1. Ассоциативная психология

Ясно проступая под феноменологической поверхностью психи­ческих явлений, закономерность ассоциации, установленная еще в древности, была конкретно проанализирована в концепциях ас­социанизма XVIII века (английский ассоцианизм Гартли и Прист­ли), затем стала предметом исследования в экспериментальной психологии, где получила свое воплощение в методе ассоциатив­ного эксперимента, и сохранила свое значение одного из наиболее общих психологических принципов до настоящего вре­мени.

За ассоциативной концепцией стоит несомненная реальность действительно самой универсальной формы взаимосвязи психиче­ских явлений и таких главных ее детерминант, как пространст­венно-временная смежность этих явлений, их частота и сходство. Все же остальные, более частные факторы организации связной ткани психических процессов в этот принцип не входят. Здесь не представлены ни конкретная структура психических процессов, ни их функция в построении деятельности, ни соотношение пассивно-ассоциативных и активно-операторных компонентов в строении пси­хических актов, ни, наконец, специфический исходный материал, из которого психические структуры формируются. На начальных этапах первичного обобщения все эти аспекты не были еще рас­крыты, а затем, в ходе вторичного обобщения ассоцианизм от них абстрагировался. От рисунка и материала ткани психических про­цессов в этой концепции остаются только «ассоциативные нитки», как их метафорически называет Л. С. Выготский. Однако это не те нитки, из которых ткется самая психическая ткань, а лишь те, с помощью которых ее «куски» сшиваются в непрерывное, сплош­ное полотно психической жизни.

При всем том, однако, ассоцианизм не является чисто психоло­гической теорией. Уже в XVIII веке у Гартли за понятием ассо­циации стоял не только внутрипсихологический способ связи пси­хических феноменов, но и модель конкретного мозгового механиз­ма этой связи. Опираясь на ньютоновскую физическую модель, {29} интерпретирующую процессы в органах чувств как вибрацию ча­стиц эфира, гартлианский ассоцианизм выдвигает положение о том, что отдельные психические элементы — ощущения соединяются другие другом «соответственно вибрациям частиц эфира в нервном субстрате».²

Однако охватить единым теоретическим принципом способ свя­зи психических процессов по содержанию (т. е. в их отношении к объектам) и по механизму (т. е. в их отношении к субстрату) до конца последовательно не мог даже материалистический в своей основной тенденции вариант ассоциативной концепции. Внутрен­нему логическому соподчинению собственно психологического и фи­зиологического аспектов психической деятельности препятствовала описанная выше парадоксальность соотношения любого психиче­ского процесса с объектом и с субстратом. Так, соотнося ассоциа­цию с вибрациями в нервном субстрате, Гартли оставался тем не менее на позициях параллелизма нервного и психического, считая, что телесные вибрации по своей природе отличаются от соответ­ствующих ощущений, и невозможно определить, «как первые при­чинно обусловливают последние или связаны с ними».³

Такое отсутствие субординации между способом связи психи­ческих явлений по содержанию и по механизму, выражающееся в параллелизме этих аспектов, в значительной мере предопределе­но тогдашним уровнем развития понятия ассоциации. Эта разоб­щенность механизма и содержания внутри понятия ассоциации была неизбежна вследствие того, что способ связи психических эле­ментов абстрагирован и от структуры, в которую они объединя­ются, и от природы как самих элементов, так и синтезированной из них психической структуры. Между тем механизм связи зави­сит от характера связываемого материала, а «материал» дается взаимодействием с объектом психического процесса. В собственно идеалистическом, юмовском варианте ассоцианизма взаимообо­собление этих аспектов доведено до логического конца. Согласно Юму, связь дана внутри самих элементов сознания и не требует никакой реальной основы.⁴

При такой интерпретации физиологический механизм и исход­ный физический материал психических актов оказываются замкну­тыми внутри собственно психической сферы. Но тогда, в силу объ­ективной логики связи этих аспектов, психический процесс превра­щается в материал физических объектов, и ассоциация тем самым, будучи низведенной до «привычки», становится демиургом физиче­ской причинности. Выйти из этой тупиковой ситуации, адекватно соотнести нервный и психический ряды явлений, т. е. понять ас­социацию как частный случай более общего внепсихологического закона, в рамках собственно ассоциативной концепции оказалось {30} невозможным в значительной мере именно в результате абстраги­рованное принципа связи от природы связываемых, психических процессов.