Хроника Быховца

so Wikontom na RuS wojewaty, ko Smolensku, у recze: «Kto czto poyraet, sobie da oderzyt. Braniu za bran. A s nimi у litwu, у bez-czyslennoe litowskoie mnozestwo s nimi. A imenije prostrario, bi bo-hatswo ich mnoho» (т. XXXII, с. 132).

Уяснить смысл отрывка из Ипатьевской летописи трудно. Видимо, у летописца было два или больше документов, по-разному рисующих обстановку, и он не смог согласовать их. В результате в нескольких случаях получилась неувязка между единственным и множественным числами. Так, в самом начале сказано, что Миндовг изгнал «сыноецш Тевтивила, но тут же добавлено, что вместе с ним был изгнан и другой племянник — Едивид, т. е. что «сыновцов» (сыновей брата) было двое. Далее сообщается, что с этими же князьями был послан Выконт «со воемь своими». Здесь, вероятнее всего, должно было быть не «со воемь», а «со вуемь» (как в Хлебниковском списке), т. е. с дядей по матери, но и в таком случае несогласование в числах остается. Не означает ли выражение «вражбою бо за ворожьство», что поход литовских князей на Смоленск должен был представлять собой ответную акцию за напа­дение на Литву смолян или что здесь говорится о вражде между Миндовгом и племянниками? Слова «с ними литву», видимо, должны озна­чать, что в походе трех князей, кроме их личных сил, должен был участ­вовать отряд литовцев, очевидно находившийся в подчинении у Миндовга. Заключительная фраза «зане поймана бе вся земля Литовьская ибещисленое имение их притрано» не вытекает (или вытекает лишь кос­венно) из предыдущего текста. Смысл ее такой, что Миндовг (об этом прямо не сказано) захватил всю Литву, в том числе владения и вообще богатства своих племянников. Слово «притрано», встречающееся в этой фразе, неясное; во всяком случае, И. И. Срезневский не смог объяснит его значение ¹⁴.

В хронике Быховца рассказ об этих событиях начинается с сообще­ния, что Миндовг послал племянников в поход на Смоленск, находясь в Новогрудке и «на русских городах» (видимо, говорится о Слониме и Волковыске). Очевидно, подобное начало должно было показать, что в то время Миндовг находился в самом мощном пункте своих владений и что он вообще располагал тогда такими силами, которые давали ему возможность «забивати племя свое». Далее так же, как в Ипатьевской летописи, но несогласование в числах встречается только один раз («сы-новца своего Тевтивила и Ердивила»}.

Сообщение хроники Быховца о местонахождении Миндовга говорит о том, что Ипатьевская летопись здесь не могла служить источником

^{---------------------------}

¹⁴ Срезневский И. И. Материалы для словаря древнерусского языка. СПб., 1895, т. II, с. 1479. Слово «притрано» взято из той же фразы Ипатьевской летописи и неопределенно переведено как «страшно». Такой перевод совершенно не увязыва­ется со смыслом фразы. Наиболее вероятным кажется, что слово «притрано» оз­начает «захвачено».

96

хроники. Еще большие расхождения получаются между Ипатьевской летописью, с одной стороны, хроникой Стрыйковского, хроникой Литовской и Жмойтской и Тобольским хронографом — с другой¹⁵. Во всех трех источниках отсутствуют такие выражения, как «имение их притрано» и «вражбою бо за ворожьство», но вместе с тем там ска­зано, что Товтивил и Едивид, захватив Полоцк и Витебск, окрести­лись «в рускую веру», чтобы их новые подданные относились к ним бла­гожелательно. Кроме того, в Тобольском хронографе отчетливо вы­ражено то, о чем в Ипатьевской летописи и хронике Быховца сказано неясно: «А при литовском войску с тыми трома княжаты вышло много жмойт на Русь для сполного лупу и здобычи» (ч. I, с. 286; т. XXXII, с. 206). Значит, и здесь источником сведений Ипатьевская летопись не была. На полях против этого места у Стрыйковского сказано, что он использовал «летописцев».

Продолжением изложенного является отрывок, содержащий пере­писку Миндовга и ливонского магистра Андрея. В ней изложена прось­ба Миндовга убить Товтивила и Едивида или хотя бы изгнать их и отказ магистра сделать это. Рассказ имеется в Ипатьевской летописи, хронике Быховца и хронике Стрыйковского, передающей «прямой текст» Берестовицкой летописи:

Ипатьевская летопись

Миндовг «убоявся, по­слал тайне ко Андрееви, мастеру рижьeку, и убе­ди и дарми многими си-речь умоли его; послал бо бе злата много и сребра и сосуд серебреный и златыи, и красный, и коне многы, рекыи: «Ащь убьеши и женеши Тевтивила и еще болша сих приимеши». Оному же рекъшу: «Не можеши из­бавлен быти, аще не по-слеши к папе и прииме­ши крещения, не одолееши врагу. Дружбу имею к тебе. О злее зла. Златомь ослепих очи свои. Им же ныне пакы от них беду приемлеть» (т. II, стб. 816—817).

Хроника Быховца

Mindowg, «у wboiawsia, у postaw tayne ko Ond-rejewi, maisteru ryzsko-mu, у udary ieho dary mnohimi, у tym jeho whodyi. Postal bo jemu ziata ranoho у srebra, у sosud srebrny, ziaty, krasny, koni mnohi, у mowit: «Koli ubiiesz abo izzenesz Tertywifa, у ieszcze bolszy ozmesz». Y mister ryzski mowit jemui «Ne mozesz izbawlen byty, koli ne poszlesz k papi a ne prymesz kreszczenija, ne odalejeszy wrahu. A sluzbu ime od tebe, a chotia zlatom oslepich oczy swoj, kotorych ze teper od tebe maiu, у tym tobe spryiaiu» (т. XXXII, с. 132).

Хроника Стрыйковского

Mindowg, «wyprawil posly swoje do Andricha albo Henrika, mejstera liflandskiego, г wielkimi podarkami naczynia zlotego, koni у klejnotow drogich, uchodzanc go w tym i jeszcze'mu wigcej obiecujac, gdyby Towczlwiia, synowca jego, pomogf rnu z Potocka wygnac, albo izby go sam kazat zabic. Ale mistrz liflandski od-powiedziat: «Is z nami pokoju jako zywo miec nie mozesz, poniewaz jestes poganinem, ani zbawion bedziesz, jesll sie nie ochrzcisz w wiare powszechna hrzesciaiiska, a do papieza z ofiarowanim posiuszenstwa nie poslesz, tedy chociabych ja ziotem tym, ktore mi dajesz, ossypai oczy swoje, nigdyi sprzyjac nie (ч. I, c. 287-288

--------------

Тобольским хронографом называем рукопись, хранящуюся в Государственном ар­хиве Тюменской области в Тобольске (Отдел рукописных книг, № 79). В составе этой рукописи находится хроника Литовская и Жмойтская. Отдельные места из хронографа в дополнение к хронике помещены в ПСРЛ, т. XXXII. Прил. В них и находятся указанные сведения.

97

В Ипатьевской летописи письмо изложено путанно. Миндовг про­сит магистра убить и изгнать Товтивила, хотя после убийства изго­нять нет нужды. Тут должно быть не <ш женешш, а тли женешш>. Далее ошибка такого же рода — магистр отвечает Миндовгу: «аще не послеши к папе и приимеши крещения». Здесь должно быть не «и при-имеши», а «и не приимеши». Очень неясно заключительное выражение: «Им же ныне пакы от них бедоу приемлеть». Поскольку в предыдущем предложении говорится об «очах», то, должно быть, сказанное тоже относится к «очам» и, следовательно, беда будет от них. Очень неопре­деленно и начало рассказа. Миндовг послал письмо к магистру «тай­не». Это понятно, так как о подобной просьбе кричать не следует. Но вот что дальше: Миндовг «убедил» магистра, «сиречь оумоли его». Сле­довательно, магистр уже согласился, но далее следует, что Миндовг пока только просит совершить убийство, подкрепляя просьбу набором дорогой посуды и массой коней, обещая в случае согласия дать еще больше. Значит, здесь начало фразы находится в противоречии с кон­цом. Учитывая это, можно предположить, что летописец не пользо­вался самим письмом, а слышал его в пересказе и поэтому передал не­точно, что и неудивительно. Более удивительным было бы, если бы секретный документ, посланный Миндовгом в Ригу, оказался (хотя бы в хорошей копии) у летописца.

Гораздо более осмысленно передано указанное место в хронике Быховца. Миндовг послал письмо магистру втайне, прибавив многие да­ры, что магистру очень понравилось. Просьба Миндовга изложена так: «Если убьешь или изгонишь» Товтивила, то получишь еще боль­ше. Так же осмыслен и ответ магистра, написавшего: «С нами мира ни­когда не можешь иметь, а поскольку ты язычник, не будешь иметь и спасения, если не крестишься в общую веру христианскую и не пош­лешь к папе подношения и не выкажешь послушания». Требует, од­нако, пояснения промежуточное предложение в хронике Быховца «А службу от тебя имею». Если здесь не ошибка (вместо «дружбу» на­писано «службу»), то это означает, что Миндовг не только прислал ма­гистру богатые дары, но и оказал «службу», т. е., вероятнее всего, ус­лугу военного характера.

Несмотря на наличие темных мест, ясно одно: Ипатьевская лето­пись здесь не могла служить источником хроники Быховца, так как хроника более исправна, чем летопись.

Еще иначе передано подобное сообщение в хронике Стрыйковского, т. е. в Берестовицкой летописи. Миндовг отправил послов к лифляндскому магистру Андриху (т. е. Андрею.— Я. У.), или Генриху, с бога­тыми дарами. Сообщение, что это было сделано втайне, у Стрыйков­ского отсутствует, хотя, надо полагать, в его источнике оно было. Да­лее сообщается, что Миндовг просил магистра изгнать Товтивила, племянника великого князя, из Полоцка или убить его. Магистр от­ветил, что поскольку Миндовг является язычником, то мира с ним не может быть, и, кроме того: «ты не будешь иметь и спасения (очевидно, душа твоя не может быть избавлена от посмертных мук), если не крес­тишься в ,,общую" христианскую веру и не пошлешь послов к папе с да­рами и выражением послушания». Без этого магистр, хотя бы он тем

98

золотом, которое получил от Миндовга, осыпал свои глаза, способство­вать ему не будет (не может). Впрочем, магистр, возможно, в свой от­вет вкладывал и такой смысл: если Миндовг крестится, то магистр мо­жет убить язычника Товтивила «законно», сохранив все подарки.

Согласно этой версии Миндовг просит не вообще изгнать Товтивила, а изгнать из Полоцка. Затем, у Стрыйковского подчеркнуто, что Мин­довг не просто должен креститься, но креститься в «общую веру», т. е. по католическому обряду, и в конце говорится, что без крещения и без посылки посольства в Рим магистр способствовать ему не будет. О «дружбе» или «службе» у Стрыйковского (в Берестовицкой летопи­си) нет ничего. Магистр в хронике Быховца называется Андреем, а в Берестовицкой — это Андрих, или Генрих, притом, по хронике Бы­ховца, он рижский магистр, а по Берестовицкой — лифляндский. Из всего сказанного следует, что в указанном месте наиболее достоверные сведения содержатся в Берестовицкой летописи.

Последний случай, когда Стрыйковский дает перевод летописного текста с отметкой на поле, что это «собственные слова русских летопис­цев», относится к обстановке в Польше после поражения под Хойницами. Отрывок есть также в хронике Быховца.