27)Бахтин

В центре философской концепции Бахтина – диалогический принцип. В соответствии с пониманием этого принципа как общей философской основы гуманитарных наук Бахтин разработал диалогические версии этики, эстетики, философии языка, антропологии и герменевтики, а также ряд частных инновационных концепций (полифонии, карнавальной народно-смеховой культуры, двуголосого слова, хронотопа и др.)

В ранней работе Бахтина «К философии поступка» нравственная философия названа «первой философией»; она ориентирована на осмысление природы человека, духовного бытия, его переживаний, вчувствований в др., поступков словом, делом. Термином «первая философия» подчеркивалась значимость нравственных начал в жизни общества, нравственного поведения, которое предполагает не только свершение поступков, но сознательное, мотивированное отношение к ним, а не только достижение неких результатов, предписываемых сверху, от имени всеобщего.

Понимание специфики нравственной философии Бахтина возможно лишь в контексте духовных исканий как западноевропейских, так и отечественных мыслителей. В то же время ему узки рамки теоретических парадигм той или иной философской школы. Философское наследие Бахтина, в том числе и этическое, невозможно ограничивать рамками философии жизни, неокантианства, феноменологии, герменевтики, как это нередко делается исследователями. Его нравственная философия вбирает в себя множество идей и вопросов, при этом не дается окончательного ответа ни на один из них, скорее нас приглашают к дальнейшему осмыслению, развитию их. В этической теории Бахтина были заложены идеи диалога. И потому она предстает антиподом рационалистических философских систем, в которых игнорируется внимание к предельным основаниям индивидуального бытия человека за счет абсолютизации роли разума, познания, логики, замкнутых на самих себе. Такое «самозамыкающееся мышление» определяется Бахтиным как «роковой теоретизм», «монологизм», когда невозможно видеть мир вне себя «чужим сознанием». «Первая философия» не могла быть ориентирована на смысловую, содержательную сторону. Она предполагает признание факта «события в бытии» и единственно действительного акта - поступка. Имеется в виду и выход из мира традиционных моральных норм в сферу смысла, духа. Только в таком случае рождается чувство ответственности, поскольку я - единственный свидетель «события - бытия». Мое знание - это онтология знание. Оно определяется «моим неалиби в бытии».

Нравственность философии прочитывается как этика художеств, творчества, этика профессионала, религиозная этика. В ней реализуются иные критерии истины и соответственно ему наличествуют свои познавательные методы. Здесь Бахтин ближе всего к антропологической философии и им творчески осмысливаются такие фундаментальные понятия, как «душа», «дух», «духовность», «душевное», «тело». Для его философской антропологии характерен принцип триединства, когда тело, душа и дух рассматриваются в их взаимной связи. Новаторской предстает и разработка проблемы «я-для-себя», «я-для-другого», «другой-для-меня», где существенное место занимает феноменологический аспект «причастной вненаходимости к чужому сознанию», «участное внимание к другому». Здесь заложена этическая и эстетическая проблематика, определявшая формы, сущность взаимоотношений мира культуры, искусства и жизни человека.

Нравственную философию Бахтина пронизывает идея о том, что каждый феномен человеческой жизни необходимо воспринимать как феномен культуры, прочитывать в ее контексте. А идея культуры понималась как синтез духовных смыслов бытия - логических, эстетических, религиозных, нравственных, эмоциональных. И потому Бахтин дает свое понимание культуры. Всякая культура основывается на творчестве и означает творчество Но если мир культуры, как мир живого духа, подменяется миром рассудочных категорий, механическим способом мысли, соц. необходимостью, то убивается всякая жизненная связность, тогда и нет надобности в знании о духовном мире. Это один из корней кризиса творчества, кризиса культуры и кризиса поступков. Если всюду царит причинная и математическая необходимость, то человеку остается только все понимать и все прощать, поскольку добро и зло совершенно равноценны перед лицом необходимости. С человека снимается всякая ответственность. Через культуру человек способен к самодетерминации и способен быть ответственным за свои поступки. Здесь речь идет уже не только о человеке, владеющем культурой, но и о том, как сама жизнь наполняется, пронизывается культурой.