Явление 7

Те же да К р у ч к о в и П и с у л ь к и н.

(Кручков подходит тихо к Куторге, ударяет его по плечу; Писулькин же с комическою ухваткою подходит к Марисе, которая с застенчивостью

и страхом кланяется.)

К р у ч к о в. Дак ты мэнэ думаеш вывэсты у поле? Хош научит, гдэ вьюны зымуют? Почекай же, голубчик! Я ж тэбэ поучу, гдэ нэправых свидкаў са­жают. Гей, десяцій!

К у т о р г а (со страхом). Ваше благородное сыятельство! Найяснэйшая Корона! Да я ж тюльку себэ жартоваў,— вот страшіў дурное дыўчатко, щоб вюна прызволила выйты за мэнэ замуж. Батьки благословляют, а вюна козырытца, -- дык я вось так сдуру сказау ей...

К р у ч к о в. Сдуру хош крыво прысягнут? А знаш, чим это пахнэ...? По указу всэмилостывэйшего царя Петра Вэлыкого 1779 года августа 10-го и по Статуту Литоўскому, раздэла 3-го, параграфа 375-го гето уголовное преступлэнье, Сыбыром пахнэт. Сыбыр, Сыбыр, голубчик! Гей, дэсяцкій! (Тот входит.) Посады гетого молодця в особую свэтлыцу, да гляды, щоб вюн нэ выдаўса с ныкым, а борони боже, щоб с господаром нэ сговарываўса.

К у т о р г а (уходя с десяцким). Найяснэйшая Корона! Бойтэса бога, нэ губытэ бэдного чоловика! Мало що язык молоў. Добрэ пословыця каже: млын мелэ — мука будэ, язык мэлэ — бида будэ! Выбачтэ моему дуру.

К р у ч к о в. Якому дуру? Ты ж чоловик бывалы, то ж нэдаўно хвалыўса со своим розумом.

К у т о р г а (в боковых дверях). Яки тут у быса розум, колы так нэосторожно попавса у биду, вось швыд пид Полтавай. (Уходит с десяцким.)

[Старонка 492]↑

Явление 8

Т е ж е, кроме К у т о р г и.

К р у ч к о в. Ну, панэ Писулькин, покинь ваше залецанки и бэрыса за дило. Тут, брат, нам прыгоже жниво. Гей, дэсяцкій! (Тот входит.) Постаў тут посэредынэ стол да накрый его судовым сукном. (Десяцкий исполняет прика­зание.) Хороша погода, можно и на дворы попрацоваты. Садыса, панэ Пи­сулькин, да прыбэры бумаги. (Писулькин садится важно, откупоривает чернилицу, разбирает бумаги, из которых несколько подает становому, который тоже садится при столе задом к Писулькину, впоследствии говорит до Мари-си.) Ну, Марыню! Ходы-ка сюда поблыже да кажи мнэ щирую праўду — ты ж бачиш, що у мэнэ вусы нэ наежылыса, то ж я и нэсэрдыты. Кажи: любиш ты Грыцька Лыпскаго?

М а р ы с я (со стыдливостью, забавляясь передником). Ну, дак що?

К р у ч к о в. За що ж ты его полюбыла?

М а р и с я. Сама нэ видаю — вот так щось прыпаў к сырцу. Да як же его нэ любыты, колы вюн молоды, гарны хлопиц, а сырце ў нэго золотое.

К р у ч к о в. Дак хош за его выйты замуж?

М а р и с я (с застенчивостью). Алэ, хочу... колы за его нэ пійду, то вже вик мнэ бэдной гороваты дыукой. Найяснэйшая Корона! Умилосэрдытыса над нами да сотвэрытэ наше щастье. (Кланяется ему.)

К р у ч к о в. Чого ж ты хош от мини?

М а р и с я. Найяснэйшая Корона! Окончайтэ дило нэщастное меж наши­ми батьками нэ по-судовому, а по-хрыстыанскому обычаю, погодытэ их с со­бою, -- нэхай больш нэ индычатца, да и выможтэ, щоб вюны нас с Грыцьком случыли. Найяснэйшая Корона! (Кланяется еще ниже и с жалостью продол­жает.) Ты ж таки, хоть чоловик судовы, чиноўны, да, пэўно, вэрыш у бога,— то ж дэле милосты господнэй сотворы ты и нам мылост, сладь наше щастье, а мы вик будэм за тыби, твоих диток и ўнучат бога молиты.

К р у ч к о в. Но, но, милая! будь спокойна. Я хоть чоловик, як кажеш, судовы, да всэ зроблю по-хрыстыянски и еще на твоим вэсыльи поскачу. Гей, десяцкій! (Тот входит.) А чи собраласа шляхта из околыцы?

Д е с я ц к и й. Вси собралыса, хто с курыцою, хто с лубкой мэду, а хто с сушоной рыбой, чекают, що ваша мылост им прыкаже.

К р у ч к о в. Добрэ! Нэхай усіо отдадут фурману, дый спакуйтэ там хорошэнко до воза. Ты зазовы тут и Тыхона Протосовицкого с кобэтою. А ест Тюхай Лыпски с сыном?

Д е с я ц к и й. Тюхай, кром мэду и рыбы, прытяг дэсать винков сушоных боровикоў, а сын его — копу рожинкаў уюноў.

К р у ч к о в. Добрэ, добрэ. Усэ попаковат осторожно да зовы всэх сюды. (Десяцкий уходит, Кручков строит фуриозную физогномию: один ус направ­ляет вгору, другой вниз; из глубины сцены выходит шляхта, со страхом, кла­няясь низко и прячась один за другого. Из боковой же двери выходит Тихон Протосовицкий с женою; Марися сходится в глуби сцены с Грыцьком, пере­шептываясь меж собою.)