Междуцарствие.

Необходимо обратить внимание, каковы были условия, при которых Николай I пришел к власти, чтобы взбесить все «за» и «против» и внимательнее приглядеться к мотивам будущего государя.

5 апреля 1797 года издал закон о престолонаследии – «Учреждение об императорской фамилии». Согласно этому закону среди наследников устанавливалась строгая очередность – она распространялась на мужское потомство в порядке старшинства. Если у царя было три сына, то все три брата являлись наследниками. При этом, если у старшего брата появлялись дети, то наследниками являлись они. Женщины могли быть соправительницами при своих несовершеннолетних сыновьях. Совершеннолетие устанавливалось с 16 лет. Таким образом, отменил закон Петра, согласно которому наследник престола мог назначаться волею правящего лица, иначе говоря, по завещанию.

После смерти Александра, у которого не было детей, трон должен был занять цесаревич Константин. Константин, после развода с первой женой заключил с польской графиней Жаннетой Грудзинской морганатический, т.е. не династический. Многие писали и говорили о том, что Константин очень похож на отца – это выражалось и во внешности его, и во вздорном деспотическом характере. Константин сам это понимал, не раз говорил об этом, и всячески отказывался наследовать престол. Помимо его собственного нежелания овладеть троном, Константин был женат морганатическим браком, что согласно закону 1797 года, не позволяло его детям наследовать престол.

Перед сложной проблемой оказался Александр I. С одной стороны, Константин, дети которого не могли бы наследовать престол, и который жил в Польше, и совершенно был не приспособлен к управлению государством. С другой стороны, Николай, человек, не имеющий глубокого образования, человек военный, которого за его строгости, помимо всего прочего, многие в гвардии не любят. Императора не устраивал не один из этих вариантов. По имеющимся сведениям, Александр I глубоко переживал по этому вопросу, ему было не все равно, кому вверить дальнейшее ведение дел, кто продолжит его политику. Часто Александр мучился по этому поводу. Ему надо было выбрать: Константин или Николай. В 1819 году он был близок к тому, чтобы окончательно остановить свой выбор на Николае. Александр явился к Николаю и высказал ему свои соображения насчет того, почему престол должен наследовать именно он, Николай. Во-первых, Константин бездетен, во-вторых, «питает природное отвращение» к наследованию престола. Окончательное решение Александр I принимает во время известной семейной встречи всех Романовых 12 декабря (в свой День Рождения) 1821 года. Здесь произошло объяснение с Константином. Две самые дорогие и любимые Александром женщины – мать и сестра – настойчиво уговаривали его уступить право на трон Николаю. Поводом к подобной просьбе в разговоре с Константином был его морганатический брак. Константин выслушал аргументы Александра и согласился. 14 января 1822 года Константин, «не чувствовавший в себе дарований, сил и духа» отрекается от престола в пользу Николая. В письменной форме и не публично.

Александр I боялся дворцовых интриг, в памяти еще были свежи события дворцового переворота 1801 года. Он боялся толков при дворе, боялся того, что вспомнят, каким образом он сам пришел к власти, боялся убийства. Александр хотел мирной передачи власти. Эти и другие причины все больше побуждали Александра в последние годы его царствования отойти от государственных дел, в силу этого мысли его все больше занимает вопрос о престолонаследии. Александр боялся, что объяви он уже сейчас, в 1822 году наследником престола Николая, могут счесть: во-первых, что Константина заставили отречься, во-вторых, в кругах гвардии, по крайней мере, в отдельных частях, могло вспыхнуть недовольство решением Александра (ведь Николая многие в гвардии не любили). Все это могло быть обращено против него, против еще действующего императора, поэтому Александр действовал более, чем осторожно. Также для Александра не был секретом заговор декабристов. Необходимо было, чтобы Константин публично отрекся от престола и ни у кого не было бы сомнений в том, что это именно его инициатива. 2 февраля 1822 года император пишет Константину, где высказывает просьбу отречься от престола публично. Письмо было составлено очень деликатно, в нем говорилось о просьбе подтвердить то решение, которое Константин принимает сам. Почему так написал Александр – это понятно. Необходимо было показать, что решение принято Константином самостоятельно, это он и пытался донести до самого Константина. Видимо, письмо было составлено так, что писавший его (то есть Александр) вкладывал в него один смысл, а читавший это письмо (то есть Константин) интерпретировал его совсем иначе, наделяя письмо новым смыслом, который вовсе в него и не был вложен. Александр ждал подтверждения об отречении. Константин понял письмо, как предложение принять самому окончательное решение – править ему или нет. Именно это письмо Александра и затянуло сроки династического кризиса. Константин стал всячески оттягивать сроки своего ответа.

Тем не менее, вышеупомянутое письмо послужило основанием для написания Александром в 1823 году манифеста о передачи власти Николаю. Как считает часть историков, манифест оставался тайной и для Николая. Так ли это или нет – можно будет судить на основании последующих событий. Манифест не сыграл решающей роли, поскольку, как показали последние события междуцарствия, это оказалось не столь важным на пути Николая к трону, ибо всем своим ходом ситуация во дворце и в гвардии поставила вопрос иначе: силовой путь или мирный? Как увидим позднее, этот вопрос окажется чрезвычайно важным для Николая. И до восстания и во время. Выбрав один путь, Николай до последнего будет колебаться, как быть дальше, и какой будет исход. В первом случае, когда речь идет о том, чтобы силой взять власть, для Николая вырисовывалась следующая картина: непредсказуемые события мятежа, угроза жизни Николаю и всей его семье. Второй пут рисовал затяжную, но мирную дорогу, после того, как Константин, в конце концов, внемлет разуму и откажется от престола. По сути, Александр поставил Николая в довольно сложное и странное положение, а именно: дал согласие Николаю на наследование престола, с одной стороны, но официально об этом не объявил, с другой стороны. В тайну манифеста о передаче власти Александр посвятил только трех доверенных лиц: министра духовных дел и народного просвещения князя А.Н.Голицына, архиепископа московского Филарета и военного министра графа А.А. Аракчеева. Александр I через Голицына передал письмо Константина архиепископу Филарету и поручил ему написать текст манифеста. Александр подписал документ, назвав его «Манифестом о добровольном отречении Константина Павловича Романова от престола Российского и о передаче престола Николаю Павловичу». Российский трон Александр не переставал считать неустойчивым и уязвимым, именно это породило в нем подозрительность и осторожность. Манифест мог быть потребован назад. Неоглашенный – он не имел юридической силы. Пока манифест не был оглашен, Константин в глазах всей страны оставался наследником престола.

После смерти Александра I 19 ноября в Таганроге, Николай Павлович заговорил с генерал-губернатором графом М.Милорадовичем о своих правах на престол. На что Милорадович отвечал Николаю: «Сами изволите знать – вас не любят…». Как писал М.Н.Покровский в «Русской истории с древнейших времен», «воля живого генерала, самовольно объяснявшего всем, что у него «60 тысяч штыков в кармане», была сильнее воли мертвого императора». Тогда Николай принял решение: ему надо было выбирать – выбирать путь, которым он придет к власти. Пусть силовой, путь насилия, во-первых, был чреват неуспехом (ведь Милорадович был прав, у Николая не было достаточной поддержки, в частности он, генерал-губернатор, был за Константина), во-вторых, мог стоить слишком дорого Николаю и его семье, не говоря уже о том, что правление его могло продлиться очень недолго. Здесь нужен был разумный шаг, мудрое решение. Выбрать было не так уж и просто. Ждали Константина, который должен был приехать в Петербург и подтвердить свое отречение от престола. Сам факт, что Николай заговорил с Милорадовичем о престоле, скорее всего, подтверждает ту версию, что Николай знал о манифесте Александра, согласно которому престол должен был перейти именно к нему. Но действовать нужно было грамотно. Ситуация была непроста, многое зависело от Милорадовича, который временно управлял многим в этот момент в столице. Он «держал в своих руках судьбу России – писал С.П.Трубецкой – и спас столицу от общего и всенародного возмущения, которое непременно бы вспыхнуло, если б тотчас после кончины Александра потребована была присяга Николаю». Быть может, именно этот момент и стоит считать переломным в выборе пути, в принятии решения Николаем. Именно разговор с Милорадовичем заставил совершить Николая первый решительный шаг. Николай направился в малую церковь Зимнего дворца, чтобы принести присягу Константину. Позиция Николая была довольно жесткой – он решил во что бы то ни стало быть верным закону, а значит поддержать кандидатуру Константина. После присяги Константину Николай Павлович направился к Марии Федоровне. Она была крайне удивлена такому решению Николая и стала его уговаривать все-таки принять престол. Она рассказывала сыну, что Александр хотел видеть на троне именно его, Николая и, что существует документ... Цесаревич попытался успокоить мать: «Если документ и существует, то мне он неизвестен» - ответил Николай Марии Федоровне. На заседании Государственного совета князь Голицын сообщил о конвертах (о манифесте). Граф Милорадович и адмирал Мордвинов предложили присягнуть Константину Павловичу, что соответствовало совету Николая, который говорил: «Господа, я Вас прошу, я Вас умоляю! Для спокойствия государства последовать моему примеру и примеру армии и присягнуть Константину…Я не хочу ни о чем другом слышать». Оставалось получить мирное отречение Константина. Николаю удалось убедить всех, что он отстаивает, прежде всего, самодержавную власть, а свои права на престол.

***

12 декабря Николай получил от начальника Главного штаба И.Дибича известие о том, что во второй Южной армии существует серьезный заговор, нити которого ведут в столицу. Николай встревожен: он в неопределенном положении и ждет из Варшавы известий от Константина: отказался тот от престола или принял его? Николай стремится скорее покончить с этой неопределенностью, но при этом от его желания мало что зависит. Поведения Константина связывало дальнейшие действия Николая. Вроде бы он, Николай – законный наследник престола, которого желал видеть на троне Александр, но при этом принять этот престол он не может, потому ка действия его могут быть восприняты, как захват власти. Ситуация рождала одно за другим противоречие и требовала от Николая силы, мужества, стойкости. Один опрометчивый шаг – стоил серьезной ошибки. А действия Константина таковы: вместо отречения от престола в письме от 8 декабря он советует брату, как царствовать. Далее в письме Марии Федоровне объясняет, что не может прислать манифест, так как престола не принимал: «Если бы я приехал теперь же, то это имело бы такой вид, будто я водворяю на престол моего брата, он же должен это сделать сам». Такая позиция представляется довольно странным аргументом, она явно говорит о том, что «Константин не хотел видеть на троне Николая и, тем более, не хотел помогать ему на этот трон сесть»⁹. Николай понимал, что эта ситуация долго продолжаться не может: он начал писать текст манифеста о своем вступлении на престол и параллельно принялся за «обработку» генералитета, так как хорошо знал, что именно от гвардейских частей зависело, быть ему на престоле или не быть. В ночь с 12 на 13 декабря Николай I написал текст манифеста. Константину же в Варшаву было отправлено письмо с известием о вступлении Николая на престол. Тут же Николай пишет проект указа о наследнике престола: «Все это время Николай действовал грамотно, четко и решительно – тактически и стратегически. Ведь никто не возводил его на престол, никто, кроме него, не хотел видеть его императором – он ставил на российский престол сам себя»¹⁰.

В монографиях последних лет о Николае I авторы единодушно проводят мысль: историки прошлых лет придавали преувеличенное значение роли декабристов и 14 декабря 1825 года в жизни императора. Попробуем доказать обратное – 14 декабря оказало сильнейшее влияние, как на самого Николая в смысле психологическом, так и определило его политику в последующие годы. Слово «преувеличение» здесь представляется не вполне уместным. Ведь восстание декабристов ознаменовало первый день правления Николая. Уже одно это говорит против указанного тезиса о «преувеличении». Хотя, конечно, если бы событие само по себе было незначительным, оно бы так прочно не сохранилось в памяти Николая. Но судя по всему, память о восстании не оставляла Николая на протяжении всей его жизни. Он сам неоднократно писал об этом в письмах и «Записках». Страх Николая и память о восстании объяснялись еще и тем фактом, что вышедшие на площадь были представителями старейших родовитых дворянских фамилий, прежде всего, это были гвардейские офицеры. Быть может, восстание 1825 года так же глубоко поразило Николая I, как дворцовый переворот 1801 года – Александра I, оставшись его болью и страхом на всю жизнь. Тем более, что Николай прекрасно помнил, чем закончились гвардейские заговоры для Анны Леопольдовны, Петра III и Павла I. Ситуация для Николая же усугублялась и тем, что угроза гвардейского вмешательства была не толкьо вне его дворца, но и внутри, так как военный губернатор Санкт-Петербурга граф М.Милорадович и группа высших гвардейских офицеров настаивали на том, чтобы трон занял Константин Павлович, как законный наследник. А граф Милорадович прямо заявил, что «законы империи не дозволяют располагать престолом по завещанию». И, к тому же, как было сказано выше, указал Николаю на то, что «его не любят». Будущий государь учел опыт предыдущих трагедий – во всех прежних случаях государи знали, что им угрожало, но ничего не делали, не защищались от угрозы.

Было три события, которые подвигли Николая к действиям: 1) Слова Милорадовича о том, что Николаю так просто не прийти к власти; 2) Донесение Дибича о готовящемся мятеже; 3) Визит к нему подпоручика Я.Ростовцева вечером 12 декабря. А последнем – подробнее. Около 9 вечера 12 декабря к Николаю явился подпоручик лейб-гвардии Егерского полка Яков Ростовцев, член Северного тайного общества. Он пришел по собственной инициативе и втайне от товарищей, чтобы предупредить Николая о заговоре, но при этом не назвал ни одного из имен заговорщиков (в тот же вечер он рассказал о своем визите Рылееву). Николай расценил поступок Ростовцева, как благородный и достойный похвалы. Историки по-разному оценивают поступок Ростовцева. М.Сафнов считает, что визит Ростовцева был задуман, как тонкий тактических ход, который преследовал две цели: 1) запугать Николая; 2) заставить колеблющихся членов тайного общества действовать решительно. Я.Гордин считал, что целью Ростовцева было запутать великого князя, заставить его сделать еще одну попытку навязать престол Константину и, тем самым, завести ситуацию в тупик и до бесконечности затянуть междуцарствие. В таком случае, решение о наследнике престола переходило в руки Государственного совета и Сената. Тогда отпала бы необходимость в чреватом кровью мятеже. Такая точка зрения представляется довольно убедительной в силу трех причин: во-первых, в среде декабристов назревали все большие разногласия, и часть из них выступала за выступление «без крови», во-вторых, декабристы, по крайней мере, часть из них выступали за установление республики, в-третьих, декабристы, как и Николай, были поставлены в схожую ситуацию неопределенности – они не знали, что делать, и в этом случае затянутое междуцарствие работало бы только на них. Явление Ростовцева – лишь эпизод внутренней борьбы в лагере декабристов. Был примечателен он и для Николая. Итак, три вышеуказанных события: 1) разговор с Милорадовичем; 2) Известия Дибича и 3) появление Ростовцева – стали грозными сигналами, которые побуждали Николая к активному действию, и он пошел навстречу опасности. Николаем было сделано два решительных и продуманных шага: 1) присяга Константину, когда он сделал вид, что покорился судьбе и предначертанному свыше; 2) не дожидаясь окончания затянувшегося диалога с Константином, провозгласил себя в ночь с 13 на 14 декабря императором, основываясь на написанном еще при Александре I отречении от престола Константина. Эти действия внесли уже несколько большую неопределенность в сложившуюся ситуацию.

Стоит, однако, немного вернуться назад и обратить внимание на то, какую роль отдавал Николай Михаилу. Именно с Михаилом он связывал сперва поддержку при вступлении на престол, а потом и помощь в подавлении восстания. Николай откладывал присягу и до позднего вечера ждал приезда младшего брата. Появления Михаила ждал не только Николай, но и народ – но об этом позже. Для начала – о Николае. Чем же было обусловлено такое отношение к Михаилу и его роли в делах Петербурга? Он понимал, что решается не только вопрос престолонаследия, но вопрос его жизни и существования династии. Так же он понимал, что ему нужны веские аргументы, чтобы убедить гвардейские полки в справедливости и законности присяги. Великий князь Михаил, живой свидетель отречения Константина, был в этом деле незаменим. Между тем, Михаила Павловича все не было. На заметенной снегом ночной дороге могло случиться все что угодно. Николай с ужасом думал о том, что присяга может начаться в отсутствии Михаила. Он опасался, как бы его брат не отправился, прежде всего, отдыхать с дороги. Младший брат стал для Николая залогом спасения. Николай ждал Михаила до позднего вечера. И, так и не дождавшись, ночью назначил присягу.