1. Иконическая память

Разновидностью сенсорной памяти является иконическая память. Иконическая память — дискретный сенсорный регистратор зрительных стимулов. Особенностью иконической памяти является фиксация информации в целостной, портретной форме.

С исследованием иконической сенсорной памяти, её объёма связаны эксперименты Джорджа Сперлинга[7]. В экспериментах Сперлинг использовал как процедуру «общего отчета» (Whole Report Procedure), так и собственную разработку — процедуру «частичного отчета» (Partial Report Procedure). В силу скоротечности иконической памяти процедура общего отчета не позволяла объективно оценить объём регистрируемой в сенсорной памяти информации, поскольку в ходе самого процесса отчета происходило «забывание» портретной информации, стирание её из сенсорной иконической памяти. Процедура частичного отчета показала, что в иконической памяти осуществляется регистрация 75 % зрительного поля. Эксперименты Сперлинга показали, что информация затухает в иконической памяти быстро (в течение десятых долей секунды). Также было выяснено, что процессы, связанные с иконической памятью, не контролируется ментально. Даже тогда, когда испытуемые не могли наблюдать символы, они по-прежнему сообщали, что продолжают их видеть. Таким образом, субъект процесса запоминания не различает содержание иконической памяти и объекты, которые находятся в окружающей среде.

Стирание информации, находящейся в иконической памяти, другой информацией, поступающей от ощущений, позволяет зрительному ощущению быть более восприимчивым. Такое свойство иконической памяти — стирание — обеспечивает запоминание информации в иконической памяти, учитывая её ограниченный объём, даже в том случае если скорость поступления сенсорной информации превышает скорость затухания сенсорной информации в иконической памяти. Исследования показали, что если зрительная информация поступает достаточно быстро (до 100 миллисекунд), то происходит наложение новой информации на прежнюю, которая ещё находится в памяти, не успев затухнуть в ней и перейти на другой уровень памяти — более долговременный. Эта особенность иконической памяти называется эффектом обратной маскировки. Так, если показать букву, а затем в течение 100 миллисекунд на той же позиции зрительного поля — кольцо, то испытуемый будет воспринимать букву в кольце[8].

8. Зависимость запоминания материала от его места в структуре деятельности.

Анализ условий, при которых непроизвольное запоминание, включенное в определенную деятельность, оказывается наиболее эффективным, открывает зависимость запоминания от деятельности, в ходе которой оно происходит. Запоминается то, что составляет цель нашего действия. Поэтому, если нужный материал включают в целевое содержание данного действия, он может непроизвольно запомниться лучше, чем если цель сдвинута на само запоминание (при произвольной его форме). А то, что вообще не включено в целевое содержание действия (при непроизвольном запоминании), запоминается хуже, чем при произвольном запоминании, направленном на данный материал. Все зависит в основном от организации и направленности действия субъекта, в ходе которого и совершается запоминание.

Непреднамеренное непроизвольное запоминание может не быть случайным, его можно косвенно, опосредованно регулировать. В педагогическом плане встает в результате этого задача организовать учебную деятельность так, чтобы существенный материал запоминался учащимися и тогда, когда они работают с этим материалом, а не только его запоминают. Это много плодотворнее, чем постоянно требовать от них произвольного запоминания, при котором запоминание становится их основной деятельностью.

Принцип зависимости запоминания от места запоминаемого объекта в структуре деятельности был открыт в исследованиях П.И. Зинченко и А.А. Смирнова. С точки зрения теории деятельности, процессы памяти не ограничиваются пассивным запечатлением следов, а являются продуктом деятельности субъекта с предметами; решающими факторами запоминания являются предметное содержание деятельности, а также ее цели, мотивы и условия.

Зависимость непроизвольного запоминания от структуры деятельности в работах П.И. Зинченко и А.А. Смирнова.

В серии экспериментов Зинченко был доказан факт зависимости непроизвольного запоминания от организации деятельности человека. Данная форма запоминания была выбрана потому, что непроизвольное запоминание является доминирующим в жизни человека, и перед ним довольно часто встает задача вспомнить то или иное событие, которое целенаправленно не отмечалось и не запоминалось. Кроме того, непроизвольное запоминание, в отличие от произвольного, редко служит предметом экспериментального исследования, так как с трудом помещается в лабораторные рамки; эта форма запоминания практически не исследуется в когнитивной психологии. Однако П.И. Зинченко и его сотрудникам удалось решить методологические и практические проблемы, связанные с изучением непроизвольного запоминания. Один и тот же экспериментальный материал выступает в эксперименте в двух ипостасях: один раз – в качестве объекта, на который направлена деятельность, второй раз – в качестве фона, т.е. объекта, непосредственно не включенного в деятельность.

На основании результатов был сделан общий вывод: запоминается то, что связано с основным руслом деятельности.

Таковы основные экспериментальные исследования взаимосвязи между запоминанием и деятельностью

9. Семантическая и эпизодическая память.

Поскольку носителями знаний являются структуры памяти человека, в литературе обсуждается широкий круг вопросов, связанных с разграничением систем памяти и соотнесением с ними разных типов знаний. Как правило, знания человека соотносят с его долговременной памятью, которую в последние годы стали подразделять на эпизодическую и семантическую [Tulving 1972, 1976]. Эпизодическая память получает и хранит информацию о датированных эпизодах или событиях и о пространственно-временных отношениях между ними; данные разностороннего опыта индивида локализованы в пространстве и времени преимущественно относительно его самого. В отличие от этого семантическая память хранит общие, абстрактные, де- персонализованные знания. Это «имеющиеся у индивида упорядоченные знания слов и других вербальных символов, их значений и референтов, отношений между ними; знания правил манипулирования этими символами, понятиями, отношениями» [Tulving 1972, 386].  Семантическая память человека оказалась в последнее время в центре внимания представителей разных специальностей — психологов, лингвистов, психолингвистов, исследователей в области информатики и т. д. Не случайно в программе XXI Международного психологического конгресса (Париж, 1976) был выделен симпозиум «Семантические аспекты памяти». В порядке подготовки к работе этого симпозиума был опубликован специальный выпуск журн. «Langages» (1975, № 40 — Probleme de semantique psychologue). См. статьи: [Denhiere 1975; Dubois 1975; Lecocq, Maryniak 1975; Le Ny 1975; и др.]. Итоги работы симпозиума подведены в журн. «International Journal of Psycholinguistics» (1978, 2—5). См. статьи: [Denhiere, Dubois 1978; Kintsch, Kintsch 1978; Kurcz 1978; Le Ny 1978]. XXII Международный конгресс психологов (Лейпциг, 1980) включал ряд симпозиумов и тематических заседаний, на которых рассматривался широкий круг вопросов, связанных с изучением особенностей кодирования человеком знаний о мире и языковых знаний, оперирования этими знаниями в разного рода познавательных процессах [XXIInd International Congress 1980]. См. также обзор: [Захарова 1981]. В частности, во вступительном слове к работе симпозиума II «Познание и память» президент XXII конгресса, он же организатор этого симпозиума, Ф. Клике [КНх 19802] в числе вопросов, требующих специального обсуждения, назвал следующие: Каковы различия между эпизодической и семантической памятью? Как эти типы памяти взаимодействуют при репрезентации знаний и оперировании последними? Существует ли иконическая память, совершенно отличная от концептуальной памяти и базирующаяся на иных принципах хранения? Что понимается под лексической единицей памяти? Хранятся ли в памяти концептуальные признаки или прототипы? Что такое «прототип»? Является ли он набором характерных признаков, или это среднее от группы примеров, или это шаблон единичной и уникальной репрезентации? Какая из моделей репрезентации концептуальных знаний удачнее: признаковая или сетевая? И, вообще, является ли эта альтернатива оправданной? Если нет, то как взаимосвязаны разные модели репрезентации знаний и как они взаимодействуют? Какова связь между стационарно хранимыми в долговременной памяти знаниями и механизмами получения выводного знания? Ф. Клике особо подчеркнул значимость вопроса о роли когнитивных механизмов в понимании и продуцировании предложений и указал, что взаимосвязь между когнитивными компонентами и языковыми единицами может рассматриваться в различных аспектах. Напомним, что нас этот вопрос интересует с точки зрения, как те и другие взаимодействуют в процессе речемыслительной деятельности, а следовательно, почти все из перечисленных Кликсом вопросов представляются важными для рассматриваемой нами проблемы. Следует отметить, что семантическую память человека нередко отождествляют либо с «ментальной энциклопедией», либо с «ментальным лексиконом», некоторые авторы полагают, что семантическая память является хранилищем и слов, и всех фактов и обобщений об известных предметах, явлениях, событиях, существующих в окружающем человека мире.

10. Забывание намерений: теоретические объяснения и экспериментальные данные.

Сфера исследования, для описания которой использовались характеристики психологической теории поля. Эксперименты студентки Курта Левина Г. В. Биренбаум показали, что намерение что-то сделать забывается, если оно замещается однородным действием.  Цель данного исследования — выяснить некоторые вопросы о сущности и основных свойствах намерений. Из повседневной жизни мы знаем, что намерения могут как выполняться, так и забываться. Иногда они выполняются даже тогда, когда к моменту исполнения стали бессмысленными вследствие изменения ситуации. В этом случае действие совершается исключительно потому, что его намеревались совершить. Выполнение намерения зависит от многих факторов. Во-первых, не все люди одинаковы. Бывают люди особенно пунктуальные в выполнении своих намерений и лица непоследовательные в этом отношении. Во-вторых, выполнение намерения зависит от его содержания. Намерения бывают более или менее важного содержания. Например, намерение бросить письмо в почтовый ящик может иметь различный вес в зависимости от важности письма. Деловые переговоры по телефону или деловой звонок по телефону, в общем, гораздо важнее, чем визит вежливости старой родственнице. Намерения бывают приятные, неприятные или нейтральные, и это обстоятельство играет большую роль при забывании или запоминании намерения, что особенно подчеркивал Фрейд («Психопатология обыденной жизни», Вена, 1919). Далее, большое значение имеет, с какой именно частью общей жизни человека связано намерение. Бывают люди, которые добросовестно выполняют все намерения, связанные с их работой, и забывчивы в повседневной жизни. Эта связь специальных намерений с общей деятельностью и целями человека составляет важную проблему, которую мы обозначаем как вопрос о включении намерений в боле широкие целостности или внутрипсихологические области и которую мы ставим во главу угла нашего исследования Намерения и актуальные цели действия Прежде чем перейти собственно к опытам, мы хотим обсудить некоторые вопросы с целью предварительного ограничения нашей проблемы. Каждое намерение связано с будущим, это означает, что речь идет о собственно намерении только тогда, когда что-то намечается сделать позднее. На основе намерения возникаетпотребностное напряжение, приводящее к его осуществлению. Между актом принятия намерения и выполнением намерения существует временный интервал, в течении которого напряженная система существует, но временно не проявляет себя. Обозначить все планы и цели как намерения значило бы необоснованно расширить применение этого термина. Мы будем говорить о намерении только тогда, когда возникающая напряженная система вначале относительно отделена от моторики. Испытуемым дается инструкция выполнить ряд заданий и решение зафиксировать письменно. Перед испытуемым лежат маленькие листочки бумаги одинакового цвета и величины. Каждое задание должно быть выполнено на новом листе. После того как даны общие инструкции о решении заданий, еще перед постановкой отдельных задач экспериментатор предлагает испытуемому в конце каждого задания подписать лист своим именем. Это и есть намерение, забывание или запоминание которого будет особо исследоваться. Испытуемый же думает, что подпись нужна для сортировки листов. Мы начинаем с серии, в которой рассматриваемое намерение не забывалось никогда (или почти никогда), и сравниваем ее с серией П, где была введена пауза. В ходе опыта испытуемому предъявлялся ряд однородных заданий со спичками или городами, которые он воспринимал как основное задание. Параллельно с серией I проводилась серия П. Серия П отличалась от I тем, что после пятого задания вводилась 5—10-минутная пауза. После паузы испытуемый опять возвращался к заданиям со спичками. Результаты показали, что в серии I и первой части серии II, без введения паузы, намерение — подпись выполняется хорошо. Перед паузой для испытуемого во время заданий неизменно существует ситуация «испытуемого, решающего задания опыта». С паузой же меняется вся ситуация в целом. Испытуемый с удовольствием занимается развлекательным заданием, часто сам показывает экспериментатору задания, которые тот не знает. Испытуемый вдруг начинает вести себя совершенно свободно. Он уже не видит в собеседнике экспериментатора, который хочет проверить его, а скорее знакомого, с которым он оживленно беседует. После этой «маленькой передышки» снова возвращаются к собственному опыту. Испытуемый снова выполняется задания прежнего вида, но забывает подпись. Это кажется странным. Еще более удивительно то, что, начиная со следующего задания, намерение опять выполняется регулярно. В качестве возможных причин забывания следует рассмотреть следующее: 1. Можно было бы предположить, что забывание намерения вызывается увеличением промежуточного времени посредством перерыва. Если бы забывание было простой функций временной отставленности от выполнения, то именно во втором и последующих заданиях после паузы подпись должна была бы быть по-настоящему окончательно забыта. Этого, однако, не происходит. Далее, необходимо упомянуть следующее. Спустя одну или несколько недель мы иногда проводили с испытуемым два опыта. Временной интервал был гораздо больше того, который получался при заполненной паузе. Несмотря на то что были предъявлены другие основные задания, испытуемые часто сами, без инструкции экспериментатора, начинали с подписи. Эти факты показывают, что временной интервал не был действительной причиной забывания намерения после перерыва 5—10 минут. 2. Тот факт, что частота забывания от первого к последующим заданиям после паузы сильно уменьшается, убедительно выявляет очень общий и очень важный для проблемы забывания намерений факт, а именно: речь идет не о забывании, связанном с памятью. И там, где забывается намерение, Дело не в забывании как «выпадении» из памяти. Дело не в том, что испытуемый не в состоянии вспомнить инструкцию, воспроизвести содержание инструкции. В нашем случае встает вопрос не о способностях памяти, а о том, являются ли соответствующие намерению цели руководящими для действий в определенной ситуации или По всей вероятности, обсуждению подлежат не проблем памяти в узком смысле, а существование и взаимоотношение квазипотребностей, а также факторы, от которых зависит6 будет ли квазипотребность в определенной ситуации определять возникновение действий или нет.

11. Методика двойной стимуляции Выготского-Сахарова.