Усиление споров и вражды между европейскими государствами

Промышленный переворот уже при начале своем около 1800 г. вызвал ожесточенные войны. Это кровавое вступление к новому веку не помешало распространиться почти всеобщему убеждению, что в конечном результате развитие индустрии и всемирного обмена создаст всеобщий мир и спокойное благо­денствие народов; частная жизнь отдельных лиц тоже станет бо­лее легкой и удобной благодаря удешевлению продуктов, распро­странению технических изобретений и улучшений. Большая часть социалистов продолжала развивать те же самые идеи. Ввиду промышленных кризисов и бедствий пролетариата последователи Маркса долж­ны были признать, что впереди предстоит еще много усилий; по их мнению, однако, несовершенства и затруднения будут побеж­дены самим же промышленным развитием; необходимо, чтобы человечество разработало все втуне лежащие богатства земного шара; тогда оно сможет организовать и разумное распределение всех благ культуры.

Действительность, однако, не оправдала этих ожиданий. Чем дальше шло промышленное развитие, захватывая новые страны, тем более оно создавало и новые соперничества. В 1-ой пол. 19 в. происходили непрерывные коммерческие и колони­альные столкновения между Англией и Францией. Во второй по­ловине века в число промышленных конкурентов вступают объ­единенные Германия, Италия и скрепившаяся в большую придунайскую империю Австро-Венгрия. В конце века к этому составу присоединяются Россия и Соединенные Штаты, вышедшие из пределов своей материковой обособленности. Ни одно из этих выступлений не обходится без войны. Промышленному разви­тию России западные державы пытались помешать в Крымской войне 1853—1856 гг. Сама Россия старалась завоевать себе выход к Средиземному морю Турецкой войной 1877—1878 гг.; ее стрем­ления пробиться к Великому океану вызвали столкновения с Ки­таем и Японией в 1895—1905 гг. Германия достигла своего про­мышленного и политического объединения только тем, что в кровопролитных войнах оттеснила Данию от перешейка между северными морями, Австрию отодвинула к Среднему Дунаю, а Францию отрезала от Рейна. Италия утвердилась на Адриатике и в Северной Африке лишь путем войн и столкновений с Австри­ей, Турцией и Францией.

Большая часть этих войн прошла под знаменем осуществле­ния национальных интересов и мечтаний. Но они не были только исправлением границ в духе права народностей. Скорее они соз­дали новые несправедливости и новые основания для споров; таково было, например, присоединение к Германии Эльзаса—Лотарингии, давно сросшихся с Францией. Мало того, войны сер. 19 в. повели к возникновению в Европе милитаризма, основанного на общем взаимном недоверии и постоянном ожи­дании нового воинственного взрыва. С другой стороны, само промышленное развитие приняло характер борьбы между боль­шими народностями. Свободный обмен, который еще в 18 в. школа Адама Смита провозгласила орудием культурного про­гресса, существовал в Европе лишь недолго и не достиг полного расцвета; он успел выразиться на практике только в договоре 1860 г. между Францией и Англией. Уже в 70-х годах европейские государства начинают опять поворачивать на путь протекцио­низма, т.е. ограждения своей промышленности пошлинами про­тив иностранной конкуренции. Впереди всех в этом отношении идет Германия, которой принадлежат также первые шаги в раз­витии милитаризма. За ней следуют другие страны, под конец к протекционизму начинает обращаться Англия.

Стесненные на небольшой территории европейского матери­ка, упираясь друг в друга границами, державы старались удер­жать равновесие в пределах, созданных войнами 1853—1871 гг. Это стремление выразилось в деятельности Берлинского конгресса 1878 года. То же самое желание появилось в дипломати­ческом обмене мнений, в международных конференциях, кото­рые возникали при каких-либо недоразумениях. В этих случаях все говорили об опасности войны и необходимости ее отклоне­ния. Подобные опасения показывали только, что Европа далека от настоящего примирения, что она находится в состоянии скрытой войны. В то же самое время в качестве выхода для за­воевательного движения капитала стали возникать новые коло­ниальные предприятия европейцев. Здесь впереди всех идет Ан­глия, у которой уже были огромные колонии в Южной Африке, Индии и Австралии; британская колониаль­ная империя начинает расширяться новыми приобретениями в Африке и Азии. За ней следуют Франция, затем с 80-х гг.19 в. Германия.

Колонии, основанные европейцами с кон. 19 в., отличают­ся от прежних заморских поселений. Они стали возникать под предлогом сбыта продукции национальной индустрии и ввоза необходимого для Европы сырья: так, в Африку направились хлопчатобумажные материи, а из ее центральных частей стали вывозить в Европу каучук. Другим основанием выставляли необходимость найти землю и работу для избыточного элемента европейского населе­ния. Но оба эти довода мало оправдывали дорого стоившие за­морские приобретения. В тропи­ческие области с их нездоровым климатом никто не хотел добро­вольно ехать: в 1911 г. из Германии в новые аф­риканские колонии отправилось всего 18 человек, тогда как вольных поселенцев, отправившихся преимущественно в Америку, было 19 000.

Захват территорий в других материках отвечал не столько внутренним потребностям европейских народов, сколько жадности руководящих кругов в европейских державах. Об­ладатели финансового капитала, банкиры, находили выгоду в ссудах, выдаваемых правительству на устройство заморских экс­педиций; когда поднималось сопротивление туземцев, извлекали барыши поставщики на армию и флот. Из этих искусственно взвинченных интересов ничтожного меньшинства создавалась политика империализма. К услугам его были государствен­ные средства, так как, в свою очередь, правительства зависели от доброй воли финансовых кругов.