Придорожные камни покрыты молитвами.

Мы решили прогуляться по окрестным склонам и вышли навстречу каравану. Я наткнулся на удивительно красивую птицу с голубыми перламутровыми крыльями, тёмно‑оранжевым хвостом, длинной шеей и короной из перьев вокруг головы. Рядом с этой птицей паслись два крупных улара. Заметив меня, они убежали вверх по склону и скрылись в камнях.

А вот и наш караван. В сумерках он двигался медленно. Сегодня у него был очень длинный переход (около десяти часов). С согласия Овчинникова Пемба разрешил шерпам выпить по стаканчику чанга. Это рисовый самогон, по крепости напоминающий пиво. Шерпы заметно оживились, но вскоре усталость взяла верх и они уснули.

13 марта. Сегодня шерпы решили идти только до Периче. Это всего в двух‑трёх часах ходьбы от Пангбоче. Но Периче – последнее место, где могут пастись яки, идущие в караване. Из 44 грузовых мест нашего (передового) каравана половину несли яки. Им необходимо было отдохнуть и попастись как следует после перехода из Намче‑Базара. За яками ухаживают очень заботливо, стараются не перегружать, аккуратно подкладывают между его спиной и грузом мягкие вещи, чтобы не стереть кожу. При первой возможности яка стараются подкормить.

Медленно поднимаемся вверх по солнечному склону. После Намче‑Базара дорога значительно уже и менее благоустроена. В некоторых местах она прорублена прямо в скале. Видно, как опять раздваивается ущелье впереди. Правое ведёт в цирк Лхоцзе с юга, левое (наше) – в сторону ледника Кхумбу. Справа сверкает остроконечная снежно‑ледовая вершина Амадаблам. Виден и выползающий язык ледника Кхумбу. Он выделяется светлым нагромождением камней. Прямо впереди – крясигые невысокие (около 6000) скальные пирамидки. Вдали за перевалом, замыкающим ущелье, огромная снежная вершина Чо‑Ойю (8153). Над ней большой снежный флаг от ветра. Прямо под нами – селение Периче.

В горном селении.

Спускаемся с бугра вниз к реке. Переходим на другую сторону ущелья, двигаясь по снегу вслед за Давой. На отдых останавливаемся в отеле “Гималаи”. Посёлок сильно отличается от Намче‑Базара. Все дома здесь одноэтажные. Подсобные помещения – в отдельных сарайчиках, В гостиной нашего отеля ночуют шерпы. Она же служит общей столовой. Мы ночуем на полатях в соседней комнатке.

Узнав, что всего в полутора часах ходьбы вверх по склону находится монастырь Дингбоче, мы с Бэлом отправляемся на прогулку. В некоторых местах тропа проходит по снегу, и кроссовки наши скользят. Вскоре видим прямо по ходу долину с селением, а вот и две пятиметровые каменные ступы. Это и есть монастырь Дингбоче. Вопреки нашим ожиданиям, здесь никто не живёт. Фотографируем монастырь, любуемся окрестными вершинами. Здесь действительно ощущаешь силу и неповторимость Гималаев. Поднимаемся ещё выше. Деревья кончились ещё в Пангбоче. По пути в Периче нам попадались лишь невысокие стелющиеся кустарники арчи. Отсюда, сверху, эти кустарники выглядят тёмными пятнами.

Переноску киноаппаратуры доверяли только женщинам.

Яки на горной тропе.

В какой‑то момент на востоке от нас неожиданно выплывает из облаков вершина ещё одного восьмитысячника – Макалу. Склоны вокруг заснежены. А она тёмная. В лучах заходящего солнца стена Макалу приобретает красноватый оттенок. Подымаясь ещё выше по склону, я не мог оторвать от неё взгляда. Она то ныряет в облака, то вновь открывается. Я боюсь, что вершина скроется совсем, торопливо фотографирую её, но она появляется снова.

Достигаем понижения в склоне. И здесь сидим, любуясь то появляющимися, то вновь исчезающими в облаках вершинами. Жаль, что облаков так много. Они подымаются снизу уже сплошным потоком. Это тоже захватывающее зрелище. Но каждый альпинист знает, что облака – к плохой погоде, и поэтому вид их вызывает в душе тревогу.

Уходим вниз. Караван наш уже пришёл в Периче. Наши яки пасутся на склоне. Готовим обед. От предложения Пембы попробовать чанга отказываемся. Наши шерпы успели “побаловаться” напитком и сейчас не в меру веселы. Им уже не до приготовления пищи. Самый молодой из них, Наванг, с большим трудом добирается до постели.

Завтра нам предстоит добраться до Лобуче. Это значит – набрать ещё 700 метров высоты.

14 марта. Вышли в 9 утра. Долина кончилась. Через полчаса ходьбы тропа пошла на подъём в сторону ледника Кхумбу. В районе Периче по долине постоянно дуют сильные холодные ветры. Сейчас мы уходим вправо, в боковое ущелье и сразу же ощущаем, что ветер слабеет. Нас защищает от него склон. Согревают солнечные лучи. Уже нет и кустарников арчи, лишь трава да камни. На подъёме нам открывается язык ледника. Мы обходим его слева.

Перейдя через мост, попадаем в посёлок Дукла. Здесь всего пять домов и, конечно, отель. Около него (на завалинке, как сказали бы у нас) мы отдыхаем и пьём чай. И снова – вверх.

Подъём выводит на большую песчаную поляну. В глаза бросаются метровые столбы, сложенные из обломков камня. Некоторые из столбов украшены флагами, мелко и часто исписанными тибетскими молитвами. Мы не понимаем назначения этих столбов, но чувствуем, что здесь что‑то ритуальное. Позже мы узнали, что это хранилище душ шерпов, погибших в районе Эвереста, причём лишь тех, чьи тела удалось найти.

Дальнейший наш путь пролегает по “карману” между ледником Кхумбу и склоном пика Лобуче. Вот и посёлок Лобуче, в котором всего три дома. Выбираем наиболее солидный из них. Это тоже отель и тоже “Гималаи”. Он совсем недавно построен новозеландцами в порядке оказания помощи национальному парку “Сагарматха”. “Гималаи” – каменное одноэтажное строение с двумя входами. Один – в маленькую комнатку, где живёт хозяйка отеля. Здесь кровать, плита, стол, полки для посуды и продуктов. Другой вход – в большую комнату для гостей. На стене – плакат с перечнем услуг, предоставляемых гостям, и прейскурант цен. В углу железная печь типа “буржуйки”. Посредине – стол. По всей длине отеля – двухъярусные нары. Вмещает отель 25 человек.

В ожидании каравана мы с Бэлом, для акклиматизации и ознакомления с местностью, полезли на склон пика Лобуче. Набрав метров 400 высоты, уселись для того, чтобы разглядеть панораму. Отсюда всё выглядит иначе, чем снизу. Хорошо виден перевал Лхо‑Ла, влево от него тянутся в нашем направлении невысокие красивые вершинки. Венчает этот гребень вершина Пумори (7135). Вправо от перевала Лхо‑Ла поднимается взлёт к западному плечу Эвереста. Но самого Эвереста мы ещё не видим. Его закрывает гигантский массив Нупцзе, на запад и на юг обрывающийся отвесными скальными стенами. В районе Амадаблама и правее него горы тоже как бы выросли и открыли свои стены.

Налюбовавшись всласть, мы начали спускаться. Приходилось лезть по скалам, но это нас не тревожило: кроссовки держали на скалах отлично. Погода стояла хорошая, лишь в районе Эвереста угадывалась борьба ветра и облаков.

Высота уже 5000 метров, но мы ещё не ощущаем её. Наша прошлая жизнь на равнине, в Ленинграде, кажется нам сейчас очень далёкой, почти сказочной. Всё моё сознание концентрируется в настоящее время на одном, самом главном – на юго‑западной стене Эвереста. В каком она сейчас состоянии? Что ждёт нас на ней?

15 марта. Путь наш лежит слева от ледника. По большим каменным глыбам пересекает язык ледничка, втекающего в ледник Кхумбу со стороны Пумори. Тропы, как таковой, уже нет. Есть лишь намёк на тропу. Прямо перед нами Калапата – взлёт на гребне вершины Пумори. Если позволит время, мы обязательно поднимемся на Калапату.

Перед нами песчаное плато, на котором предстоит заночевать сегодня. Эта стоянка называется Горак‑Чеп. Устанавливаем палатки. После обеда я не удержался, чтобы не подняться на Калапату. Дело в том, что бугор этот – отличная смотровая площадка в сторону Эвереста. Мне повезло. Облака разошлись, и мне удалось сфотографировать Эверест.

16 марта. Сегодня передовая группа подошла к ледопаду Кхумбу. Здесь, на высоте 5300 метров, после продолжительных поисков мы наметили место базового лагеря. Небольшой караван яков быстро разгружается и уходит вниз. Погода хмурится, начинается снегопад. Вскоре в лагерь пришли Коля Чёрный и Эдик Мысловский. Теперь передовая группа экспедиции в полном составе. С нами офицер связи и четверо шерпов с сирдаром.

Передовая группа на подходе к базовому лагерю.

Базовый лагерь. Высота 5300.

Пациенты “кхумбалатории”.

Серёжа Ефимов – наш лучший гитарист.

Матч “Хоздвор”–“Кухня”. Встреча капитанов.

Начинается короткая, но горячая дискуссия по поводу установки палаток, которые на время экспедиции станут нашим домом. Спешим укрыть грузы под пологом будущей “кают‑компании”. Так в суматохе проходит вторая половина дня.

Уже вечером под шорох падающего снега обсуждаем план на завтрашний день. Наш “главный оракул” Коля, колдуя над пасьянсом, уверяет, что погода будет хорошая, так как расклад из пяти раз сошёлся трижды. Единодушно поддерживаем мнение старшего тренера о том, что утром надо сходить посмотреть на ледопад.

Наутро Эдик с Колей уходят на ледопад вдвоём. Нам вместе с шерпами нужно установить имеющиеся палатки и расчистить ещё несколько площадок для тех, кто придёт с основным караваном. Погода хорошая, безветренно, пригревает солнышко. Можно позагорать, и мы ходим в шортах и в валенках. Шерпы более осторожны. Они не раздеваются и не загорают.

Вдруг тишину нарушает грохот, доносящийся со стороны Пумори, одной из самых красивых гималайских вершин (7145). Зрелище поистине впечатляющее: огромная масса снега и льда, разгоняясь по склону горы, обрушивается на большую полку и далее, как со стола отрыва на гигантском трамплине, взлетает вверх и прыгает на ледник. Нырнув в большую воронку, лавина выпрыгивает из неё на плато ледника и здесь наконец затихает. Огромное снежное облако начинает быстро окутывать всё вокруг, заслоняет солнце. Сразу резко холодает. Мы оказываемся в середине снежного облака, которое медленно оседает крупными хлопьями. Пережидаем холод, накрывшись палаткой “кемпинг”. И снова – тишина. Через несколько минут как ни в чём не бывало вновь светит солнце, и работа наша возобновляется.

В полдень возвращаются Эдик с Колей. Садимся обедать и, конечно, обмениваемся впечатлениями. После обеда Овчинников, Балыбердин и я забираем груз, который нам понадобится при обработке маршрута, и выходим к подножью ледопада. На пути то и дело попадаются лагеря прошлых экспедиций. Их легко узнать по шестам с вылинявшими молитвенными флажками, которыми шерпы огораживают лагеря от нашествия злых духов, по развалившимся строениям, напоминающим кухню, и, конечно, по огромному количеству мусора вокруг.

Но глаза наши постоянно устремлены вперёд и вверх – туда, где начинают громоздиться сераки ледопада Кхумбу. При первом приближении не видно никаких сюрпризов. Трещин нет! Но это нас не успокаивает. Всем, кто бывал в горах, хорошо известно, что всё видимое накладывается друг на друга, и, только приблизившись к очередному препятствию, удаётся разглядеть его детально.

Без труда находим место первой заброски продуктов и снаряжения, которую сделали Эдик и Коля. Складываем принесённое снаряжение и возвращаемся в лагерь.

18 марта наша группа в полном составе, вместе с шерпами, нагрузившись необходимым для работы снаряжением, вышла на обработку ледопада. Не спеша добираемся до первой заброски. На высоте спешить нельзя: ощущается недостаток кислорода. Для передвижения по льду надеваем кошки. К станкам от рюкзаков привязываем принесённые вчера лестницы, снаряжение и движемся дальше.

Снова то и дело встречаем следы предыдущих экспедиций – обрывки верёвок, маркировочные вешки, флажки. Иногда в глубине трещин можно разглядеть остатки лестниц, раздавленных льдом. Перед первым подъёмом шерпы складывают свой груз и дальше идти отказываются. У них нет кошек, а без них по льду ходить опасно. Шерпы возвращаются в базовый лагерь, и мы остаёмся одни.

Эдик с Колей уходят вперёд прокладывать путь. Наша тройка движется следом и навешивает перила из репшнура. На крутых склонах вешаем верёвки, закрепляя их на ледовых крючьях. Будущая наша дорога петляет между ледовыми нагромождениями. Нам предстоит ходить по ней с большим грузом, поэтому путь должен быть как можно проще. Сегодняшняя наша работа заключается в навешивании верёвок на крутых участках или там, где угадывается будущая трещина. Работаем быстро. Хочется успеть обработать ледопад до прихода основного каравана. Верёвки закрепляем на снежных крючьях или на ледобурах (ледовые крючья). Снежные крючья представляют из себя алюминиевые колья от 40 до 100 сантиметров длиной. В некоторых местах, для перехода через глубокие трещины, закрепляем лестницы.

Мысловский с Чёрным идут немного впереди нас, пытаясь найти безопасный путь в ледовом лабиринте. Мы движемся по их следам. Путь наш совпадает со следами прошлых экспедиций. В районе первых больших разломов останавливаемся. Перед нами большая трещина, метров пять в ширину, пересекающая ледопад поперёк. Её верхний (дальний) край закрывает нам дальнейший обзор. С ледовой стенки свешиваются обрывки верёвок, еле различим конец заваленной льдом лестницы. Мы собрались все вместе на небольшой площадке. Решаем в следующий выход установить здесь палатку и таскать сюда снаряжение, если не удастся быстро найти проход. На случай ухудшения погоды (а меняется она здесь резко) в палатке надо иметь примус и продукты.

Наши высотные носильщики (слева направо): стоят – Наванг Энден, Лхакпа Циринг, сирдар Пемба Норбу, Падам Бахадур, Нима Дорьи, Дава Норбу, Анг Норбу, Нима Темба; сидят – Пазанг Дава, Пемба Тхунду, Санам Гиальцен, Бидендра, Дава Гиальцен.

Эдик добрался справа до дна трещины, ввинчивает ледовый крюк и начинает движение вверх. Подхожу на верёвку ближе и начинаю страховать его. Напряжённо следим за каждым его шагом. Кажется, что пути там нет. Это подтверждает и сам Мысловский. Он возвращается. Мы с Колей принимаем его, а в это время Бэл увлекает Анатолия Георгиевича влево. Они вырубают несколько ступеней и, двигаясь по дну трещины, быстро скрываются из виду. Идём следом, навешиваем верёвки, намечаем, где положить лестницы. У передовой связки дело заметно продвигается. Они уже прошли по трещине и поднимаются выше. Наблюдаем за ними. Вскоре наша работа заканчивается: израсходованы все принесённые из лагеря верёвки. Терпеливо дожидаемся возвращения Бэла и Анатолия Георгиевича и вместе спускаемся в лагерь. Здесь нас ожидает работа по расчистке площадок, кроме того, надо подготовить снаряжение на утро. Вечером намечаем работы на следующий день. Шерпы тоже готовятся к выходу вместе с нами, подгоняют обвязки, кошки. Трудностей в общении с этими весёлыми ребятами всё меньше. Прошла та первая настороженность, когда мы присматривались к ним, а они к нам. Они с интересом наблюдают, как мы играем в “Эрудит”.

Шерпы живут в “кают‑компании” и каждый вечер устраивают импровизированные настилы из снаряжения. В ход идут крючья, верёвки, репшнур, пустые баулы, а сверху всё это застилается ковриками. Уже в темноте покидаем их и разбредаемся по своим палаткам.

19 марта. Эдик с Колей выходят налегке первыми. Они должны искать проход дальше. Все остальные делают грузовую ходку. Нам предстоит установить палатку для снаряжения и сложить в неё принесённый груз. В лагере остался только офицер связи мистер Биста. Путь нам уже знаком, и места, намеченного для установки палатки, достигаем часа через два. Устанавливаем и закрепляем палатку, складываем в неё снаряжение. Здесь же оставляем лестницы.

Шерпы быстро уходят, не забыв перед этим покормить своих богов. Все они принесли с собой немного риса и, бормоча молитву, разбросали его по окружающим нас трещинам.

Насколько позволяет видимость, наблюдаем за работой Эдика и Коли, у которых опять возникли трудности с выбором пути. Эдика так и тянет выйти на середину ледопада, абсолютно непроходимую по данным разведки 1980 года.

Во время очередной радиосвязи передовая двойка попросила поднести им лестницы. Бэл понёс. Две лестницы он вынес выше того места, где работали Эдик с Колей. Трудно представить выражение их лиц, когда сверху им подали лестницы. А весь секрет состоял в том, что Бэл прошёл по более простому пути, разведанному им с Анатолием Георгиевичем накануне. Когда Володя вернулся, мы втроём направились вниз.

По пути обсуждали предстоящий день. Все наши разговоры об одном: пора бы и молодёжь (то есть Володю и меня) пустить поработать первыми. Чувствуется, что старший тренер поддаётся нашим уговорам. А вечером, когда по заведённому правилу обсуждается план на завтра, Анатолий Георгиевич объявляет, что двойка Мысловский – Чёрный отдыхает, а наша тройка уходит наверх – искать проход дальше.

Всех беспокоит ветер, который начал дуть со второй половины дня. Порывы его то усиливаются, то стихают. Решили ещё раз понадёжней закрепить палатки.

Ветер не успокоился. Его порывы стали более резкими, и мы провели беспокойную ночь. Опасаясь, что палатку перевернёт, мы с Бэлом пытались весом своего тела прижать её с противоположных сторон. Лишь только ветер стихал, мы погружались в сон до очередного порыва. Эта ночь вспоминалась нам потом как одна из самых трудных и беспокойных.

20 марта. За ночь ветер натворил немало бед. Завалена большая палатка, продукты и снаряжение разбросаны по всему лагерю. Опасаясь, что взлетит в воздух “кают‑компания”, шерпы сбились на своём настиле в кучу и укрылись сверху палатками, предназначенными для верхних лагерей. В “кают‑компании” полнейший хаос: столы перевёрнуты, посуда, консервы и мелкое снаряжение перемешаны. Удивительно, что не разбились фаянсовые кружки, привезённые нами из дома. Палатка старшего тренера обмотана верёвками и напоминает огромный кокон. Позже мы узнали, что ночью обмотал её для устойчивости Эдик, пришедший на помощь Овчинникову.

Начинаем приводить лагерь в порядок. Как только становится ясно, что ветер стихает, быстро одеваемся, выходим наверх. Но ещё несколько часов мы ощущаем силу ветра. Однажды в момент подъёма на крутом . снежном склоне нам пришлось даже лечь, уцепившись двумя руками за ледоруб, вбитый в снег по самую головку.