Германский империализм на Ближнем Востоке

Крупные европейские державы не раз в течение войны пред­лагали свое посредничество балканским народам. Постепенно выяснялась новая восточная политика Гер­мании и тесно с ней связанной Австро-Венгрии. Став прочной ногой в Боснии, рассчитывая подчинить себе Сербию, Австрия составила план железнодорожного пути к Салоникам; она собиралась забрать в свои руки всю западную часть полуострова. Германия шла еще дальше в своих замыслах. Заявляя о своем расположении к му­сульманскому миру, германцы сблизились с военными кругами Турции; они прислали туркам своих инструкторов, и в своем столкновении с Грецией в 1897 г. турецкая армия одержала ряд побед под начальством германских офицеров. Пользуясь финан­совой немощью кругом задолжавшей Оттоманской Порты, Германия заявила намерение взяться за разработку естественных богатств Малой Азии и Месопотамии. "Немецкий банк" в Берли­не получил в свое распоряжение постройку железной дороги от Константинополя до Багдада через все азиатские владения Тур­ции. С экономическим планами соединялись еще более широкие и отдаленные завоевательные цели: добраться до Персидского залива по линии Берлин—Вена—Константинополь—устье Ев­фрата и, посредством объединения мусульманских сил, угрожать англичанам в Индии.

Таким образом, восточный вопрос принял новый вид. Со времени сближения Германии с Турцией он начал пре­вращаться в большой план германского империализма; в Берли­не стали мечтать об использовании воинствен­ных племен Передней Азии. В связи с восточными проектами германские политики выставили программу образования Центральной Европы. Имея во главе Германию, пользуясь прямым доступом к азиатским странам. Центральная Европа должна была образовать группу экономически сильных держав и подчинить себе обе окраины материка, т.е., главным образом, Францию и Россию.

Характерные черты германского империализма

Воинственное движение германского капитала гораздо резче тех форм, которые принял более ранний империализм во Фран­ции и Англии, и жажда завоеваний охватила в Германии более широкие круги общества. На­циональное самовозвеличение оказалось гораздо более постоян­ным, а завоевание становится главной целью.

Еще Бисмарк любил прибегать к популярному среди национа­листов призыву: "Германия превыше всего!". Ученые, литераторы и журналисты принялись растолковы­вать германскому народу его новую миссию господства над всем светом, преклонение перед силой. Этими идеями проникнута и философия Ницше: «Не мир дает счастье, а война. Слабые и неудачные должны погибнуть; такова первая заповедь нашей новой любви к ближ­нему».

Воинственным национализмом в Германии захвачены не только дворянские круги, не только бюргерство, но также обширные слои рабочей среды. Очень характерно, что на конгрессах рабочего Интерна­ционала германские социал-демокра­ты не соглашались на решительные революции против милитаризма. Бебель и другие вожди не раз с ударением говорили, что в случае нападения на Германию кого-либо, например, Рос­сии, все социалисты возьмутся за оружие. Так как Россия ни­когда не угрожала Германии, это выражение звучало задорным вызовом и показывало, что у Бебеля про­изошла большая перемена во взглядах на желательность и допус­тимость войны.