3.3.2.3. История форм прошедшего времени

Как отмечалось, древнерусский язык унаследовал 4 формы прошедшего времени: 2 простые (аорист и имперфект) и 2 сложные (перфект и плюсквамперфект). Их значения не были связаны с видовыми значениями глагольных основ. Аорист указывал на единое действие, целиком относящееся к прошлому, это время констатации действия. Имперфект указывал на его особенности протекания в прошлом (длительность, повторяемость). Его формы «вклинивались» в аористные при рассказе, когда акцент  делался на одномоментных событиях. Аналитические формы передавали относительность действий в отношении временной оси: перфект обозначал прошлое, актуальное для настоящего (конь умерлъ есть, а я живъ), а плюсквамперфект – предпрошедшее действие (у ярополка жена гръкини бh и бяше была черницею).

Схема образования простых форм: основа инф. +  [с.г.] + суфф. + [с.г.] + окончания. В формах аориста (сигматического типа) первый соединительный отсутствовал, если основа заканчивалась на гласный, в глаголах на согласный он выступал в виде –о- во всех формах, кроме 2-3 л. ед.ч.,  где он имел вид –е-. Второй тематический гласный был в 1 л. мн. и дв. (-о-), 3 мн. (-е-), в других формах отсутствовал. Исконный согласный суфф. *s в различных фонетических условиях мог утрачиваться или же переходить в заднеязычный либо шипящий  в силу действия закономерных звуковых переходов или  процессов аналогии, что порождало чередования в форманте: С // Х // Ш. 

В образовании имперфекта в общеславянском участвовало 2 разновидности суфф.: *–ah (присоединялся к основам на а-, ē-), -ēаh (к остальным основам), в древнерусском они примут единый вид -АХ-. Так как суфф. начинался с гласного, первый соединительный не требовался, второй как –е- входил в форму 2-3 л. ед. ч., как –о- – в формы 1 л. всех чисел и 3 мн., во 2 л. мн. и дв. отсутствовал (по аналогии с аористом). При этом глаголы с основой на зажднеязычный имели формы с 1-м орг. смягч. с общеславянского периода, поскольку к ним присоединялся суфф. с начальным передним гласным: *možah, možaše. Этот же вариант форманта присоединялся к глагольным основам на i-, последний переходил сначала в i-неслоговой, а затем в j, который преобразовывал согласный основы: купляхъ, вожахъ. Полные варианты парадигм простых времен см. табл. 6. 

 Утрата этих форм прошедшего времени связана с оформлением категории вида. Раньше исчез имперфект, в бытовых памятниках XI в. его уже нет, к концу XII в разговорной речи не было и аориста, хотя в книжно-письменном языке его формы встречались еще в XVIII в., М.В. Ломоносов считал их употребление признаком высокого стиля. Архаичные грамматические формы сохранились во фразеологии: прилипе язык к гортани, своя своих не познаша; еле можаху, ничтоже сумняшеся. К остаткам аориста относят частицы бы и чу (<чути). Исчезновение форм сопровождалась их смешением, семантическим неразграничением,  грамматической несогласованностью, появлением искусственных форм: ту грамоту посадник подраше (логичнее: подра); старецъ сотворихъ молитву (следовало: сотвори); прихожаша (аор.: приходиша, имп. – прихожаху). В процессе утраты простых претеритов в языке получают развитие новые глагольные формы со значением многократности давно прошедшего действия с суфф. –ыва-/-ива- и формантными показателями имперфекта: говаривахуть, купливашеть. Преобразовавшиеся в говаривал, купливал, они стали со временем показателем канцелярско-делового языка. Наиболее активны формы в старорусский период, особенно в сочетании с отрицательной частицей: не крадывал. не хаживал.

Плюсквамперфект, состоящий из БЫТИ в прошедшем времени и причастия на –Л-, имел 3 формы: бяхъ далъ, а, о (индоевропейский, связка в имперфекте); бhхъ далъ, а, о (общеславянский, связка в аористе – форма омонимична условному наклонению); есмь былъ, а, о далъ, а, о (древнерусский, связка в перфекте) (см. табл. 6). Редкое время в памятниках, рано утратившееся, как и предбудущее. В некоторых говорах сохраняется др.-рус. видоизмененная форма (уехал был), к ее остаткам также относят сказочный зачин жили-были. На основе этой же формы в XVI в. начинает складываться форма прерванного прошедшего: пошел было, сказал было.

Перфект состоял из форм настоящего времени глагола БЫТИ и элевого причастия есмь усталъ, а, о (см. табл. 6). Его форма позволяла выразить значения обоих видов в период формирования категории: с НВ его сближало значение продолжающегося, длящегося в момент речи состояния, а с СВ – семантика результативности.  Этот факт послужил основанием для вытеснения его формами форм других претеритов. Перфект постепенно становился обобщенным указателем на действие в прошлом, он терял связь с настоящим временем, что выразилось в утрате связки из формы – сначала в формах 3 л., с распространением личных местоимений в роли подлежащего – и в других лицах: Глhбъ кнзь мhрилъ море по леду (1068 г.).  Причастие стало личной глагольной формой, утратив родовые различия во мн. ч. Его старая форма (он ушел есть) встречается на севере, в Заонежье, для севернорусских говоров характерна и форма «нового перфекта» – она пришедши, хлеб поспевши (П.С. Кузнецов)

Такми образом, основные изменения в системе форм прошедшего времени обусловлены развитием категории вида. С ее оформлением исчезла необходимость выражения значений, передаваемых ранее разными временными формами. В русском языке утвердилась единая обобщенная форма прошедшего времени, и ею вполне закономерно стал перфект, совмещавший значения НВ и СВ

 

Истор. грамм. рус. яз., с. 248.