2.1.1 Черный юмор на семантическом уровне

Манипуляции чёрных юмористов с семантикой языковых знаков могут быть как более или менее традиционными, так и весьма своеобразными и оригинальными. При рассмотрении возникновения комического эффекта за счёт экспериментов с этим аспектом знаков необходимо обращать внимание не только на понятийную, но и на формальную сторону последних, т.к. взаимооднозначное - в идеале - соответствие формы и содержания языковых единиц разрушается с обоих флангов. Вследствие этого происходят заметные вариации в словарном составе английского языка в результате появления новых слов за счёт словообразования, изменения написания, произношения, морфологической структуры известных слов, присвоения новых значений существующим словам, а также изобретения неологизмов [34, с. 56].

При искусственном вмешательстве в семантику слов возникает комический эффект и, с другой стороны, привлекается внимание к семиотическим процессам в языке, которые в обычных условиях, условиях историко-филологического развития, происходят незаметно.

В указанном ниже примере приведено сложное прилагательное, образованное автором из имени персонажа “Augustus” и причастия “flavoured”. “Чёрный оттенок” шутки заключается в том, что владелец шоколадной фабрики Вили Вонка представляет себе именно такое название очередного кондитерского изделия, если б оно было сделано из мальчика по имени Августус Глуп.

'He'll be chocolate fudge!' shrieked Mrs Gloop.

'Never!' cried Mr Wonka.

'Of course he will!' shrieked Mrs Gloop.

'I wouldn't allow it!' cried Mr Wonka.

'And why not?' shrieked Mrs Gloop.

'Because the taste would be terrible,' said Mr Wonka. 'Just imagine it! Augustus-flavoured chocolate-coated Gloop! No one would buy it.'

'They most certainly would!' cried Mr Gloop indignantly. 'I don't want to think about it!' shrieked Mrs Gloop [38].

2.1.2 Чёрный юмор как нарушение знаковой синтактики

В литературе историко-филологического направления сложилось так, что текст должен характеризоваться тематической и стилистической общностью и однородной интонационной оформленностью. Для достижения юмористического эффекта эти параметры нарушаются. Одним из примеров такого нарушения может служить намеренное пренебрежение законов знаковой сочетаемости: использование в текстах чёрных юмористов слов, сверхфразовых единств (или периодов, представляющих собой отрезки речи в форме последовательности двух и более самостоятельных предложений, общих по теме) и даже целых текстов из других языковых подсистем, или функциональных стилей, каждый из которых, в свою очередь, имеет свой собственный словарный запас и вполне определенные правила сочетаемости составляющих его элементов. То, что является нормой в одном функциональном стиле, оказывается недопустимым и часто смешным в другом.

О семиотических сдвигах можно говорить и при введении в язык произведения слов другой эпохи, т.к. эти единицы входят в состав несколько отличных друг от друга подсистем, на которые распадается язык, взятый в различных своих диахронических срезах. При этом происходит нарушение знаковой синтактики как социолингвистической сочетаемости слов, т.е. фактически разрушение «правильного» соотношения: общество в определенный исторический период – отражающий его язык.

Таким образом, рассмотренные знаковые нарушения, которые и лежат в основе создания комического эффекта, затрагивают единицы разных уровней: слова, сверхфразовые единства и социолингвистическая сочетаемость знаков.

Например, в анимационном ситкоме “Гриффины” злодей-младенец Стьюи, чью речь в семье не понимает никто, кроме собаки, отличается взрослыми манерами, мечтает поработить мир и зачастую даже пытается убить свою мать:

- Well, well, mother! We meet again!

- Stewie I thought I tucked you in an hour ago.

- Not tightly enough it would seem. And now you contemptible harpy…I shall end your reign of matriarchal tyranny.

- You can play with your toys tomorrow, honey and now it’s a bedtime.

- Blast you and your estrogenical treachery! [10]

Так, в его речи зачастую преобладает лексика разных функциональных стилей (научные термины, возвышенная лексика), что, как правило, не присуще детской речи.