Часть 3. «о, времена! о, нравы!»

Гарпии и их потусторонние родственники.

«Ужасный смрад исходит из их желудков,… они…

хватают пищу своими грязными лапами, делая ее несъедобной, распространяя ужасное зловоние, оглушительно крича» 

Вергилий. Энеида

При изучении населения «местности, занимаемой Одессой» в VII-III веках до н.э. в рамках историко-культурного подхода сугубо и строго научными методами, требуется применение соответствующих теоретических приемов и методики. В традиционной научной историко-археологической литературе, при рассмотрении сюжетов, связанных с исследованием тех или иных исторических народов, принято соотносить имеющиеся о них сведения письменных источников с археологическими сведениями. Естественно, с обзором имеющейся историографии вопроса. Такова общепринятая и обязательная норма выполнения любых научных работ в любой подобной области, в том числе и диссертационных. Не станем особо отклоняться от этой отработанной и респектабельной методики.

В наших последующих сюжетах речь пойдет, прежде всего, о нравах и ароматах эпохи. А дать читателю почувствовать натуральный дух и аромат эпохи – подлинное достижение для ученого-гуманитария.

Между тем, следует себе отдавать отчет, что Гомер, Гесиод, да и Геродот, говоря о народах, населявших территории Северо-Западного Понта, описывали их мир в своих, а не в наших сегодняшних представлениях. А приводить свои представления в адекватные изучаемому времени и эпохе – это уже наши трудности. Ведь те же киммерийцы (они же галактофаги), алазоны, каллипиды, гарпии, андрофаги и многие другие вполне могут восприниматься, как «загробное», так, в равной мере, и реальное население страны «вечного мрака». Эта мысль отнюдь не нова, но, при отсутствии иных данных, современные историки древности их всегда воспринимают произвольно: хотят, считают эти народы историческими, а не хотят – не считают. А археологи пытаются соотнести их с реальными археологическими памятниками. Но, почему-то памятников киммерийцев известно сколько угодно, а, допустим, гарпий, или андрофагов (людоедов) нет совсем. Хотя в любом источниковедческом смысле они имеют равные права на реальную историчность. Тем более, общеизвестно, что киммерийцы и те же скифы вовсе не гнушались человечиной, и предавались каннибализму с немалым удовольствием. Так, в обычаях гипербореев было попросту съедать не только врагов и соперников, но и всех своих родственников по достижении ими 60-ти лет – пенсионного возраста.

Если представить себе территории вокруг Одесского залива во времена греческой колонизации, то они были обиталищем, или «царством» гарпий. Эти гарпии отличались, прежде всего, своей редкостной зловонностью. Эти же гарпии, судя по карте Птолемея, и размещались в самых зловонных местах причерноморского побережья – в устьях нынешних лиманов – от Дуная до Буга. Из них едва ли не самым зловонным (хотя, одновременно, и лечебным) является Куяльницкий лиман у Жеваховой горы. Затхлые и сероводородные запахи здесь, как известно, повсеместны. Во все времена. Они побуждают к мыслям о смерти и бренности бытия. И, конечно же, такие места священны.

И действительно, когда Одиссей пересек Океан и достиг его крайнего предела, то там он увидел «народ и город киммерийских мужей, которые окутаны влагой и тучами». В эту страну никогда не заглядывает солнце, ее несчастные обитатели живут в постоянном мраке. А мрак – это царство Келайно – одной из гарпий. Значит, он попал в царство Гарпий. А, возможно, и в город Гарпис. Очевидно, именно они испускают вокруг себя упомянутые сероводородные и гнилостно-болотные запахи.

С гарпиями, которых Клавдий Птолемей поместил в приморской части междуречья Днестра и Днепра (рис. ), невозможно однозначно связать какие-либо археологические памятники. Хотя известны попытки соотнести их (видимо, по мнимому созвучию) с фракийскими памятниками карпо-даков в Восточном Прикарпатье, которые уходят своими корнями в культуру Латен. Оставим эту попытку без комментариев.

Зато с местами проживания гарпий, которые прославились не только своим исключительным зловонием, но и крайне дурным нравом, можно вполне определенно и обоснованно связывать многочисленные природные объекты, отличающиеся своим подобным же «зловонием»: сероводородные лиманы, источники с крайне неприятным запахом, гнилостный смрад приднестровских и приднепровских плавней – иными словами, всю приморскую часть вокруг нынешней Одессы.. Именно здесь они размещены на Карте Европейской Сарматии Клавдия Птолемея. Правда, ни Птолемей, ни многие другие картографы, специально не отмечают здешнего «тяжелего духа». Зато он отмечен в подобной местности в Приазовье. Так, Гераклид Понтийский в IV веке до н.э. сообщает, что около Меотиды (Азовское море) есть озеро с таким дурным запахом, что его не могут даже перелететь птицы. Видимо, это известное «гнилое» озеро Сиваш (цит. по: Щукин, 1991: 133). Впрочем, есть мнение, что птицы и не желают перелетать эти места – там идеальные гнездовья.

Дополнительные, не слишком чарующие обоняние, вкус и ароматы, придавал этой местности источник Эксампай (Exampheus fons, ’Εξαμπαΐος), отвратительную воду которого специально отмечает Геродот. Здесь, к западу от «торжища Борисфенитов», по реке Гипанису, он помещает племя каллипидов. Там же граничат владения каллипидов и ализонов, а Тирас и Гипанис сближают свои течения, Гипанис принимает горький источник Эксампай (Мертвовод или, возможно, Черный Ташлык) /Карышковский, Клейман, 1985: 5/.

Β «Хорографии» Помпония Мелы рассказывается, что Гипанис «рождается из большого болота, которое местные жители называют его матерью..., недалеко от моря принимает он из малого ручья по прозванию Эксампай настолько горькие воды, что и сам, начиная отсюда, течет на себя непохожий и не сладкий» Однако и до Помпония Мелы в сочинении знаменитого архитектора и механика Витрувия (I в. до н э.) «Об архитектуре» имеются сведения, что река Гипанис, приняв в себя маленький ручеек, стала горькой на вкус. Витрувий сообщает и о причине такого явления; он говорит, что ручеек протекает по земле, богатой жилами «сандараки», от чего вода становится горькой.

Поэт Овидий повторил в своих «Метаморфозах» общеизвестную, по-видимому, характеристику вод Гипаниса: «Что же? Разве рожденный в скифских горах Гипанис, ранее того сладкий, не испорчен горькими солями?» Впрочем, Иордан, восприняв сообщение о горьком ручье, портящем вкус воды в большой реке, спутал название реки, и сведения, относившиеся к Южному Бугу, приписал Днепру. Употребляемый им термин «Infectus» точнее всего переводится просто как «инфекционный», «зараженный», иногда - «окрашенный». Хотя первоначальное значение глагола «inficere» — «мокать», «красить». Этот глагол, кроме того, означает: «смешивать», «растворять», «портить», «заражать».

О гарпиях пишет тот же Птолемей. Они соседят с певкинами, живущими устьях Истра, а «внутри материка до реки Гиерас (Прут или Сирет) живут, по его словам, «гарпии ниже тирагетов-сарматов, бритолаги выше певкинов».Им же, при описании побережья к западу от Днепра, названы, с координатами, устье реки Асиака, город Фиска, не известный другим античным авторам, устье реки Тираса, упоминаемая Страбоном Гермонактова деревня и, наконец, город Гарпис.

Если попытаться его локализовать по силе «дурного запаха, то на место Гарписа должна претендовать Жевахова гора. Однако Птолемей ясно указывает на морское побережье западнее Тираса. Значит, «резиденцией царства Гарпий» была Гермонактова деревня с замком Неоптолема в районе Затоки и Будакского лимана, запахи которого также далеки от благовонности (Охотников,2000:40).

Для Гомера «гнусные Гарпии» – олицетворение критской богини смерти в образе бури (Одиссея, песнь 1, стих 237). Они коварны и похищают беззащитных дев (песнь 20, стих 66, 78).Видимо, они этим занимаются вместе с галактофагами («питающиеся молоком») и при посредстве гиппемолгов (доителей кобылиц) (Скржинская, 1991: 73-74). В том же контексте Гесиод, со своей стороны, описывая здесь же «землю галактофагов, что дома имеют на повозках» указывает на гарпий, которые сюда, на край земли, уволокли несчастного и слепого фракийского царя-прорицателя Финея.

А Финей был несчастен потому, что никак не мог поесть – ему не давали гарпии, отвратительные крылатые существа женского пола, которые, как только Финей усаживался за трапезу, спешили во дворец, хватали со стола, что попало, а оставшуюся пищу заражали таким зловонием, что ее невозможно было есть. Когда Финея навестили аргонавты, он умолял Ясона избавить его от гарпий. Иначе он ни за что ему не скажет, где достать золотое руно. Но Ясон, при всем своем желании, не смог ему помочь – когда аргонавты с Финеем сели за стол, явились гарпии и немедленно нагадили всем в пищу. А самого Финея уволокли к галактофагам, в Скифию. Здесь Финей повторно женился на скифской принцессе Идее. И с ней вернулся в свою Фракию. А крылатые сыновья Борея – Калаид и Зет – прогнали отсюда и гарпий.

Но и в Скифии Финей никак не мог спокойно поесть. Он чуть не умер от голода. И выяснилось, что гарпии, в данном случае, оказались невинны. Оказалось, что вторая, скифская жена Финея Идея, как свидетельствует Диодор Сицилийский, сама обманывала своего супруга. Она утверждала, что гарпии крадут его пищу и заражают зловонием ее остатки. А на самом деле это совершали ее собственные слуги по приказу своей госпожи. Тогда те же Калаид и Зет разоблачили происки Идеи. И перестали преследовать бедных гарпий, которых оклеветала злая скифянка. Возмущенный Финей в гневе отправил Идею к ее отцу. И тем избавил себя от голодной смерти. А реабилитированные гарпии были отпущены на свободу (Грейвс, 1992: 440-441).

Именно такие «дамские» страсти кипели в «местности, занимаемой Одессой», когда сюда попал Одиссей. Здесь, в «стране вечного мрака» и царствовала, как уже говорилось, одна из пяти сестер-гарпий – Келайно («мрачная»). Ее сестер звали Аэлла, Аэллопа, Подарга и Окипета. Согласно греческой теогонии, их родителями были морской бог Тавмант и океанида Электра. Они были внучками Геи и титанов Океана и Тефиды, и имели также сестру Ириду. Аэлла была "бурной," Аэллопа - "вихреподобной", Подарга - "быстроногой". Она же была матерью волшебных коней Ахилла - Балия и Ксанфа, отцом которых был Зефир. Окипета была всегда "стремительной", а Келайно всегда оставалась мрачной, угрюмой и сумрачной. Все они были, естественно, богинями смерти. Как, впрочем, и их «коллеги» по ремеслу - покровительницы и наставницы Одиссея Кирка (Цирцея) и Каллипсо («скрытая», «скрываюшая», жившая в пещере на острове-усыпальнице Огигия («древний», «первозданный», «океан») (Грейвс, 1992: 540-541). Все эти дамы были необычайно капризны и стервозны.

Есть мнение, что название «гарпии» происходит от греческого глагола «похищаю», так как в греческой мифологии гарпии являлись похитительницами человеческих душ и детей. Они изображались в виде полуженщин-полуптиц, были противниками олимпийцев в их борьбе с титанами, и вообще символизировали хаос. Иногда изображались в форме, соответствующей форме свастики.

У гарпий очень плохая репутация в мировой культуре. Они стали восприниматься как сверхъестественные существа, одно из олицетворений космических сил зла. Они – виновницы шторма и всегда являются причиной внезапной смерти человека. Они же - космическое воплощение порока. Борьба с гарпиями составляет один из сюжетов Аргонавтики. О гарпиях упоминал Вергилий. Сюжет о гарпиях присутствует и в «Песне о Роланде». В средние века они символизировали нецерковную музыку и использовались как геральдические знаки (Борхес Х. Л. Бестиарий: Книга вымышленных существ. М., 2000 и др.)

Слово «гарпия», как известно, стало нарицательным. В седьмом круге дантевского ада гарпии едят на листьях колючего кустарника, в которые воплотились после смерти души самоубийц. Только страдая от кровоточащих ран, причиняемых этими тварями, которые оскверняют все, к чему прикасаются, грешники могут получить искупление своих поступков.

При этом известно, что Одиссей во время своего посещения Аида лично с гарпиями не сталкивался. Но зато, на обратном пути, ему довелось познакомиться (или, суметь избежать знакомства) с их близкими родственницами – четырьмя двоюродными сестрами, тоже богинями смерти – сиренами. Сестры обитали на одном из понтийских островов близ материкового Аида.

Напомним читателю Гомера, что Одиссей с оставшимися спутниками на пути из царства Гарпий и Аида, снова возвращается на остров Айайа, где хоронит Эльпенора. Кирка, встретив их с неподдельным восхищением, предупредила, что теперь им придется миновать остров сирен.

О сиренах известно, что они, подобны гарпиям и тоже вырезались на каменных надгробиях. Их тоже изображали в виде хищных птиц, которые только и ждут, чтобы овладеть вылетевшей душой. Как и у гарпий, у них лица женщин, но тела птиц. Их было четыре: Парфенопа («юноликая»), Лигия («звучная»), Аглаопа («прекрасноликая») и Телксиэпея («очаровывающая словом»). Они, как и Каллипсо, или Кирка, вполне могли обитать на острове-усыпальнице Огигия (Березань). Или на острове Левке (Змеиный).

Сказанное означает, что все путешествие Одиссея, по сути, проходило в Понте Эвксинском (Аксинском), в «море, принимающем мертвых». Поэт Василий Капнист был в этом совершенно убежден еще в начале XIX века. Значит, после знакомства с сиренами, свое очередное испытание при возвращении домой, на Итаку – пройти между Сцилой и Харибдой – Одиссей должен был преодолеть уже у черноморского выхода в Босфор - у известных скал Симплегады (или Планкты) (греч. Planktos - блуждающий).

Литература о гарпиях и сиренах необозрима. Для нашего сюжета важно подчеркнуть лишь то, что одесское черноморское побережье, как, впрочем, и черноморское побережье Болгарии, с островами между ними, являются их «исторической родиной». Это территория между двумя Одессосами – фракийским и скифским. Именно отсюда гарпии и сирены распространились по всему миру. Со всеми вытекающими последствиями для окружающих.

«Прекраснозадые» каллипиды с «женской болезнью».

«Я люблю античность за то, что

сам ее воздух пронизан

ароматом мужского семени»

Василий Розанов

В VII-III вв. до н.э., в «местности, занимаемой Одессой», кроме гарпий, известны также и каллипиды (“Καλλιπίδαι”). Они уже упоминались (очерк «Эллины в Северном Понте), как описанное Геродотом племя, обитающее между Тирасом и Гипанисом. «От торгового порта (εμπόριον) борисфенитов — а он из приморских поселений всей Скифии самый срединный— первыми живут каллипиды, которые являются эллинами-скифами. Выше их — υπερ δε τούτων [т. е. еще глубже, севернее] — ...живут алазоны». Племя каллипидов (Callipidae) встречается также у Помпония Мелы (Mela, II, 7).

Именем «Каллипида» (Callipidae), или «Каллиполида» (Callipolida) готский историк Иордан называет город. Но такого города нет ни у кого из античных авторов - ни у Орозия, ни у Аммиана Марцеллина. А Помпоний Мела говорит не о городе, а о конкретном скифском племени «каллипидов». По-видимому, Иордан ошибался. Принято считать, что он племя с городом “Каллиполидой” – «Прекрасной гаванью» (Καλος λιμήν)? Потому что непосредственно за “Каллиполидой” в тексте Иордана назван Херсонес. А значит, это и есть «Прекрасная гавань» (Акмечеть, Черноморское), которая вместе с Керкинитидой (Евпатория), находилась в другом месте, в Крыму, и входила в состав владений античного Херсонеса. И никто сейчас в этом не сомневается.

Хорошо известны и довольно обстоятельно изучаются археологические памятники, которые, были оставлены каллипидами (Хазанов, 1975 и др.). Они относятся к V-IV векам до н.э. и охватывают весь ареал южной части междуречья Буга и Днестра.

Все привыкли считать каллипидов скифским племенем, отличавшимся от других своей сильной эллинизацией. В чем именно проявлялась эта эллинизация – не вполне ясно. Однако существует и иная точка зрения. Смысл ее в том, что каллипиды, как и алазоны, были отдельной и самостоятельной кастой, или корпорацией - жрецами-прорицателями, или «гадателями». Такой, самой высокопоставленной жреческой корпорацией были энареи.

Объясняется это мнение достаточно убедительно: «...шесть перечисленных Геpодотом скифских "племен" суть не только этнические единицы, но и сословно-кастовые гpyппы, обpазyющие две тpиады…». Поэтому возникли "жpецы-каллипиды" и "жpецы-алазоны". «Тpансфоpмация шести "этносов" в тpехчленнyю сословно-кастовyю стpyктypy, - пишет Д.С.Раевский, - должна была пpоисходить в любом слyчае. Hе исключено, что именно поэтомy теpпят неyдачy попытки pазместить на аpхеологической каpте шесть названных Геpодотом "племен"» (Раевский, 2006). Д.С.Раевский считает, что этимология имени каллипидов (как и энареев) также совершенно неясна. Толкование их как племени, выполнявших в скифском объединении жреческие функции, подкрепляется рядом аргументов, но встречает и серьезные возражения. К числу доводов в его поддержку следует, прежде всего отнести тот факт, что именно там, где, по Геродоту, обитают алазоны и каллипиды, в бассейне Гипаниса, Плиний локализует «авхетов», тождественных «авхатам» скифской этногонической легенды, т. е. жрецов. Косвенным аргументом в поддержку толкования кал­липидов и алазонов как жреческих племен может служить и то, что в области их расселения, т. е. по течению Гипаниса, сосредоточива­лись, как отмечалось выше, скифские святыни и культовые центры. Происхождение традиционных скифских святынь было связано, возможно, с глубокой древностью, а память о них могла восходить к древнеямной эпохе и в таком случае сохраняться как в среде суб­стратного населения, так и у племен-завоевателей. Именно этим можно было бы объяснить проникновение племени жрецов, принад­лежавшего к суперстратному «собственно скифскому» компоненту, столь далеко в западные области Скифии, туда же, где обитали жре­цы автохтонного субстрата. Указание Геродота на факт занятия каллипидов и алазонов земледелием нисколько не опровергает толкования их как жречества. Предположение, что жречество как социальная группа совпадало с определенным племе­нем, вовсе не означает, «что все члены этого племени поголовно бы­ли жрецами, но лишь то, что это племя монополизировало отправле­ние культа» (Хазанов, 1973: 46).. Из существующих этимологии этнонима «каллипиды» лучше всего подтвердила бы толкование их как племе­ни жрецов та, которая была предложена одесским археологом М. Ф. Болтенко. Согласно этой этимологии слово включает два корня: и— «прекрасный Лип» и патронимическое окончание. Кал­липиды, таким образом, суть «сыны прекрасного Липа» [Болтенко 1960: 47-48]. Лип же, по мнению Болтенко, тождествен Липоксаю скифской легенды, в поддержку чего он приводит факт параллельного упоминания в источниках двух форм име­ни второго из братьев — Апр и Арпоксай. Но Липоксай, по леген­де,— родоначальник авхатов, вследствие чего мы получаем под­тверждение тождества каллипидов и авхатов и, следова­тельно, толкования каллипидов как племени жрецов. Более того, в поддержку такого толкования можно привести факт, который М. Ф. Болтенко не использовал: греческое среди прочих зна­чений имеет и такое, как «хороший, благой, чистый», т. е. представ­ляет точный эквивалент иранского vahu-, к которому, как отмеча­лось, восходит слово «авхаты» — наименование скифского жречест­ва. В таком случае этноним «каллипиды» можно толковать как «по­томки авха[та] Липа» или «авхаты, потомки Липа».

Здесь также высказывалось предположение, что название каллипидов связано богиней смерти Каллипсо («скрывающая») или с одной из гарпий Келайно (мрачная»). Оба предположения вероятны, но недоказуемы.

Зато куда более убедительным кажется другое предположение. «Каллипиды» записаны под таким именем ошибочно, на самом деле это термин «каллипиги», что однозначно переводится как «прекраснозадые». Иными словами, эпитет «каллипиды» - это искаженный от «каллипиги». Не исключено, что он появился в в результате описки или ошибки (возможно, сознательной) переписчика, и, на самом деле это было им сделано из соображений ханжеской христианской традиции. Хотя «прекраснозадая» Афродита Каллипига (римская копия с греч. скульптуры IV в. до н.э.) совершенно откровенно по сей день чарует взор посетителей Национального музея в Неаполе. Так что в этом случае, ошибки в истолковании этого термина быть не может (Словарь античности, 1989: 243). В таком случае, имя «каллипиды» можно истолковывать, как «прекраснозадые» (греч. καλλίπυγη — имеющие красивый зад).

Таких искажений в античном источниковедении известно и выявлено великое множество. А не выявленных еще больше. Имя им – легион. В нашем случае, это, например, кем-то придуманная гавань Исиаков-Асиаков, которая на самом деле является Гаванью Иаков (см. об этом: «Блуждающие гавани Одессоса…).

Последнее толкование может показаться пикантным, однако оно в научном смысле вполне оправданно, И более чем продуктивно. Потому что оно прямо наводит на ассоциации о загадочных жрецах-энареях, страдавших не менее загадочной «женской болезнью». А что это за болезнь, никто толком не знает. Но можно догадываиться.

Так, описывая скифов, Геродот рассказывает об одной типичной для них болезни: мужчины становятся женственными по характеру, надевают женское платье и занимаются женскими работами. Они называются «энареями». Для объяснения этой «скифской болезни» Геродот приводит миф о том, что эту болезнь наслала на скифов Афродита за то, что они разрушили ее храм в Аскалоне во время их набега на Сирию: «На тех скифов, которые ограбили Аскалонский храм, и на все потомство их божество ниспослало женскую болезнь, так что скифы говорят, что они болеют вследствие этого поступка и что посещающие скифскую землю иностранцы видят, в каком положении находятся у них больные, которых называют энареями.

Гиппократ же считал, что скифские лекари лечили больных, отворяя вену около уха, а это якобы ведет к импотенции. Врачи XIX века считали, что атрофия половых органов развивалась просто от неумеренной верховой езды и приводили в подтверждение аналогичную напасть у татарских конников. Само слово «энареи» специалисты по иранским языкам объясняют словопроизводством от корня "нар" (муж-): "энареи" должно означать "не-муж", "обезмужественный».

Таким образом, женоподобные энареи – гадатели и прорицатели - носили женские платья, усвоили женские привычки и даже говорили «подобно женщинам». Так считали Геродот и Псевдо-Гиппократ. Они были, с точки зрения греков, самой экзотической корпорацией среди скифского жречества и, естественно, привлекали к себе наибольшее внимание. Основные сведения о положении энареев в скифском обществе содержатся в двух литературных традициях, связанных с именами Геродота и Псевдо-Гиппократа. Отдельные намеки имеются и у других авторов. Из их сопоставления явствует, что энареи были профессиональной жреческой корпорацией, связанной с культом богини Афродиты - Аргимпасы и являлись гадателями. «Искусство гадания даровано им Афродитою; они гадают при помощи липовой коры: гадатель разрезает ее на три полоски, затем, переплетая их между пальцами и расплетая, произносит предсказание» (Геродот, IV, 67-68). Ясно также, что корпорация энареев имела наследственный характер. "Женоподобные" особенности энареев, явно связанные с требованиями религиозного культа, передавались также их потомству (Геродот, I, 105; см. также IV, 69).При этом, энареи происходили из аристократических слоев общества, может быть даже близких к царскому дому. Псевдо-Гиппократ отмечает, что энареи – «скифские богачи, не люди самого низкого происхождения, а, напротив, самые благородные и пользующиеся наибольшим могуществом». «Причину такого явления, считает Псевдо-Гиппократ, - туземцы приписывают божеству и поэтому чтут таких людей и поклоняются им, каждый боясь за себя» (цит. По: Хазанов, 1975). Однако из сообщения Геродота следует, что боязнь энареев и гадателей вообще имела под собой и более реальные основания, потому что от их гадания иногда зависела человеческая жизнь.

Существует также мнение, что «женская болезнь» - результат сифилиса, которым якобы заразились скифы у иеродул храма Афродиты. Не менее странна точка зрения, что «женская болезнь» у скифов – социальное или профессиональное заболевание – следствие имущественного неравенства. Впрочем, не исключено, что мы имеем дело с трансвестизмом или с кувадой (Хазанов, 1975: 89, 168-170) ¹³

Таким образом, тождественность, или явная визуальная сопоставимость «прекраснозадых» каллипидов с «женоподобными» энареями кажется очевидной. Псевдо-Гиппократ утверждает, что такой «женской болезни подвержены скифские богачи – не люди самого низкого происхождения, а, напротив, самые благородные и пользующиеся наибольшим могуществом», и ее причина «заключается в верховой езде». Аристотель полагает, что она была распространена среди скифских царей. Климент Александрийский называет легендарного царевича Анахарсиса «как человека, который сам сделался женоподобным в Элладе и стал учителем женской болезни для прочих скифов. Известно, что Анахарсис совершал обряд самооскопления в честь Кибелы и был за это убит – «за чужеземные свои установления и сношения с эллинами». Ибо обряды в честь Кибелы предусматривают обязательное самооскопление, во всяком случае для тех, кто собирается стать ее жрецом. (см. подробнее очерк «Чары Диониса…). Именно таковы были намерения Анахарсиса, который, «осмотрев многие страны и ознаменовав там великую мудрость» (Геродот, 4, 76-77)... дал обет,- пишет Геродот, - коли жив и здоров, возвратится в Скифию, принести Матери богов (Кибеле – А.Д.) жертву… и установить всенощное служение». Действительно, остаться живым и здоровым после самооскопления – это большое везение.

Сам Анахарсис (греч.: Ἀνάχαρσις - небесный глас) жил около 605 - 545 гг.) и был сыном скифского царя Гнура, братом царя Савлия и Кадуита. Он прибыл во времена Солона в Афины, где подружился с самим Солоном и с другим знатным скифом Токсаром, который был известен в Афинах как врач и мудрец, позже путешествовал по другим греческим городам. Бывал у лидийского царя Креза, которого персы считали своим советником по Скифии.

Анахарсис прославился как мудрец, философ и сторонник умеренности во всём, его причисляли к семи мудрецам и ему приписывались многие разумные изречения и изобретения. Письма, носящие его имя, позднего происхождения (датируются III веком до нашей эры) и отражают позиции близких Анахарсису стоиков. По легенде, Анахарсис изобрел якорь, усовершенствованные гончарный круг и парус.

«Вернувшись в Скифию, - сообщает далее Геродот, - Анахарсис тайно отправился в так называемую Гилею (эта местность лежит у Ахиллесова ристалища и вся покрыта густым лесом разной породы деревьев; низовья Днепра и Буга). Так вот, Анахарсис отправился туда и совершил полностью обряд празднества, как ему пришлось видеть в Кизике. При этом Анахарсис навесил на себя маленькие изображения богини и бил в тимпаны (медные тарелки). Какой-то скиф подглядел за совершением этих обрядов и донес царю Савлию. Царь сам прибыл на место и, как только увидел, что Анахарсис справляет этот праздник, убил его стрелой из лука. И поныне ещё скифы на вопрос об Анахарсисе отвечают, что не знают его, и это потому, что он побывал в Элладе и перенял чужеземные обычаи». Значит, Анахарсису не повезло – живым и здоровым он не остался. Не исключено, что Савлий его убил из жалости – чтобы тот не мучался после обильной потери крови.

Не исключено, что каллипиды-энареи, как и Анахарсис, должны были быть скопцами. Или страдали иными отклонениями, связанными с понятием «женская болезнь». Они, видимо были поселены скифами отдельно от себя, в особую, «зловонную», но священную местность. И не «на правах «сексуального меньшинства», а за «сакральную избранность». Л.С.Клейн в книге «Другая любовь» рассматривает «женскую болезнь» скифов как разновидность гомосексуальности (раздел II, 6). То обстоятельство, что социальный статус энареев был очень высок, подтверждается подобными наблюдениями у сибирских народов – у них статус гомосексуалов не ниже мужчин, а выше.

Таким образом, каллипиды-энареи, «гадатели» и прорицатели, предсказывающие будущее, - такие же провидцы в Скифии, как Тиресий – в Греции. Ведь «Тиресий» – это не только имя конкретного мифологического персонажа, но и его название, занятие, образ деятельности (так же, как Геракл, Дедал или Финей). Их жизнь может длиться несколько поколений. Поэтому естественно, что Тиресий должен был, согласно логике мифа, пребывать на той территории Аида, где проживали его «земные коллеги» по цеху. Это еще один аргумент в пользу того, что Одиссей искал Тиресия именно здесь, на земле каллипидов. И совершенно не исключено, что земли каллипидов-энареев воспринимались как своеобразная элллино-скифская «Папская область» в Северном Понте, с центром-«Ватиканом» в Борисфене- Одессосе, на Жеваховой горе. В состав этих земель входила, как известно, и Гилея, где совершал свои «кощунственные» обряды знаменитый скифский царевич-мудрец Анахарсис.