Материалы чтений

Пятницкая Т.Н.

Северные братские кельи Успенского монастыря г. Тихвина: исследования и графические реконструкции

Северные братские кельи — один из корпусов ансамбля Успенского монастыря в г. Тихвине. Здание находится на северной стороне внутреннего четырехугольника монастырских строений, образующих соборный двор с Успенским собором в центре.

На чертеже спорных земель тихвинских монастырей (1678 г.) в этом месте показаны деревянные кельи с более низкой деревянной же пристройкой к северу

Под 1676 г., в переписной книге монастырского имущества, составленной по указу царя Федора Алексеевича и патриарха Иоакима по случаю назначения в монастырь нового архимандрита Ефрема, имеется запись: “в монастыре же три кельи архимаричи с троими сенми, да братцких дватцат четыре кельи, да две кельи болничных, да в монастыре же и по службам и в болницах братии сто два человека…”¹ в двадцать четыре братских кельи входят и северные.

С троительство северной линии корпусов в камне началось через четыре года после пожара 1682 г.² Сохранился черновой отпуск отписки казначея из монастыря архимандриту Макарию: “… учинилося во обители огненное погорение и погорел вес крылоской келейной порядок восмь келей згорело…”³, т.е. в число братских келий северной стороны перед строительством каменных корпусов входили клиросские кельи. Сохранилась и копия грамоты царя Федора Алексеевича архимандриту Успенского монастыря Макарию: “… да в нынешнем де во 190-м году бжиим изволением … мнстрьские кельи все … згорели без остатку. И нне де Вы для пожарного времени заводите делать в мнстре кельи каменные…”.⁴

В

Фрагмент плана 1678 г.

ообще же, в очередности строительства каменных зданий монастыря, по-видимому, была определенная закономерность (по степени функциональной необходимости): после культовых построек были возведены последовательно Поваренные, Казенные, Больничные, Архимандричьи и Келарские кельи. Только после этого руководство монастыря перешло к строительству братского корпуса. Расположение каменных зданий в монастырском ансамбле практически повторяло располо-

жение деревянных построек.

Летом 1985 г. специалистами СПб НИИ Спецпроектреставрация проводились натурные исследования Северных братских келий. Полученные данные при сопоставлении с архивными материалами позволили сделать вывод, что существующее здание является частью застройки северной линии внутреннего каре монастырских зданий. Существующий в настоящее время корпус состоит из трех разновременных объемов — 1686, 1692 и 1695 гг. Постройка дошла до нашего времени со значительными перепланировками внутренней структуры и с измененным декором.

Первое здание (1686 г.) было одноэтажным, состояло из трех секций “сени-келья” и имело два внутристенных “отхода”. Сохранилась подрядная роспись 1686 г.⁵: “Се аз Яков Агапитов сн с братьею своею с Ермолою да с Самылою Петровыми детми, Тихфинского посаду жилцы, каменщики, подрядилися … к каменному строению. В нынешнем … (194) году зделати нам у них, гсдрей, своих, в Тихфине мнстре подле ннешних келарских келей к старым деревянным болницам три кельи братцких да трои к ним сени, два отхода каменные все в одной связи а всему тому каменному строению мерою длина дватцать с полусаженю трехаршинных, поперешник полпяты сажени”. В порядной дается состав помещений и указывается руководитель работ — тихвинский подмастерье Яков Агапитов, который до этого времени уже выстроил Казенные и Больничные кельи. В последующих документах этот (первый) корпус называется “клиросские кельи”, т.е. здание было выстроено для клирошан. Клирошане во второй половине XVII в. были, своего рода, “монастырской интеллигенцией”. С ними было связано и развитие рукописного дела: переписывание, переплетное ремесло, продажа и покупка книг, владение ими.

Они “… составляли высшую группу церковнослужителей, размещающуюся … вслед за дьяконами, и принадлежащую к привилегированной части монашества”.⁶

От этого здания осталась только одна секция, планировка ее — два квадратных в плане помещения — сохранилась. Ясно видные на расчищенной кладке стен стесанные распалубки позволяют уверенно реконструировать своды: цилиндрический в сенях и сомкнутый в келье. В северной стене раскрыт фрагмент внутристенного “отхода”, рассчитанного на две кельи. Фрагментарно сохранившийся декор (карниз с поребриком, наличники и портал дверного проема) дает высоту здания, местоположение проемов и их оформление. Количество оконных проемов (по 6 в трех кельях и по 2 в трех сенях, т.е. 24 оконных проема) совпадает с записью в расходной книге монастыря за 30 сентября 1687 г.: “Дано … за работу за двадцать за четыре окончины стеколчатых от дела … делал в новые каменные кельи …”⁷

Наличники оконных проемов, выходящих на северный (хозяйственный) двор, простые прямоугольные, из двух лекальных кирпичей. Проемы же главного фасада (выходящего на соборный двор) обрамлены наличниками с килевидными завершениями, причем оконные проемы сеней оформлены проще, а самый эффектный декор — у окон кельи: все три наличника богато

и по-разному профилированы. Фрагментарно сохранившийся портал также имеет килевидное завершение. Габаритов дверного проема не сохранилось (на этом месте расположен оконный проем XIX в., кладка вокруг него неоднократно вычинивалась), однако археологический шурф показал в данном месте наличие небольшого сплошного валунного фундамента под входную площадку.⁸

Через пять лет, в 1692 г.,⁹ к одноэтажным клиросским кельям с запада были пристроены двухэтажные братские кельи. Подрядная 1690 г. называет руководителем строительства того же Я. Агапитова. В перерыве между 1686 и 1692 г. Яков Агапитов был занят на строительстве Южных братских келий Успенского Тихвинского монастыря. Кроме того, согласно гипотезе архитектора-реставратора Е.П. Варакина, в этот же временной промежуток Я. Агапитов руководил строительством Южных братских келий Троицкого Зеленецкого монастыря.

В договоре определяются размеры здания в плане и его внутренняя планировка: “… сделать мне Якову от крыласского порядку к келарским кельям мерою в длину шестнадцать сажен трехаршинных и со стенами а во тех шестнадцати саженях зделать три келе да трои сени а в длину внутри в тех кельях и с стенами по три сажни а сени по сажени а поперечнику противо крыласских келей и ходы вверх зделать поперечными стенами и отходы за стенами поделать а вверху на тех келях зделать три палаты …”¹⁰.

Этот корпус сохранился почти полностью, утрачены только объемы “отходов” с севера. Исследования в интерьерах подтвердили вышеописанную объемно-планировочную структуру. Зондажами были выявлены первоначальные и поздние стены. Следы стесанных распалубок показали, что в помещениях келий были сомкнутые своды, а в сенях и палатах второго этажа — цилиндрические. Фундаменты и фрагменты стен лестниц и северных хозяйственных пристроек были найдены археологическими шурфами.¹¹

Зондажами на фасадах братских келий были раскрыты многочисленные фрагменты декора. По этим следам можно с достаточной точностью реконструировать декоративную структуру фасадов. Она состоит в том, что, во-первых, фасад, обращенный к соборной площади, был украшен гораздо богаче фасада, выходящего на хозяйственный двор (как и в клиросских кельях). Такое решение характерно вообще для всех гражданских построек монастырей средневековой (допетровской) Руси, а в рассматриваемом ансамбле оно выражено особенно ярко, вероятно, еще и потому, что здания образуют замкнутое каре вокруг собора и территория четко делится на главную соборную площадь и хозяйственные дворы. Во-вторых, на главном фасаде декором дифференцированы первый и второй этажи. Кирпичные наличники оконных проемов палат второго этажа имеют килевидные завершения, выступающие боковые колонки оканчиваются внизу гирьками. Оконные же проемы первого этажа обрамлены прямоугольными наличниками, схожими по типу с наличниками проемов западного и северного фасадов этого корпуса.

В этом же регионе — юго-восточное Приладожье — сохранилось еще несколько монастырей, также принадлежавших в XVII в. Новгородской епархии. Среди келейных корпусов одного из этих ансамблей — Свято-Троицкого Зеленецкого монастыря — южный братский корпус является полным аналогом северных братских келий Успенского Тихвинского монастыря. Абсолютно полностью совпадают время их постройки, объемно-планировочные, конструктивные и декоративные структуры, функциональные связи. Предполагается даже (о чем уже говорилось выше) один автор этих келейных корпусов — тихвинский подмастерье-каменщик Яков Агапитов. Большие палаты второго этажа (каждая занимает площадь над всей секцией сени-келья) предназначались для ремесленной работы или использовались как мастерские. В Успенском монастыре г. Тихвина было развито иконописное ремесло, работали и над оформлением рукописей, так, в частности, во второй половине XVII в. здесь жил и работал известный иконописец, гимнограф и писатель Иродион Сергиев.

Следующий этап строительства — второй этаж над клиросскими кельями — был осуществлен в 1695 г. Первоначальная планировка этажа — два квадратных в плане помещения — хорошо читается в измененной позднее планировке единственной сохранившейся секции. Подъем на второй этаж осуществлялся, вероятно, по деревянному наружному крыльцу северного фасада, показанному на миниатюре 1708-1710 гг. Высота этажа определялась высотой братских келий 1692 г., т.к. здание предписывалось сделать под одну кровлю: “… да нам же подрятчиком зделать на крыласких кельях от келеи Яковлева дела по старым жиля с сводами учинит то все вышину под одну кровлю и в новых во всех жильях и в кельях и в сенех и в анбарах делать двери и окна где понадобитца мастерски против Яковлева дела … ”¹². Эти секции второго этажа входили в тридцатисаженный в длину объем (хлебные амбары, сетная и просвиренные кельи), пристроенный к северу от клиросских келий. Строителем этого фрагмента был уже не Яков Агапитов, а Лариона и Гаврила Санковы, тоже тихвинские посадские люди. Причем, судя по тексту подрядной, они обещают выполнить работу не хуже, чем Агапитов.

Во время натурных исследований на южном фасаде здания, объединяющего все три этапа строительства, были найдены многочисленные небольшие фрагменты первоначальной обмазки и полихромной (зеленой, желтой и вишневой) раскраски наличников. Достоверно реконструировать первоначальную раскраску корпуса без дополнительных исследований по всем келейным корпусам ансамбля затруднительно. Однако, во всяком случае, сейчас уже ясно, что, во-первых, почти все жилые монастырские постройки имели полихромную раскраску декора и, во-вторых, покраска, так же, как и сложный декор, касалась только главных фасадов.

Формы декора характерны для русской архитектуры XVII века, где декор развивался, опережая развитие собственно архитектурных форм, он не был регламентирован так строго, как объемно-планировочные композиции. Кирпичный декор составляет единое целое со стеной. “Он не наложен на стену, а как бы вырастает изнутри, сохраняя прочную материальную связь с кладкой… Сама кирпичная стена в XVII в. понимается как наборная, многосоставная.”¹³

В 1790-х гг. в здании проводились ремонтные работы, связанные с перепланировкой здания и изменением его архитектурного стиля. В частности, было выполнено:

1. Арочные перемычки оконных проемов растесаны под прямые.

2. Выступавшие части первоначальных кирпичных наличников стесаны, на их месте выполнены штукатурные тянутые наличники.

3. Выполнен новый завершающий карниз и устроены два щипца.

Цветовое решение фасадов здания также изменилось. Плоскости стен были окрашены в желтый цвет, декор (наличники, лопатки, порталы, карниз) — в белый.

К 1809 г. деревянная кровля была сменена на железную, окрашенную “мумиею”, в это же время пристройки “отхожих мест” были сделаны двухэтажными. Археологические исследования подтверждают эти изменения.¹⁴

После 1812 г. внутренняя планировка здания была изменена окончательно, что отразилось и на фасадах, т.к. частично были перебиты оконные и дверные проемы. Первоначальные своды в основном сохранились.

С 1850-х гг. до ликвидации монастыря в здании проводились только небольшие ремонтные работы. Во время войны, в 1941 г., часть северного корпуса, включавшая в себя две секции клиросских келий с надстройкой братских келий 1695 г. была разрушена.

В 1950-х гг. здание было окончательно перепланировано, на этот раз все своды были срублены. Декоративная структура фасадов полностью изменилась, были добавлены балконы, фронтон, ложные штукатурные лопатки; корпус, дошедший до наших дней, визуально не имел ничего общего с кельями XVII века.

Результатом анализа натурных данных в сочетании с архивными материалами явились графические реконструкции, позволяющие понять, что здание, которое в настоящее время выглядит безликим, на самом деле представляет собой прекрасный образец келейного строительства конца XVII в., удачно вписанный в ансамбль Успенского монастыря.

Южный фасад. Реконструкция на 1695 г.

Старовойтов Л.А.