняясь: „и-и"! Ты должен ИСЦЕЛИТЬ Прометеев и Аполлонов науки от беспочвенности, об­служивая Благополучие и Статус НИИ, условие творчества. Они помогут тебе (Эпиметею или Дионисию) исцелиться от бездухов­ности. В сфере духа ты останешься таким же потребителем, каким они останутся в сфере материализации идей. Если же ты тоже из интуитов — Аполлон, ты им поможешь, например, прививкой „принципа сочувствия" (Мейен) к их духу дискуссий (истина рож­дается в споре), вообще повысишь „культуру восприятия научных открытий", ибо на стыке двух парадигм действует принцип: что ново, то не верно, что верно, то не ново. Они же тебя дополнят пониманием того, что жестокость истин сродни жестокости хирурга, ампутиру­ющего пораженный раком орган. Они тебя отучат отрубать больной орган по кусочкам из сочувствия оперируемому, Вернемся к NT. Если коммерсантам и менеджерам грозит опас­ность, утратив свое призвание, вечно мучиться бесплодностью имита­ции роли ученых, положение NT предпочтительнее. Для них наука — как вода для рыбы. Но вода может быть отравлена. Молодой ученый, скорее всего, вместо науки угодит в „науку". Либо НИИ прожил свои 10—15 лет, умер и сейчас чувствует себя мертвецом, притво­ряющимся живым. Либо НИИ подмят Крупным Боссом, Акулой, либо тебе в руководители достался Собиратель фактов, Книжный червь. Классификатор, Аналитик, Высушенная в лаборатории дама, Самолюбователь (это знаменитая в науковедении классификация ученых, предложенная Селье). Вот тогда задача „автономизации" уточняется: для индивидуации-исцеления тебе нужны наука без ка­вычек и призвание, несмотря на руководителя и атмосферу кафедры, лаборатории, института. Скажем, если ты психолог — задумайся над тем, почему мировая психология по сей день отторгает Юнга? Не потому ли, что троичное мышление боится диалога с четверич­ным? Троичного Фрейда оказалось ей переварить легче. Может быть, ученик крупнее учителя? Может быть, опять вся рота шагает не в ногу, один поручик — в ногу? Проблематизация разрушает гармонизацию... чтобы восстановить ее на более высоком уровне.

Разумеется, это только рабочие гипотезы и наводящие примеры. „Простой" пример: хорошее супружество может получиться с любым из пяти дуализаторов, в том числе с конфликтером. Но вам же нужны не сотни миллионов представителей конфликтного для вас типа, а единственный. Поэтому лучше поступить так: полюбил — попроси соционика понять тип отношения с любимым. Так же и с выбором философов для беседы: полюбился чем-то — разберись. Скорее всего, это Двойник по клубу или темпераменту. Теперь поищи Исцелителя среди дуализаторов. Предварительно попробовав честно признать в себе то, о чем часто наше подсознание знает лучше сознания. Оно пытается нам об этом напомнить сновидениями. Но мы от них отмахиваемся. Тогда можно уточнить, что тебе нужно: выживаемость или восстановление в теплой компании, генерация или инновация в исследовательской, сотрудничество или внедрение в рабочей и, наконец, мобилизация или реклама в воспитательной команде. Соответственно, станет яснее, что тебе нужно: четные группы стабилизации (дуальная пара, четверка квадры или четверка клуба, восьмерки мутации или селекции) или нечетные группы (триады заказа, пятерки, в которых пятый член либо снижает тем­пературу перегретой квадры, либо повышает в неразогретой).

Вот теперь — обещанное сопоставление аспиранта с перво­классником. Нетрудно увидеть в диссертационном неврозе сходство с неврозом младшего школьника: хроническая неуспешность, ин­фантилизм, уход от деятельности, отсутствие мотивов, негативистская демонстративность, интеллектуализм, некоммуникабельность, агрессивность, сниженный темп деятельности, сниженная энергетика, расстройство внимания, низкий уровень организации деятельности, тревожность, шизоидность, вербализм. Проще — несварение желудка. Душа не справляется с духовной пищей. Но это не столько ин­формационная перегрузка, сколько наоборот — недогрузка. Нечем переваривать духовную пищу, нечем понимать — нет понятий. У первоклассника не сформирована способность к учебной, а у ас­пиранта — к исследовательской деятельности. В обоих случаях нужно освоить FSNT-проблематизацию для логиков и SNTF-гармонизацию для этиков. Та же беда у одержимых соционикой: им недостает философских представлений о соционических понятиях, т. е. способности развивать соционические понятия. Последние нельзя просто использовать. Если они живые, они должны развиваться. Если их только используют — они мертвые. Но разве можно быть одержимым мертвыми догмами? Еще как! Мы рождены, чтоб Кафку сделать былью.

Вернемся к идее индивидуации как исцеления интуитов от бес­почвенности и сенсориков от бездуховности. Очередное время сенсорики для интуитов и время интуиции для сенсориков наступило с развалом СССР, „катастройкой", реальностью перехода от неза­конченной реформы к привычной контрреформе. Из-за привычной беспочвенности. Начиная с западников и не менее беспочвенных славянофилов, блестящей культуры серебряного века. Следователь­но, простого восстановления связи с этой культурой недостаточно. Я согласен с Эткиндом: „Непросто смириться с мыслью, что одна и та же эпоха, одни и те же идеи, а часто одни и те же люди ответственны и за удивительные достижения, и за столь же неимо­верные ошибки человеческого духа" [51, с. б].

Пророк ноосферы Вернадский и прорабы атомных бомб и чер­нобыльских „мирных" реакторов Королев—Курчатов, полифонист Бахтин и коллективист Макаренко, физик Сахаров и лирик (точнее, эпик) Солженицын, теоретик катарсиса Выготский и теоретик экстазиса Эйзенштейн, Маяковский и Пастернак — все они создавали мощное магнитное поле бета-Евразии. Всем им недоставало ни умения полифонически объединить свои голоса, ни умения быть услышанными Инспекторами и Маршалами своего времени. Того же недостает сегодня и нам, расколотым на коммунистов, демократов и не желающим голосовать ни за тех, ни за других. Который уже раз попытки раскрепостить предпринимателей и производителей, т. е. попытки реформ, заканчиваются расколом и контрреформой. Который уже раз на родине „поэта империи и свободы" мы проливаем кровь друг друга — одни за свободу, другие за империю- Сколько же еще стучаться в наши двери простой и исконной идее соборности, сотрудничества, синергии друг с другом и с „врагами"?