§ 97. Общие приметы гербов лиц, пожалованных княжеским, графским и баронским достоинствами, и дворянских гербов разных царствований. Короны, нашлемники, щитодержатели и девизы.

Разделение государства на графства и раздача их для управления графам (по буквальному переводу - старостам) есть учреждение западной феодальной Европы. Первоначально графы были только королевскими наместниками, и, кроме управления вверенной им области и суда над ее жителями, они обязывались в случае войны выводить туземное войско и ставить его под королевское знамя. В этом отношении несколько графов были подчинены одному герцогу. Местоположение области, вверенной графу, т.е. была ли она пограничная, или укрепленная, или земледельческая и т.п., и с другой стороны, различие обязанностей, возложенных на графа, и объем предоставленных ему прав, объясняют названия: маркграф, бургграф, гауграф, центграф, динграф, виндграф, гольцграф, стальграф и пр. С усилением феодализма в Западной Европе графы присвоили себе вверенные им области и таким образом стали богатыми, независимыми землевладельцами(1). Право утверждать за избранными лицами графства, что в то время было равнозначительно с пожалованием в графское достоинство, составляло одно из преимуществ германских императоров, наследовавших после Карла Великого и его ближайших преемников (в 962 г.) вместе с короною римских императоров некоторого рода покровительство и господство над землями Германии, входившими в состав Римского колосса. Такое право оставалось за германскими императорами, пока существовала Священная Римская империя, т.е. до 1806 г., когда с образованием самостоятельных в самой Германии королевств император Франц II утратил свое прежнее на германские земли влияние и принял титул императора Австрийского(2). _____ (1) Eichorn. Deutsche Staats und Rechtsgeschichte. Goettingen. 1843. Bd. 1. P. 162-163, 167, 192; Bd. 2. P. 109. Fl. (2) Ibid. Vol. 2. P. 36-39; Vol. 4. P. 602-611.

До царствования Петра Великого у нас не жаловалось ни княжеское, ни графское достоинство. Княжеский титул принадлежал издавна многим фамилиям, но это были потомки удельных князей; графов же вовсе не было, и боярство оставалось высшею наградою, которой удостаивался в то время служилый человек(3). Таким образом, понятно, отчего Петр Великий для пожалования русских в графы считал первоначально необходимым утверждение их в этом титуле римским императором, от которого им и выдавался диплом. Впрочем, большая часть графов Римской империи была потом возводима в русские графы (напр., графы Головкины, Воронцовы, Дмитриевы-Мамоновы, Кушелевы-Безбородко и др.). Впрочем, некоторые остались только графами Римской империи (напр., Комаровские, Матвеевы, Морковы), и гербы их помещены в одном отделении с гербами дворян, не имеющих титулов. Наконец, как Петр Великий, так и преемники его за особенные заслуги престолу и отечеству возводили прямо в графы, и прежде других такого отличия удостоился род Шереметевых (в 1706 г.). Герб их описан выше. Мы остановимся на Головкиных, графах Римской империи с 1707 г., возведенных в русские графы в 1709 г., и на дипломе, выданном им по этому случаю в 1710 г. Заметим вообще, что для отечественной истории сведения, сообщаемые в подобных дипломах, очень важны во многих отношениях, и собрание этих материалов было бы драгоценным приобретением для науки. Не меньшего внимания заслуживают эти документы и со стороны русского геральдика, потому что описание и иногда объяснение герба, видимого свидетеля заслуг, составляет существенную часть этих грамот, в которых всегда и помещается живописное изображение герба. Считая излишним печатать здесь вполне те графские дипломы, которые не были еще изданы, и которые удалось нам собрать, мы приведем из диплома 1710 г., данного графу Головкину, начало и конец, тем более что форма их осталась почти без изменения до настоящего времени. _____ (3) Котошихин Г.К. Указ. соч. С. 21-22.

Диплом этот начинается так: "Божиею споспешествующею милостию мы пресветлейший и державнейший великий государь, царь и великий князь Петр Алексеевич; всея Великия и Малыя России самодержец (следует пространный титул) будущих веков на память объявляем настоящею нашею жалованною грамотою всем: Аще данная нам от Всевышнего самодержавная власть во Всероссийском нашем наследном и принадлежащих к оному пространнейших царствиях и государствах тако распространяется, что вся достоинства и высокие степени чести во оном издавна обыклые и по воле нашей возведенные, каждому по заслугам и по милости нашей раздавати, в благоволение нашем состоит, обаче в награждении знатных степеньми чести и титулов в нашем царствии богатодарность нашу сими обыкли есмы пределы заключать, рассмотряя чрезвычайные заслуги и высокое достоинство онаго, его же на степень знатнейшаго графскаго преимущества возвести соизволим". Исчисление заслуг, стяжавших Головкину право на это отличие, занимает большую часть диплома, который оканчивается так: "Того ради мы пресветлейший и державнейший великий государь, царь и великий князь Петр Алексеевич самодержец Всероссийский нашего Всероссийского царствия и государств вернолюбезным подданным как духовным высшия и нижния степени, так и мирским, в нашем царского величества синклите обретающимся, принцам или князьям и прочим высоким министрам, в войсках же наших на земле и море служащим фельдмаршалам и адмиралам, генералам и вице-адмиралам и прочим вождем и высокаго и низкаго чину офицерам, такожде благоурожденным нашим дворянам и всем вообще и коемуждо особно, гражданским канцелярийским верховным и нижним служителям и земскаго чина президентам и бургомистрам и мещанам и всем Всероссийскаго нашего царствия подданным всякого чина, милостиво повелеваем, и указом нашим имянным утверждаем; а прочих потентатов, принципов и князей братски и любезно просим и желаем, дабы помянутаго нам и Всероссийскому нашему царству вернолюбезного Римскаго и Российскаго государств графа Гаврила Ивановича Головкина и законных его детей и наследников мужеска и женска роду нисходящей линии, в вечныя времена, в рассуждении к нам и к царству нашему помянутыя его верныя службы, нашим и Римскаго и Российскаго государств графом признавали, почитали, писали и именовали и по милостивому нашему возвышению председательство в духовных и сенаторских советах по достоинству оному позволяли и прочие преимущества и почтения отдавали, якоже брата нашего любезнейшаго, пресветлейшаго и державнейшаго Иосифа, избранного Римского цесаря и иных, ему данной диплом в себе содержит, которую сею нашею царскаго величества милостивою жалованною грамотою купно во в сем подтверждаем и подданным нашим оной приймать.и потом исполнять повелеваем, под опасением преступникам нашего царскаго величества гнева и пени ста фунтов чистаго золота, из которой половина в казну нашу, а остаточное же тому озлобленному доправлено быть имеет без всякой пощады, не смотря лица или чина; прочих же Потентатам, Принцыпом и Князем в таковых же мерах воздавати обещаем; якоже во свидетельство сей нашей к помянутому нам вернолюбезному графу Гаврилу Ивановичу Головкину милости и достойнаго возвышения прилагаем нашу и Всероссийскаго нашего царствия печать, при подписании нашей царской руки"(4). _____ (4) Ср.: Древняя российская вивлиофика. Т. 11. С. 483; Графский диплом Зотову от 1713 г.

Графские дипломы императоров Священной Римской империи писались на латинском языке и составлялись по сведениям, которые сообщались от нашего двора, как то доказывает хранящаяся в Румянцевском Музеуме в подлиннике за подписанием австрийского императора Карла грамота от 1714 г. на графское достоинство Андрею Артамоновичу Матвееву. Она писана на восьми пергаментных полулистах (in quarto), оболчена в парчу и заключает в себе, кроме подробного описания происхождения и заслуг рода Матвеевых, изображение герба их красками и удостоверение, что австрийским правительством к родовому гербу Матвеевых прибавлены почетные эмблемы. В соответствие с новым званием графа, Матвеева велено было именовать Hochwohl-geboren, Высокородным. Впрочем, форма изложения такая же, как в русских дипломах на графское достоинство: после пространного титула Римского императора и предисловия с изложением прав государя награждать заслуги и высшими степенями отличий следует исчисление тех подвигов, которые сделали Матвеева достойным такого отличия. В конце диплома предписывается всем и каждому уважать пожалованного и воздавать ему должные по достоинству почести, под опасением за противное государева гнева и пени в сто марок чистого золота, из которых одна половина поступает в казну, другая в пользу обиженного (См. Приложение 5).

Общие приметы гербов лиц, пожалованных княжеским достоинством, состоят в том, что гербы их покрываются мантиею, опускающеюся из-под княжеской шапки (см. § 27, п. 7). Верх мантии бархатный, малиновый, подбой горностаевый. На щите помещается обыкновенно три шлема, реже число их простирается до пяти (гербы князей Меньшиковых I, 15; Вязмитиновых X, 6), из них средний бывает открыт впрям, а крайние ставятся боком (в три четверти), забралом к среднему. Короны бывают иногда на всех шлемах обыкновенные дворянские (напр., у князей Лопухиных IV, 6); чаще, однако, средний щит покрывается княжескою шапкою и поддерживает императорского орла, увенчанного тремя коронами. Шлемы могут быть украшены нашлемниками, которые или соответствуют эмблемам, помещенным в щите, и служат им дополнением, или прибавлены для почета и за особенные заслуги.

Присвоенная графским гербам корона есть золотая о девяти зубчиках или перлах; она полагается или только на шлеме (герб графов Мусиных-Пушкиных I, 17; Чернышевых I, 20), иногда на каждом из трех шлемов или на щите(5) и среднем шлеме (герб графов Гудовичей IX, 4; Дибича-Забалканского X, 13; Каменских V, 9; Кушелевых IV, 11; Паниных I, 25; Протасовых VIII, 5; князей Варшавских, графов Паскевичей-Эриванских X, 3, 14; Разумовских I, 21; Румянцевых III, 4; гр. Шереметевых II, 10; Строгановых II, 16; Салтыковых II, 15; Толстых II, 12 и др.) или, наконец, повторяется, кроме щита и шлема, на маленьком щитке, помещенном в сердце герба и заключающем в себе родовую эмблему (герб графов Головкиных I, 16). _____ (5) Графы Татищевы, имеющие по происхождению от удельных князей право на княжеские мантию и шапку, покрывают графскою короною только щит (VII, 5), удерживая прочие атрибуты княжеских гербов (§ 27, п. 7).

Шлемов в графских гербах по большей части три, и только редко шлем бывает один (гербы гр. Бестужевых-Рюминых I, 19; Бобринских I, 27; Головкиных I, 16; Мусиных-Пушкиных I, 17; Разумовских I, 21; Чернышевых I, 20; Шереметевых II, 10 и др.). Нашлемники (если они есть) состоят по большей части из родовых эмблем, которые помещаются или на среднем шлеме (гербы графов Головкиных I, 16; Минихов I, 18; Разумовских I, 21), или на одном из боковых (гербы гр. Завадовских I, 31; Потемкиных I, 26). В нашлемнике также находят себе место особенно почетные эмблемы, которые или пропущены в щите, или так важны, что повторяются (герб графов Толстых II, 12).

Далее, общая княжеских и графских гербов (за немногими исключениями, напр., герба графов Мусиных-Пушкиных I, 17) примета состоит в помещении в них русского императорского или римско-германского орла или, наконец, того и другого. Оба они черные и двуглавые, но первый увенчан тремя императорскими коронами и имеет на груди или московский герб или вензель государя, пожаловавшего графское достоинство (хотя бывает иногда и без этих примет); второй же орел, т.е. герб Священной Римской империи, отличается кружками (диадемою) вокруг глав орла. Помещение в графском гербе русского или римского орла зависит от того, кем достоинство это пожаловано. Если изображены оба герба, значит, что лицо первоначально было возведено в графы Римской империи и потом пожаловано тем же достоинством в России. В обоих случаях место, которое предоставляется орлу, бывает чрезвычайно различно. А именно:

1) в гербе графов Разумовских (I, 21) весь щит герба, разбитый на два поля: правое золотое и левое черное, занят изображением двоеглавого коронованного орла переменных с полями цветов, и на груди орла, в голубом щитке, помещена родовая эмблема, повторяющаяся и в нашлемнике, т.е. серебряная, двумя красными стрелами с обеих сторон поперек пробитая лата. В гербе графов Перовских на персях подобного же орла олень;

2) в нашлемнике, над графскою короною (гербы графов: Безбородко I, 29; Блудовых; Бобринских I, 27; Бутурлиных I, 22; кн. Варшавских, гр. Паскевичей-Эриванских X, 3, 14; Воронцовых I, 28; Вязмитиновых X, 6; Гудовичей IX, 4; Завадовских I, 31; Зотовых VIII, 3; Зубовых VI, 4; Курута X, 11; Ламбздорфов X, 5; Меньшиковых I, 15; Морковых I, 60; Паниных I, 25; Потемкиных I, 26; Салтыковых II, 15; Сиверc VII, 4; Строгановых II, 16; X, 12; Толстых II, 12; Толь X, 15);

3) в вершине щита (гербы графов: Аракчеева IV, 15; Безбородко I, 29; Бестужевых-Рюминых I, 19; Васильевых VII, 6; Вязмитиновых X, 6; Дибича-Забалканского X, 13; Канкриных X, 16; кн. Ливен Х, 2; гр. Остерманов II, 13; фон-дер-Пален IV, 10; Протасовых VIII, 5; Суворовых II, 14; Толь X, 15);

4) в сердце герба (гербы графов: Бобринских I, 27; кн. Варшавских, гр. Паскевичей-Эриванских X, 3; 14; Каменских V, 9; Ламбздорфов X, 5; Меньшиковых I, 15; фон-дер-Остен-Сакен III, 5; Ростопчиных IV, 12; Румянцевых III, 4; Строгановых II, 16; X, 12) или, наконец,

5) в разных частях щита, причем орел помещается или целый или в разделениях (гербы графов: Бутурлиных I, 22; Головкиных I, 16; Ефимовых VII, 3; Минихов I, 18; Орловых I, 23, 24; Орловых-Денисовых VIII, 4; Потемкиных I, 26; Румянцевых III, 4; Салтыковых II, 15; Толстых II, 15; Чернышевых I, 20).

По некоторым атрибутам орла можно узнать, в какое время пожаловано графское или княжеское достоинство, а именно: при государе императоре Павле Петровиче на груди орла нередко помещались заглавная буква П под императорской короною и под нею цифра I (гербы графов: Аракчеева IV, 15; Буксгевден I, 32; Дмитриевых-Мамоновых I, 30; Завадовских I, 31; Кушелевых IV, 11; Кочубеев IV, 13; Кутайсовых IV, 14; Лопухиных IV, 6; фон-дер-Пален IV, 10; Ростопчиных IV, 12; Строгановых II, 16). В некоторых гербах того же царствования означенный вензель положен на Мальтийском кресте (гербы: князей Аргутинских-Долгоруковых V, 6; графов Орловых-Денисовых VIII, 4).

Шифр государей императоров Александра Павловича и Николая Павловича виден на груди двуглавого орла в гербах лиц, пожалованных княжеским и графским достоинствами в эти царствования (гербы графов: Вязмитиновых X, 6; Гудовичей IX, 4; Ламбздорфов X, 5; Строгановых X, 12; Толь X, 15); заслуги же в два царствования объясняют помещение на груди орла двух царских вензелей; напр., когда в 1799 г. штатc-дама Шарлотта фон-Ливен была возведена в графское достоинство, над родовым гербом Ливенов помещен двуглавый орел, имеющий на груди, в голубом щитке, имя государя императора Павла Первого (IV, 9), а когда в 1826 г. графиня Ливен возведена с потомством в княжеское Российской Империи достоинство, с титулом светлости, рядом с описанным щитком, на груди орла, помещен другой такой же с высочайшим именем государя императора Николая I, в знак монаршего благоволения (X, 2). Тем же объясняется, отчего в гербе графов Кочубеев (IV, 13) на груди орла, в вершине щита, изображен вензель только государя императора Павла Петровича; в княжеском же их гербе (X, 4) орел с этим вензелем помещен в нашлемнике, а в сердце щита, на золотом щитке, виден Российский государственный герб с буквою П.

О девизах и щитодержателях в гербах княжеских и графских будет упомянуто ниже, в отделе о дворянских гербах. Теперь же мы перейдем к гербам лиц, пожалованных баронским достоинством. Дипломы на этот почетный титул по форме своей мало отличаются от графских. При Петре Великом в 1721 г. такой диплом был пожалован государственному подканцлеру, тайному советнику Петру Павловичу Шафирову.

Отличительный признак баронских гербов состоит в баронской плоской короне (в роде бурелета), которая полагается на шлеме (гербы баронов: Колокольцевых VIII, 6; Местмахеров VII, 7; Строгановых I, 34; Фридрихсов I, 35; Черкасовых III, 6) и может повторяться на щите (гербы баронов Раль IX, 6; Роговиковых IX, 7; Штиглицев X, 18). Шлемов на этих гербах бывает иногда два, но чаще на баронский щит ставится один шлем, над которым, равно как над короною, может быть помещена родовая эмблема (напр., у баронов Строгановых - медвежья голова, I, 34).

Российский государственный герб помещается в баронских гербах иногда в вершине (гербы баронов Меллер-Закомельских I, 36; Ралей IX, 6; Роговиковых IX, 7) или в другой части щита (герб баронов Вельго V, 10).

В гербах лиц, пожалованных из дворян сперва баронским, потом графским достоинством, из трех шлемов на среднем полагается графская корона, из крайних на одном - обыкновенная дворянская, на другом - баронская (гербы графов: Аракчеева IV, 15; фон-дер-Пален IV, 10).

Вокруг графских и баронских гербов намет такой же, как и в гербах дворян, не пользующихся почетным титулом, и состоит из листьев, обнимающих щит. Цвета намета те же, какие главной эмблемы и главного поля, если эмблем в гербе несколько; если же фигура в щите одна, то цвета' поля и эмблемы повторяются в намете. В нашей геральдике принимается также за правило: не помещать краски на краску и металла на металл. Оттого и намет, представляющий повторение цветов щита, имеет верх цветной и подбой металлический.

Эти правила вполне применимы и к гербам дворян без почетных титулов. В гербах этого разряда щит обыкновенно покрывается одним шлемом: он ставится впрям, бывает подложен красным и имеет шесть золотых решетин. На шее, на золотой цепи, нередко висит золотая корона. У некоторых татарских родов мы видели (§ 95) вместо описанных атрибутов дворянских гербов - чалму. Иногда шлему придается форма нынешних касок с забралом (герб Киреевых X, 46), или его покрывает боярская шапка (герб Шетневых IV, 21), но эти изъятия редки и составляют отступление от правил.

Нашлемник состоит обыкновенно из страусовых перьев, числом трех или пяти, равно как из особенных фигур, которые составляют по большей части вторую половину эмблем в щите, хотя бывают случаи, что в нашлемнике помещается такая фигура, которая не могла найти себе места в гербе или которую хотят особенно выдвинуть.

Щитодержатели, кроме происхождения рода, употребляющего герб (ср. § 27, п. 6), свидетельствуют о заслугах лица, о том, в каких действиях, в какой части России и на каком поприще оно отличилось. Считаем достаточным объяснить мысль нашу следующими примерами: - в гербе графа Аракчеева (IX, 3), который в качестве генерал-инспектора артиллерии и управляющего военным департаментом так много способствовал усовершенствованию у нас оружия и вообще военного дела, щит держат с правой стороны артиллерист, с левой гренадер; - у гр. Безбородко (I, 29) щитодержатели - скифы с непокровенными главами, из них стоящий с правой стороны держит стрелу, с левой масличную ветвь; - у князя Варшавского графа Паскевича-Эриванского (X, 3, 14) по сторонам щита поставлены с правой гренадер, с левой воин в одежде кавказских народов; - у князя Меншикова - два солдата (I, 15); - у князя Лопухина, бывшего министром юстиции, щитодержатели с правой стороны герба - богиня, имеющая в руках весы правосудия, с левой - воин со знаменем (IV, 6); - у графа Миниха (I, 18) с правой стороны герба стоит воин, имеющий на шлеме каменную стену с геометрическим в руке рисунком, воин же с левой стороны держит на плече карабин; - у Морковых, графов Римской империи, щитодержатели - два сармата, из которых стоящий с правой стороны держит золотую саблю, обвитую дубовой ветвью, с левой сидящий имеет при бедре саблю и опирается на отрубок [I, 60]; - у гр. Орловых-Денисовых (VIII, 4), Платовых (IX, 5) и у Потемкиных (I, 26) по сторонам герба видны казаки; - герб графов Разумовских (I, 21) держат с одной стороны скиф с колчаном, стрелами и луком, с другой - малоросс; - гр. Сперанского - с правой стороны тобольский городовой казак, с левой - бурят; - о подвигах Шелехова, жертвовавшего жизнью и состоянием для присоединения к России жителей Северной Америки, свидетельствуют два американца, держащие его герб: один из них имеет в руке Меркуриев жезл, другой якорь (IV, 143).

Девизы состоят у нас почти всегда из выражений на латинском или русском языке, заключающих в себе правила жизни и деятельности. Мы исчислим главнейшие девизы наших гербов:

Гр. Аракчеева: Без лести предан (IV, 15; X, 3);

Гр. Безбородко: Labore et zelo, т.е. трудом и усердием (I, 29);

Гр. Бестужевых-Рюминых (I, 19): in Deo salus mea, т.е. в Боге мое спасение;

Гр. Бобринских (I, 27): Богу слава, жизнь Тебе;

Брискорнов (IV, 144): Tu Numinis instar mihi, т.е. Ты для меня подобие Божества;

Гр. Брюс (II, 11): Fuimus, т.е. мы были;

Гр. Воронцовых (I, 28): Semper immota fides, т.е. верность никогда непоколебимая;

Гр. Вязмитиновых (X, 6): путем правды и усердия;

Гр. Головкиных (I, 16): dedit haec insignia virtus, т.е. доблесть дала эти отличия;

Гр. Гудовичей (IX, 4): armis et labore, т.е. оружием и трудом;

Гр. Дибича-Забалканского (X, 13): suum cuique, т.е. всякому свое;

Донауровых (IV, 142): Tibi soli, Тебе Единому;

Гр. Завадовских (I, 31): Fieri praestat, guam nasci, т.е. лучше быть пожалованным, чем родиться (графом);

Гр. Зотовых (VIII, 3): верность и терпение;

Зыбиных (III, 76): Fuimus, т.е. были;

Искрицкого (VI, 154): Помяну милость Твою в роды родов;

Гр. Канкриных (X, 16): Labore, т.е. трудом;

Гр. Клейнмихель: усердие все превозмогает;

Гр. Кутайсовых (IV, 14): живу одним для одного;

Гр. Кушелевых (IV, 11): Единому предан;

Гр. Ламбздорфов (X, 5): Богу предаю всю надежду;

Кн. Ливен (X, 2): Богу и Государю;

Кн. Лопухиных (IV, 6): Благодать;

Мануцци (VI, 133): Твой есмь аз, спаси мя;

Гр. Матвеевых: laboribus, mentis: virtute ас sanguine, т.е. трудами, заслугами: храбростью и кровью;

Мусиных-Юрьевых (VII, 171): Сила Бога в немощи совершается;

Обольяниновых (IV, 62): твердостью и усердием;

Гр. Орловых-Денисовых (VIII, 4): службою и храбростью;

Гр. фон-дер-Пален (IV, 10): Constantia et zelo, т.е. постоянством и усердием.

Кн. Варшавских, гр. Паскевичей-Эриванских (X, 3, 14): честь и верность;

Гр. Перовских[XI, 22]: не слыть, но быть;

Гр. Платовых (IX, 5): за верность, храбрость и неутомимые труды;

Гр. Поццо де Борго (X, 10): virtute et consilio, т.е. храбростью и советом;

Гр. Ростопчиных (IV, 12): честью и верностью;

Гр. Разумовских (I, 21): Famam extendere factis, т.е. славу (должно) увеличивать деяниями;

Гр. Румянцевых (III, 4): Non solum armis, т.е. не только оружием;

Гр. и кн. Салтыковых (II, 15; IX, 2): за верность, усердие и труд;

Гр. Сперанского [XI, 11]: Sperat in adversis, т.е. и в несчастьи надеется;

Столыпиных (X, 31): Deo spes mea, т.е. на Бога моя надежда;

Гр. Строгановых (X, 12): Ferram opes patriae, sibi nomen, т.е. Отечеству принесу богатство, себе (оставлю) имя;

Гр. Толь (X, 15): Бог моя надежда;

Шелехова (IV, 143): Верою и усердием.

В редких случаях значение девиза объясняется эмблемою, помещенною в гербе; напр., у гр. Блудовых герб состоит из орлиной лапы, под нею девиз: nоn in aves, sed in angues, т.е. не на птиц, а на змей; у Державиных в нашлемнике рука держит звезду, девиз: Силою вышнею держуся (V, 38); в гербе Копиевых (VII, 92) изображены в серебряном поле вылетающие из облаков громовые стрелы, которые ударяют в гору, выходящую из моря, девиз гласит: не поколеблет; у Кочубеев (гр. и кн.) сердцу и пламени соответствует девиз: elevor ubi consumor, т.е. когда подымаюсь, поглощаюсь (III, 49; IV, 13; X, 4); у Майковых в гербе конь, девиз: не останусь (III, 67); у гр. Остерманов (II, 13) родовая эмблема пальма, девиз: nес sol, nес frigora mutant, ни зной, ни стужа не изменяют [мне].

Кроме примет, свойственных всем дворянским гербам или большей их части, есть еще признаки, отличающие особые их виды. Сюда относятся т.н. лейб-кампанские гербы, оставшиеся до сих пор у очень многих дворянских фамилий в память существования полка или роты, оказавшей особенную верность императрице Елисавете Петровне при восшествии ее на прародительский престол. Сама государыня наименовала себя капитаном Лейб-кампанской роты, капитан-поручиком был назначен полный генерал армии, поручиком генерал-лейтенант и т.д., в унтер-офицерах, капралах и рядовых служило много знатных дворян. Прочих, хотя бы и не дворянского происхождения, но оставшихся верными законной государыне, велено было внести также в дворянскую книгу и на память будущим поколениям сочинить им гербы, в которых одна половина должна быть общая для всех по особо утвержденному рисунку, а в другой повелено сохранить родовые гербы, если они были, или поместить вновь данные эмблемы(6). _____ (6) Указ 1741 г. дек. 31 (N 8491). Именной; Указ 1749 г, июля 21 (N 9653). Сенатский.

В 1742 г. проект лейб-кампанского герба был утвержден и заключает в черном поле золотое стропило с изображением трех лопнувших гранат, над стропилом означены две серебряные пятиугольные звезды, под стропилом видна одна такая же звезда. Описанная эмблема в большей части гербов этого разряда занимает правую половину щита, в очень немногих (гр. Воронцовых I, 28 и Шуваловых) - вершину. Щит увенчан дворянским шлемом, которого забрало обращено вправо, на шлем наложена лейб-кампанская гренадерская шапка с страусовыми на ней перьями красным и белым; по сторонам шапки видно два орлиных черных крыла и на каждом из них по три серебряных звезды. У пожалованных графским достоинством лиц, имеющих такой герб, описанная шапка между орлиными крыльями покрывает один из шлемов (герб графов Воронцовых I, 28). Девизом лейб-кампанских-гербов повелено быть выражению: «за верность и ревность»(7). При тогдашних средствах Герольдии трудно было найти достаточное количество живописцев, которые бы изготовили для всех пожалованных лейб-кампанскими гербами дипломы и патенты. Отовсюду были сбираемы художники, неоднократно делались подтверждения об окончании этой работы(8), и гербы даны многим лейб-кампанцам, но не всем. Исчисляя помещенные в Гербовнике, мы, чтобы не описывать эмблем, вошедших в каждый из них, заметим вообще, что, кроме сохраненных родовых эмблем, в левой стороне рассеченного на две половины щита помещались: оружие разного рода, хлебные растения, снопы, пчелы, равно как фигуры, соответствовавшие прозванию лица. В алфавитном порядке гербы эти суть: Андреева (III, 121); Андреевских (III, 137); Балашовых (II, 136); Барсуковых (VI, 156); Булатовых (III, 135); Бурцовых (III, 100); Волковых (III, 120; VI, 70); Вороновых (III, 134); Гавриловых (I, 98); Горюновых (I, 96); Григорьевых (III, 122); Дехтяревых (I, 94); Екимовых (III, 138); Жердиных (III, 119); Журавлевых (I, 90); Заворуевых (III, 140); Зотовых (I, 92); Зыкиных (III, 139); Игнатьевых (I, 89); Картавцевых (VIII, 55); Карташевых (I, 99); Козловых (II, 137); Кузнецовых (III, 124); Лаптевых (III, 123); Ласунских (VIII, 29); Лукиных (VIII, 117); Лучковых (III, 133); Мартыновых (VII, 17); Маскиных (III, 130); Матеровых (III, 128); Михайловых (II, 140); Муравьевых (II, 138); Нечаевых (III, 141); Охлестышевых (III, 116); Подрезовых (III, 126); Рахманиновых (IV, 134); Русеновых (II, 139); Рябиковых (I, 97); Савиных (III, 115); Семичевых (I, 95);. Суриных (I, 93); Трусовых (III, 118); Увакиных (III, 129); Улучкиных (I, 91); Ухтомских (III, 127); Храповицких (II, 127); Черносвитовых (VIII, 70); Шалимовых (III, 117); Шаминых (III, 131); Шераповых (III,132); Шуриновых (III, 136).

В 1762 г. лейб-кампанская рота уничтожена, и служившие в ней распределены по другим полкам и службам: иные совсем уволены(9). _____ (7) Указы: 1742 г. окт. 15 (N 8639). Высочайше утвержденный доклад Сената; 1742 г. нояб. 25 (N 8666). Здесь исчислены имена лиц, служивших в лейб-кампанской роте; 1749 г. дек. 7 (N 9690). (8) Указ 1749 г. июля 21 (N 9653). Сенатский. (9) Указ 1762 г. марта 21 (N 11480). Именной.

Нам остается еще показать, как в разные царствования в гербах означалось самое их пожалование. Это такие приметы, по которым при первом взгляде на герб можно положительно определить время его дарования или увеличение почетными эмблемами; так, гербы, пожалованные в царствование императрицы Екатерины II, нередко отличаются императорскою короною в горностаевом или ином поле, помещенною в вершине или другой части герба (Гербы Ганов I, 129; Гогель I, 141; Евреиновых I, 108; Лебедевых I, 145; Михайловых I, 137; Облеуховых II, 114; Фалеевых I, 113; Шешковских I, 115; Яковлевых I, 116). Такая корона занимает иногда все поле щита в гербе (герб Ивановых I, 142).

Гербы, жалованные при государе императоре Павле Петровиче, нередко отличаются государственным гербом с положенным в сердце его мальтийским крестом (герб Мусиных-Юрьевых VII, 174), или вензелем государя (см. выше и герб Искрицких VI, 154), или, наконец, повторенными четыре раза и сложенными в крест вензелями П (герб Брискорнов IV, 144).