Глава 1. Проблема доверия к сми: теоретический аспект § 1.1. Доверие как социально-психологический феномен

Согласно энциклопедическому словарю Брокгауза и Эфрона, доверием называется психологическое состояние, в силу которого мы полагаемся на какое-либо мнение, кажущееся нам авторитетным, и потому отказываемся от самостоятельного исследования вопроса, могущего быть нами исследованным. Итак, доверие отличается как от веры, так равно и от уверенности. Вера превышает силу внешних фактических и формально логических доказательств, доверие же касается вопросов, находящихся в компетенции человеческого познания; доверяется тот, кто не хочет или не может решить или сделать чего-либо сам, полагаясь или на общепризнанное мнение, или на авторитетное лицо. Уверенность есть сознание собственной силы и состоит в доверии к истинности своего знания или правоте своего дела, доверие, напротив, проистекает из сознания слабости, неуверенности в себе, признания авторитета [3].

Отсюда мы видим, что доверие очень тесно соотносится с такими понятиями как вера и уверенность. Настолько тесно, что становится непросто провести между ними водораздел и определить, что из этих понятий в большей степени характеризует поведение аудитории. Верим ли мы сообщениям СМИ или уверены в их истинности? Или все же доверяем, отказываясь от попытки сформулировать собственную точку зрения? Это нам и предстоит выяснить с помощью данной курсовой работы. В этом параграфе мы попытаемся подробнее осветить механизм веры и доверия.

Вера, доверие, уверенность – все эти слова однокоренные и поэтому их часто путают. И не менее часто этим пользуются манипуляторы – «ты мне доверяешь, поэтому верь в то, что я говорю». Где же провести водораздел между этими понятиями? Когда доверие превращается в веру, а вера – в уверенность? Многие философы искали ответы на эти вопросы. Мы не будем углубляться в историю философии, а обратимся к трудам более современных ученых, которые в какой-то степени синтезировали взгляды древних. Среди них П.А. Флоренский, который выделил три существующих в истории философской мысли формулы подлинной веры. Впоследствии он объединил их в концепцию стадий веры, восходящую от «верую, ибо абсурдно» (К.Ф. Тертуллиан) к «верую, чтобы понять» (Августин Блаженный) и к «верую, чтобы верить» (Ансельм Кентерберрийский) [22].

Флоренский, будучи сам священником, придерживается, подобно христианским богословам, точки зрения, что вера исходит напрямую от бога и является условием спасения души после смерти. Таким образом, вера понимается как догма. Это подтверждается также этимологией слова. Термин «вера» происходит от латинского veritas (истина), то есть объект веры именно что претендует на истинность. Не гипотеза, даже не постулат, а именно что догма: именно так все и есть, и никак иначе. И все-таки понимание веры в течением времени изменялось. Философы Нового времени пытались определить понятие «вера» в нерегиозном контексте, где в основном акцент делается на взаимосвязи веры и разума.

Интересна позиция Дж. Локка, который говорит о вере, затрагивая проблему доверия к правителю, который выбран для блага и спокойствия народа. Правитель, который нарушит доверие, лишается власти, которую ему передал в руки народ. Для Локка вера и доверие неразделимы, он видит веру как доверие к авторитету, постигаемое посредством разума. «Если что-то помешало нам самостоятельно постигнуть суть каких-то вещей, то мы охотно принимаем на веру многие мнения людей, которым доверяем. Но мы никогда не будем слушать того, в чьей искренности мы не уверены», – говорит Локк [14]. Эта точка зрения сходна с концепцией веры в психологии, где вера понимается как состояние психики, заключающееся в полном и безоговорочном принятии человеком неких заявлений как непреложных фактов. Однако психология не утверждает, что мы доверяем, опираясь на разум, скорее речь идет о признании чего-либо истинным с решительностью, которая превышает силу внешних фактических и формально-логических доказательств. Если говорить образно, то это определение можно проиллюстрировать следующим образом: если факты против, то тем хуже для фактов, а вера все равно права. Именно так психологически и работает механизм веры. Вера не может быть «разумной», «рациональной» и т.п., она по своей сути всегда «слепа». Вера, которая имеет надежное основание, это уже не вера, а гипотеза, уверенность в чем-то. Таким образом, мы убеждаемся в том, что Дж. Локк, рассуждая о рациональной вере, писал скорее об уверенности.

Русский философ Г.Г. Шпет дал самую общую характеристику веры. Вера состоит не в чем ином, как в принятии возможности за действительность. Вере всегда противостоит сомнение или скептицизм. И вера, и скептицизм подлежат не опровержению, а изображению. Шпет замечает, что мы имеем дело с одной палкой: хватишься за веру, на другом конце скептицизм, хватишься за скептицизм, на другом конце непременно вера. В отличие от принципиального скептицизма или от сомнения, возведенного в принцип, есть вполне здравое сомнение – как субъективное переживание, означающее минимальную степень уверенности. Такое сомнение сопровождает не все, а только некоторые суждения [4].

Доверие, как психическое состояние, преходяще. Завоевать, внушить доверие трудно, а лишиться его можно в одночасье, мгновенно. Это известно издавна. В «Афоризмах житейской мудрости» А. Шопенгауэра находим: «Кто нарушил раз доверие – теряет его навсегда; что бы он ни делал и чем бы он ни был – горькие плоды этой потери не заставят себя ждать» [25].

Итак, мы вкратце рассмотрели основные точки зрения на проблему соотношения понятий вера, доверие и уверенность. Мы пришли к выводу, что вера сильнее фактических и логических доказательств, это догма, которую невозможно опровергнуть. Доверие чаще всего появляется в том случае, если мы полагаемся на мнение другого человека, кажущееся нам авторитетным, и при этом сами не предпринимаем попыток составить свое мнение по данному вопросу. Уверенность же возникает в том случае, если мы располагаем неопровержимыми фактами, доказывающими нашу точку зрения. Все три понятия заключают в себе общую семантическую единицу: «согласие». Мы соглашаемся с тем, чему мы безоговорочно верим, чему мы доверяем и в чем мы уверены. Именно этот эффект и нужен СМИ. Согласившись с точкой зрения определенного канала или журналиста, мы попадаем в его сферу влияния, его позиция становится нашей позицией, так как доверие предполагает воприятие информации без «защитных фильтров», то есть скепсиса. Итак, какие механизмы могут «включать» журналисты, чтобы мы поверили их сообщениям? В следующем параграфе мы рассмотрим механизмы влияния СМИ и их эффективность.