Глава I. О том, что суверенитет неотчуждаем

Первый и самый важный вывод из установленных выше принципов тот, что только общая воля может управлять силами государства сообразно с целью, для которой последнее учреждено и которая есть общее благо. Ибо если противоположность частных интересов создала необходимость в установлении обществ, то само установление их стало возможным только путем соглашения тех же интересов. Что есть общего в различных частных интересах, то и образует общественную связь, и если бы не было такого пункта, в котором бы сходились все интересы, то никакое общество не могло бы существовать. Единственно на основании этого общего интереса общество и должно быть управляемо.

Я утверждаю, что суверенитет, будучи только осуществлением общей воли, не может никогда отчуждаться, и что суверен, будучи не чем иным, как коллективным существом, может быть представлен только самим собой; власть может, конечно, передаваться, но не воля. В самом деле, если нет ничего невозможного в том, чтобы частная воля совпадала в каком-нибудь отношении с общей волей, то, во всяком случае, невозможно, чтобы это совпадение было продолжительным и постоянным, потому что частная воля по самой своей природе стремится к преимуществам, а общая воля – к равенству...

Глава II. О том, что суверенитет неделим

По тем же самым основаниям, по каким суверенитет неотчуждаем, он и неделим, ибо одно из двух: или воля всеобщая, или нет; или это воля всего народа, или это воля только части его. В первом случае эта объявленная всеобщая воля есть акт суверенитета и составляет закон; во втором – это только частная воля или акт магистратуры (должностных лиц), самое большее – это декрет.

Но наши политики, не будучи в состоянии разделить суверенитет в его принципе, делят его в объекте; они делят его на силу и волю; на власть законодательную и власть исполнительную; на право обложения налогами, право суда и войны; на внутреннюю администрацию и на право вступать в договоры с иностранными державами: то они смешивают все эти составные части, то они их отделяют друг от друга; из суверена они делают какое-то фантастическое существо, составленное из различных кусков. Это похоже на то, как если бы они составляли человека из различных тел, из которых одно имело бы только глаза, другое только руки, третье только ноги...

Глава XI. О различных системах законодательства

Если исследовать, в чем именно состоит наибольшее благо всех, которое должно быть целью всякой системы законодательства, то мы найдем, что благо это сводится к двум важнейшим вещам: свободе и равенству; к свободе – потому, что всякая частная зависимость равносильна отнятию у государственного организма некоторой силы; к равенству – потому, что свобода не может существовать без равенства.

Я уже указал, что такое гражданская свобода; под словом «равенство» не следует понимать того, чтобы степени власти и богатства должны быть абсолютно одни и те же; что касается власти, она не должна доходить до насилия и применяться иначе, как в силу определенного положения и законов; а что касается богатства – ни один гражданин не должен быть настолько богат, чтобы быть в состоянии купить другого, и ни один – настолько беден, чтобы быть вынужденным продавать себя¹.

Это предполагает со стороны знатных людей умеренность в пользовании имуществом и влиянием, а со стороны людей маленьких – умеренность в своей жадности и зависти.

Скажут, что это равенство – отвлеченная химера, которая не может существовать в действительности. Но если злоупотребление неизбежно, то следует ли из этого, что это злоупотребление не нужно хотя бы регулировать? Именно потому, что сила вещей стремится всегда разрушить равенство, сила законодательства должна быть постоянно направлена к его поддержанию.