3. Экзегетический разбор важнейших мест книги Бытия Пролог: сотворение мира

(Быт. 1, 1 — 2, 3)

Первый день

(Быт. 1, 1–5)

Предметом творения первого дня являются «небо и земля». Слово «небо», употребляемое в Священном Писании в переносном смысле, означает:

а) горний, сверхчувственный мир (см.: 2 Кор. 12, 2);

б) местопребывание Бога (см.: 3 Цар. 8, 27; Пс. 67, 34; Мф. 6, 9; Ин. 6, 38; Евр. 8, 1; Откр. 4, 2);

в) Ангелов (см.: Пс. 148, 1–2; Мф. 18, 10; Еф. 1, 20–21), называемых воинством небесным (см.: 3 Цар. 22, 19–21; Пс. 148, 2; Лк. 2, 13, Откр. 19, 14);

г) святых Божиих (см.: 4 Цар. 2, 11; Мф. 6, 20; 1 Пет. 1, 4; Евр. 10, 34). Именно это переносное, символическое значение слова «небо» дало повод некоторым учителям Церкви (епископу Феофилу Антиохийскому, святителю Василию Великому, блаженному Августину, преподобному Иоанну Дамаскину) в этом повествовании о творении неба и земли понимать «небо» как мир невидимый, ангельский, а под словом «земля» — весь материальной мир. Одной из причин такого толкования было и то, что весь последующий процесс обустройства мира относится к земле, «которая была безводна, пуста и неустроенна» (см.: Быт. 1, 1), а иерархия «неба» пребывает уже благоустроенной. Первое слово, описывающее творение мира,— в начале — понимается святыми отцами по-разному. Одни понимают его чисто хронологически, другие говорят о «началах» — логосах, нашедших свое воплощение в творении: идеи, «логосы» сущего, прежде век предустановленны Богом, как знает Он Сам,— те, которые у божественных мужей обычно называются также благими хотениями Божиими,— хотя и невидимы, однако созерцаются нами, будучи «промышляемы» (ср.: Рим. 1, 20 в слав. пер.) через рассмотрение творений². «Ибо все творения Божии, с должным искусством умозрительно созерцаемые нами сообразно естеству, сокровенно возвещают нам те логосы [идеи], в соответствии с которыми они получили бытие, и вместе с собой обнаруживают в каждом творении»³ Божие намерение. Третьи же толкователи видят в выражении «в начале» указание на первичное рождение от Отца Второй Ипостаси Святой Троицы — через Которую все начало быть (см.: Ин. 1, 3): «Высочайший Художник всяческих Бог, во всем, что д!олжно было делать, пользуясь Своею вседетельною [всемогущей] силою, то есть Сыном; ибо все чрез Него начало быть, и без Него ничто не начало быть (Ин. 1, 3), вначале и прежде всего другого небо и землю сотворил и призвал к бытию, хотя они никогда не существовали. Если же, быть может, кто-либо спросит, каким образом и откуда, то он услышит от нас следующее мудрое и поистине превосходное слово: кто познал ум Господень? Или кто был советником Ему? (Рим. 11, 34). …В каждом из сотворенных дел Зиждителем было Слово, и одно только мановение [Его] давало бытие всему»⁴.

Действие Третьей Ипостаси — Святого Духа — большинство святых отцов видят в словах о Духе Божием, носившемся над водами (см.: Быт. 1, 2). Святитель Василий Великий поясняет: «Слово ношашеся [“носился”] в переводе употреблено вместо слова “согревал” и “оживотворял” водное естество, по подобию птицы, насиживающей яйца и сообщающей нагреваемому какую-то живительную силу… Дух носился, то есть приуготовлял водное естество к рождению живых тварей»⁵. Иными словами, Дух Божий наделял первовещество жизненными силами и через это подготавливал те формы жизни, которые были сотворены впоследствии.

Еще одной особенностью рассматриваемых стихов является употребление бытописателем глагола бара, означающего сотворение в собственном смысле, «из ничего» не произвел, но «сотворил». «И поскольку многие из представлявших, что мир от вечности существует с Богом, соглашались не на то, что он сотворен Богом, но сам собою осуществился, будучи как бы оттенком Божия могущества, и потому хотя признавали Бога причиною мира, но причиною непроизвольною, как тело бывает причиною тени и сияющее — сияния, то пророк, поправляя эту ложную мысль, употребил слова с особенною точностью, сказав: В начале сотвори Бог. Бог был для мира не этим одним — не причиною только бытия, но сотворил как благий — полезное, как премудрый — прекраснейшее, как могущественный — величайшее. Пророк показал тебе в Боге едва не художника, Который, приступив к сущности вселенной, приноровляет ее части одну к другой и производит само себе соответственное, согласное и гармоническое целое»⁶. Употребление же этого глагола в единственном числе вместе со словом Элогим, стоящим во множественном числе, по мнению многих отцов и учителей Церкви, говорит, с одной стороны, о единстве Бога, а с другой — о Его триипостасности. Употребление же выражения день один (Быт. 1, 5), а не «первый» говорит о том, что он был еще единственным и в нем потенциально были заложены и остальные дни. О природе первобытного света, существовавшего до творения светил, говорит святитель Григорий Богослов: «Но сначала Он не сотворил, по моему мнению, света органического и солнечного; Он сотворил свет бестелесный (а не солнечный), который Он лишь позже дал солнцу»⁷.

Второй день

(Быт. 1, 6–8)

Предмет творения второго дня в еврейском тексте назван раки!а, что значит «простертие, пространство, шатер». У LXX это слово переведено как «твердь». Святые отцы понимают это выражение двояко: некоторые толкуют его буквально, считая твердь гранью, разделяющей атмосферные и наземные воды: «Вначале вода, конечно, находилась на поверхности всей земли. И, прежде всего Бог сотворил твердь, разделяющую воду, которая под твердью, от воды, которая над твердью (Быт. 1, 7). Ибо она, по Господнему повелению, была укреплена посреди бездны воды. Поэтому и сказал Бог, чтобы произошла твердь, и она произошла. Но для чего Бог поместил воду над твердью? По причине сильнейшего воспламеняющего свойства солнца и эфира. Ибо прямо под твердью был распростерт эфир, а также и солнце с луной и звездами находятся на тверди. И если бы не была помещена сверху вода, то твердь сгорела бы»⁸. Иные же толкователи считали твердь границей между земным миром и миром ангельским: «Твердь, которая названа небом, есть предел чувственной твари, и за этим пределом следует некая умопредставляемая тварь, в которой нет ни образа, ни величины, ни ограничения местом, ни меры притяжений, ни цвета, ни очертания, ни количества, ни чего-либо иного, усматриваемого под небом»⁹.

Третий день (Быт. 1, 9–13)

Предметами творения третьего дня являются, во-первых, разделение вод и суши, а во-вторых — постепенное формирование растительного мира: лишайников, травы, кустарников и деревьев. Согласное мнение святых отцов о третьем дне творения выражает преподобный Иоанн Дамаскин: «Когда же Бог повелел, произошли вместилища вод, и тогда возникли горы и земля, по Божественному повелению, приняла свое украшение — всякие злаки и растения, в которые Божественное повеление вложило и силу, способствующую возрастанию, и силу, питающую и заключающую в себе семя, то есть способную к рождению подобного каждому из них»¹⁰.

Четвертый день (Быт. 1, 14–19)

Предмет творения четвертого дня — светила небесные, предназначенные, во-первых, для того, чтобы освещать землю, полагать различие между днем и ночью. Во-вторых, по назначению Творца, светила небесные должны служить знамениями (ср.: Быт. 1, 14), то есть указателями тех или других естественных явлений и перемен в природе (см.: Мф. 16, 2–3), свидетельствовать о присносущей силе и Божестве Творца (см.: Рим. 1, 19–20) и быть знамениями необычайных событий в роде человеческом (см.: Деян. 2, 19–20; Мф. 2, 9; 24, 29–30; Лк. 21, 6–25). В-третьих, светила должны служить для указания времен, дней и лет, определяя своим видимым движением годовые, месячные и суточные периоды и времена года. Отсутствие в библейском тексте наименований этих светил и придание им чисто функционального значения было обусловлено желанием бытописателя избегнуть всякого намека на их обожествление. В этом же святитель Василий Великий видит и причину столь позднего упоминания об этих светилах: «Но солнца и луны еще не было, дабы не ведущие Бога не именовали солнца начальником и отцом света и не почитали его зиждителем произрастений. Поэтому настал четвертый день, и тогда сказал Бог: да будет светила на тверди небесной [Быт. 1, 14]»¹¹. Аллегорическое истолкование третьего дня творения дает епископ Феофил Антиохийский: «…Солнце есть образ Бога, а луна — человека. Если первое пребывает как бы неизменным и всегда совершенным, то луна “каждый месяц умаляется и как бы умирает”¹², потом вновь нарождается, символизируя будущее воскресение. Светила светлые и блестящие — образы пророков, менее светлые — праведников, блуждающие и падающие — образ нечестивых и богоотступников»¹³.

Пятый день (Быт. 1, 20–23)

Предметом творения пятого дня являются рыбы, птицы и земноводные. В этот день «воды, рассеянные по всей вселенной, по слову Божию породили из себя пресмыкающихся и рыб; в безднах сотворены киты, и из воды в то же время взлетели в воздух птицы»¹⁴. Здесь вторично употребляется слово бара (см.: Быт. 1, 21), так как речь идет о новом виде творения — душе живой (ср.: Быт. 1, 20).

Шестой день (Быт. 1, 24–31)

Предметом творения шестого дня являются домашние и дикие животные, пресмыкающиеся и человек. Творение человека предваряется особым Советом, в котором участвуют все Лица Святой Троицы, о чем свидетельствует не только обращение Бога к Себе во множественном числе (по образу Нашему [и] по подобию Нашему [Быт. 1, 26]), но и наименование пророком Исаией Сына Божия великим Советником (ср.: Ис. 9, 6) и осознание ветхозаветными людьми того факта, что человека Дух Божий создал (ср.: Иов. 33, 4). По мысли многих святых отцов, в Троическом Совете произошло предопределение и дальнейшей участи человека — вплоть до его искупления и воссоздания в Богочеловеке Иисусе Христе. При творении человека в третий раз употребляется глагол бара, так как создается нечто новое, не бывшее прежде. Человек, венчая все творение Божие, принадлежит всем его трем уровням, каждый из которых создавался творческим словом Божиим: материальному миру (плоть), животному (душа) и духовному (дух). Такое постепенное создание человека красочно описывает святитель Кирилл Александрийский: «Образовав фигуру тела его из земли, Он делает его разумным животным и, чтобы он выделялся из всех разумностию своей природы, тотчас же назнаменовал его нетленным и Животворящим Духом, ибо написано: и вдунул в лице его дыхание жизни, и стал человек душею живою (Быт. 2, 7)»¹⁵.

Об этой цели свидетельствует и различие, проведенное в описании творения человека между понятиями «образ» и «подобие» Божии. Определение Троического Совета: сотворим человека по образу нашему [и] по подобию Нашему (Быт. 1, 26) заключается указанием на то, что сотворил Бог человека по образу Своему (Быт. 1, 27). Согласно святоотеческому пониманию, словом по образу означается сила ума и сила свободы, и словом по подобию — уподобление Богу в добродетели, сколько это возможно¹⁶. «Первое мы имеем по сотворению, а последнее мы сами совершаем по произволению. Быть по образу Божию свойственно нам по первому нашему сотворению, но сделаться по подобию Божию зависит от нашей воли»¹⁷.

Промыслительное же значение слов о создании и по подобию Нашему раскрылось в Боговоплощении: «Слово Божие сделалось Человеком, уподобляя Себя человеку и человека Себе Самому, дабы через подобие с Сыном человек стал драгоценен для Отца. Ибо, хотя в прежние времена было сказано, что человек создан по образу Божию, но это не было показано (самым делом), ибо еще было невидимо Слово, по образу Которого создан человек. Поэтому он и легко утратил подобие. Когда же Слово Божие сделалось плотию, Оно подтвердило то и другое, ибо и истинно показало образ, Само сделавшись тем, что было Его образом, и прочно восстановило подобие, делая человека чрез видимое Слово соподобным невидимому Отцу»¹⁸.

Прозревая грядущее падение человека, Бог создает мужчину и женщину, давая им первую заповедь: плодитесь и размножайтесь, и наполняйте землю… и владычествуйте над… всяким животным (Быт. 12, 8). Тогда же была дана заповедь о пище людей и животных в мире, существовавшем до грехопадения,—пищей этой были растения. Следовательно, взаимоистребления в этом мире не было, так как Бог не сотворил смерти (Прем. 1, 13). После потопа Он только позволяет людям делать то, к чему в падшем мире навыкли люди и животные: употреблять в пищу носителей души живой.

Все творение, в конечном счете, получает завершающее одобрение Божие, свидетельствующее о гармоничности созданного мира: хорошо весьма (Быт. 1, 31).

Седьмой день (Быт. 2, 1–3)

Этот день, когда Бог почил от создания новых видов твари, продолжается, по словам блаженного Августина, «до общего конца бытия». Это день, в который совершается домостроительство спасения человеков, и человекам соответственно повелевается посвящать его Богу. Домостроительство нашего спасения и совершилось после Воскресения Христова, произошедшего в первый день недели, который, по мысли святого Иустина Философа, есть и день восьмой, и образ всеобщего воскресения¹⁹. О скончании же мира в седьмой день говорит канон на повечерии Страстного Понедельника: в субботу бегство и в зиме глаголя Учитель, седьмаго бурю предгадательствует настоящего века, в нейже найдет яко зима кончина.

Происхождение (родословие) неба и земли (Быт. 2, 4 — 4, 26)

Второе повествование о сотворении мира (Быт. 2, 4–25)

Второе описание творения мира принадлежит богодухновенному писателю, именующему Бога Израилева Ягве. Отличие этого повествования — особое внимание, уделяемое описанию рая и грехопадения человеков.

Рай, именуемый Ган Эден («сад сладости»), располагался на востоке от Святой Земли (Быт. 2, 8), в междуречье Тигра и Евфрата.

Вложение в человека образа Божия в этом повествовании образно описано как вдуновение в его лицо (евр.: «в ноздри») духа жизни, в результате чего «в человеке есть способность познавать своего Творца и Создателя, ибо Он вдунул в лице (Быт. 2, 7), то есть вложил в человека, нечто от Своей собственной благодати, чтобы человек по подобию познавал подобное»²⁰.

Так как человек — живое существо, «чрез стремление к Богу достигающее об!ожения»²¹, то для прохождения этого обожения в райском саду были насаждены два дерева. Первое из них — дерево жизни, поддерживающее человека в состоянии бессмертия, так как человек «сотворен по природе ни смертным, ни бессмертным. Ибо если бы Бог сотворил его вначале бессмертным, то сделал бы его Богом; если же наоборот, сотворил бы его смертным, то Сам оказался бы виновником его смерти. Итак, Он сотворил его… способным к тому и другому, чтобы, если устремится он к тому, что ведет к бессмертию, исполняя заповедь Божию, получил от Него в награду за это бессмертие, и сделался бы богом; если же уклонится к делам смерти, не повинуясь Богу, то сам был бы виновником своей смерти. Ибо Бог создал человека свободным и самовластным»²². Изгнание из рая потому и оказалось исполнением слов: в день, в который ты вкусишь… умрешь (Быт. 2, 17), что теперь для человеков был закрыт доступ к древу жизни и у них начался процесс старения, то есть умирания. «…Не солгал Бог, когда сказал: в день, в который ты вкусишь от него, смертью умрешь (Быт. 2, 17), ибо потому, что человек отпал от истинной жизни, над ним в тот же день исполнился приговор смерти, а через несколько лет после постигла Адама и смерть телесная»²³. В этом смысле и сказано в Писании: в день, в который ты вкусишь от него, смертью умрешь, то есть вы услышите приговор о том, что с этих пор вы уже смертны²⁴.

Преподобный Ефрем Сирин соотносил плоды древа жизни с Евхаристией как видом телесного сообщения с Божеством, как лекарством от смерти. Это же древо жизни, по его мнению, растет и в Небесном Иерусалиме, приобщая его блаженных обитателей Божественному естеству и бессмертию (см.: Откр. 2, 7; 22, 2, 14). Древо же познания добра и зла само по себе не принесло вреда, оно «было по природе простым растением»²⁵. Но так как для совершенствования в богоуподоблении человеку, обладавшему свободной волей, была дана заповедь не вкушать от его плодов, то, таким образом, существовала возможность нарушения этой заповеди, то есть сознательного нарушения воли Божией и опытного познания зла, в которое человек мог впасть, а также добра, которое он в этом случае мог утерять. Заповедь эта была нужна «затем, чтобы, сохранив ее, заслужить славу. Дана не потому, что Бог не знал будущего, но потому, что Он поставил закон свободы»²⁶. У святых отцов встречается сравнение Адама с рыбой, выброшенной на берег: как та ранее не знала, какое благо — вода и какое зло — ее отсутствие, так и Адам до падения не знал, какое зло — отсутствие блага.

Назначение этого древа для прародителей Ефрем Сирин видит в том, что «если бы змий не вовлек их в преступление, то вкусили бы они плода древа жизни и древо познания добра и зла тогда не было бы им уже воспрещено; от одного из этих древ приобрели бы они непогрешительное ведение, а от другого прияли бы вечную жизнь и в человечестве стали бы богоподобными. Прародители приобрели бы непогрешительное ведение и бессмертную жизнь еще во плоти»²⁷.

В раю Адаму дается положительная заповедь, о труде — хранении и возделывании райского сада. Наделенный образом Божиим человек проявил свое богоподобие и в наречении имен животных. По мнению святых отцов, при этом наречении Адам прозревал духовную сущность творений Божиих, вложенные в них «семенные слова», и, давая им названия, соответствовавшие замыслу Божию о Его созданиях, сам становился владыкой тварей. Повиновение животных святым (преподобные Герасим Иорданский, Сергий Радонежский, Серафим Саровский и другие) было отблеском этой власти Адама, доступной и угодившим Богу людям.

Далее повествование книги Бытия переходит к созданию жены, соответственной ему (ср.: Быт. 2, 21) (в МТ²⁸: восполняющей его). Происходит это в состоянии исступления, в которое был погружен Адам (синод. пер.: крепкий сон [Быт. 2, 21]). Создание (евр.: «построение») для человека помощника из его же плоти служит указанием на то, что они оба — не два различных человека, но одна плоть (Быт. 2, 24). Сам же Христос, указывая на это повествование, учит о нерасторжимости брака (см.: Мф. 19, 3–6). У большинства святых отцов кроме буквального истолкования второго повествования о сотворении мира существует как нравоучительное, так и прообразовательное его изъяснение.

Следуя в русле первого, нравоучительного, изъяснения, блаженный Августин считал раем жизнь блаженных, четырьмя его реками — четыре добродетели (мудрость, мужество, умеренность и справедливость), деревьями рая — все полезные учения, плодами деревьев — нравы благочестивых, древом жизни — мудрость и древом познания добра и зла — опыт нарушения заповеди. Святитель Амвросий Медиоланский говорил, что рай — душа человека, которую он должен возделывать и хранить. Также и для святителя Григория Нисского два райских дерева были символами неких высших духовных реальностей.

Более распространенное прообразовательное понимание разбираемого раздела видит в «земле ненасеянной» Божию Матерь (см. стихиру на «Господи, воззвах» на Благовещение)²⁹. Она, по слову блаженного Прокла, архиепископа Александрийского, произвела на свет Младенца не по закону естества, а по слову Божию — как и первозданная земля произвела на свет растения райского сада. Адам, согласно учению Нового Завета (см.: 1 Кор. 15, 45–49) рассматривается как прообраз Нового Адама — Христа, являющегося родоначальником нового, спасающегося, а не погибающего человечества. Священномученик Ириней Лионский говорит о том, что ветхий Адам, также как и Новый, призывается к бытию словом Божиим. Святитель Василий Великий добавляет: «…Первый Адам получил бытие не от сочетания мужа и жены, но образован из земли; и последний Адам, обновляющий поврежденное первым, приял тело, образовавшееся в Девической утробе, чтобы чрез плоть быть в подобии плоти греха (Рим. 8, 3)»³⁰.

Сходное толкование находим и у святителя Амвросия Медиоланского: «Адам произошел из девственной земли — Христос от Девы; оба произошли не от семени мужеского. Тот произошел от девы (земли) неповрежденной, Сей — от Неприкосновенной... Первый человек получает жизнь от вдуновения в него жизни Божественной — Иисус Христос воплощается по наитию Святого Духа и осенению силою Вышнего… Первый человек от земли и неба, Второй — от неба и земли. Сей от Бога и Марии земной; Тот от земли и Духа Небесного»³¹. Тот же святитель видит особый прообраз и в наречении Адамом имен животным: «…Сие владычество первого человека над животными, данное ему предварительным благословением Божиим (см.: Быт. 1, 28) и выразившееся в наречении имен животным, прообразовало духовное владычество Христа над всем миром, власть над небом и землею»³².

Сотворение Евы в прообразовательном смысле понимается двояко. Первое из них выразил святитель Иоанн Златоуст, говоривший, что «как Адам без жены произвел жену, так и… Дева без мужа родила Мужа… Как от Адама Бог взял ребро и чрез это нисколько не уменьшил Адама, так и в Деве Он образовал одушевленный храм и не лишил Ее девства. Целым остался Адам и по взятии от него ребра; неповрежденною осталась и Дева и по исшествии из Нее Младенца»³³.

Другая мысль, выраженная святителем Епифанием Кипрским, преподобным Нилом Синайским и другими святыми отцами, заключается в том, что сон Адама — это прообраз успения Христа на Кресте, когда было отверсто Его ребро и истекшей из него Кровью рождается Церковь. Продолжая эту мысль, святитель Амвросий Медиоланский в обнажении Христа перед распятием видит исполнение прообраза, данного в хождении Адама нагим в раю. Общее же понимание того, что райский сад был прообразом Церкви — преддверием неба, отражено в богослужении Православной Церкви. В тропаре пятой песни канона на утрени 3-й недели Великого поста говорится: «Рай другий познася Церковь, якоже прежде Древо имущая Живоносное, Крест Твой, Господи, из негоже прикосновением безсмертию причастихомся»³⁴.

Грехопадение и его последствия (Быт. 3, 1–24)

Согласно рассматриваемому тексту, началом грехопадения прародителей были искусительные речи змия, который есть древний змий, называемый диаволом и сатаною (Откр. 12, 9), позавидовавший чести человеков³⁵. В обращенных к праматери словах он предлагал путь обожения, не требующий трудов. Ева соглашается с похотью плоти (дерево хорошо для жизни [Быт. 3, 6]), похотью очей (оно приятно для глаз [там же]) и гордостью житейской (вожделенно, потому что дает знание [там же]). Не поборов искушения, приложившегося, соответственно, ко всем трем составным частям человеческой природы, жена нарушает заповедь о невкушении плодов древа познания добра и зла и к этому же привлекает своего мужа.

«Здесь были и гордость, потому что человек восхотел находиться во власти более своей, нежели Божией; и поругание святыни, потому что не поверил Богу; и человекоубийство, потому что подвергнул себя смерти; и любодеяние духовное, потому что непорочность человеческой души нарушена убеждением змия (Быт. 3, 4); и татьба, потому что воспользовался запрещенным древом; и любостяжание, потому что возжелал большего, нежели скольким должен был довольствоваться»³⁶. Бог, однако, не сразу подвергает прародителей наказанию, ищет их покаяния, возглашая: Адам, где ты? (Быт. 3, 9). Но Адам, «вместо того чтобы исповедать вину свою и умолять Милосердого прежде, нежели произнесет Он на него определение суда, говорит: голос Твой я услышал в раю, и убоялся, ибо увидел, что я наг, и скрылся [Быт. 3, 10]… Обвиняет же подобную себе жену: жена, которую Ты мне дал, она дала мне от дерева, и я ел [Быт. 3, 12]… Когда же Адам не хотел исповедать своей вины, тогда Бог обращается с вопросом к Еве и говорит: что ты это сделала? (Быт. 3, 13). И Ева, вместо того чтобы умолять со слезами и принять на себя вину, как бы не желая исходатайствовать прощения себе и мужу, не говорит, какое обещание дал ей змий и чем убедил ее, говорит же просто: змей обольстил меня, и я ела [там же]. Когда оба были спрошены и открылось, что не имеют они ни покаяния, ни истинного оправдания, тогда обращается Бог к змию, но не с вопросом, а с определением наказания. Ибо, где было место покаянию, там сделан вопрос, а кто чужд покаяния, тому изречен прямо приговор суда. И, что змий не мог принести покаяния, это можешь уразуметь из того, что, когда Бог сказал ему: за то, что ты сделал это, проклят ты пред всеми скотами (Быт. 3, 14), тогда змий не говорит, что не сделал этого, потому что боится солгать, но не говорит также, что сделал, потому что чуждо ему покаяние»³⁷.

После того как Адам отвергает призыв к покаянию, обвиняя в своем падении жену, данную ему Богом, Господь изрекает следующие наказания. Обращаясь к искусителю, Он обрекает его на вечное и непрестанное осуждение ото всего творения Божия. Слова о том, что пищей змия будет прах (см.: Быт. 3, 14), некоторые святые отцы истолковывали как то, что единственным удовольствием для диавола стали человеческие грехи («прах»). Слова положу вражду между тобою и между женою, между семенем твоим и семенем ее; оно будет поражать тебя в голову, а ты будешь жалить его в пяту (ср.: Быт. 3, 15) являются первым мессианским пророчеством Ветхого Завета. По согласному мнению святых отцов (святители Климент Александрийский, Киприан Карфагенский, Епифаний Кипрский, Ириней Лионский и другие), речь идет, во-первых, о постоянной вражде диавола с человеками, а во-вторых, о грядущем поражении первого, сокрушенного безмужно рожденным Семенем Жены, разрушившим дела диавола (см.: 1 Ин. 3, 8). Вражда между семенем жены и змия будет до тех пор, «пока не придет Семя, предопределенное попрать главу его, Которое родилось от Марии»³⁸. «…Эту вражду Господь сосредоточил в Себе Самом, сделавшись Человеком от Жены и поправ главу его (змея)»³⁹. «…С этого времени проповедовалось об Имевшем родиться от Жены Девы по подобию Адамову, как о блюдущем главу змея, то есть о Семени, о Котором говорит апостол»⁴⁰ (см.: Гал. 3, 19; 4, 4). В силу этого обстоятельства данный стих (Быт. 3, 15) обычно назывался Первоевангелием.

Наказание жены, как первой нарушившей заповедь Божию, состоит в болезненном рождении детей (чего в мире животном не наблюдается) и в подчинении мужу. Наказанием Адаму стал тяжкий труд ради пропитания, «чтобы это было для тебя уздою, чтобы ты не мечтал о себе свыше своего достоинства, но постоянно помнил бы о своей природе и впредь никогда не допустил себя до подобного обольщения»⁴¹. Так как в словах, обращенных к прародителям, в отличие от слов, сказанных змию, речь не идет о проклятии, у святых отцов встречается мысль о том, что возложенное на Адама и Еву было не проклятием, а наказанием, то есть исправительными уроками, понеся которые человеки смогли получить избавление.

Бог изгнал человека из рая, как бы в ссылку, чтобы человек в течение известного времени очистил свой грех и, вразумленный наказанием, снова возвращен был в рай⁴². Слова, обращенные к Адаму: проклята земля за тебя (Быт. 3, 17), обычно понимаются как начало искажения прежнего мира, растительного и животного, не несшего болезней и смерти друг другу и человекам. Искаженная же тварь стенает и мучится доныне (Рим. 8, 22), ожидая восстановления в будущем мире, когда она освобождена будет от рабства тлению (Рим. 8, 21). Искажение же самого человека обычно называется первородным грехом, выразившимся в искажении всех человеческих качеств — ума, воли и чувств, увлеченных в рабство греху и тлению: «…Праотцы, оказав преслушание Богу и склонившись в послушание диаволу, сами себя сделали чуждыми Бога, сами себя сделали рабами диавола»⁴³. От этого рабства князю мира сего (ср.: Ин. 12, 31) человеков спасает лишь смерть и Воскресение Христово⁴⁴.

Пред изгнанием прародителей из рая, так же как и при сотворении человека, происходит Троический Совет. Впервые об этом говорит святой мученик Иустин Философ, обращавший внимание на слова: Адам стал как один из Нас (Быт. 3, 22). У преподобного Ефрема Сирина имеется следующее истолкование этих слов: «В словах: стал как один из Нас — Бог открывает тайну Святой Троицы и вместе посмеивается Адаму, потому что сказано ему было: будете, как боги, знающие добро и зло»⁴⁵ (Быт. 3, 5). Новый Совет Пресвятой Троицы был нужен для того, чтобы определить пути обожения человеков, не только не пошедших указанным ранее путем, но и деятельно отвергших заповедь Божию. Средством становится смертность человека, отлученного от древа жизни, и облечение его в «кожаные ризы», сшитые взамен первой боготканной одежды⁴⁶, восстановленной Христом в Его Воскресении.

Священномученик Мефодий Олимпийский в слове «О воскресении» называл «кожаные ризы» «смертностью», а святитель Григорий Богослов в слове 38 «На Богоявление или на Рождество Спасителя» прямо говорит о них как о нашей нынешней плоти. Святитель Григорий Нисский, именуя «кожаные ризы» скотоподобным естеством, объясняет, что следствием облечения в них стало «то, что человек воспринял в дополнение с неразумной кожей: половой союз, зачатие, рождение, осквернение, питание грудью, а затем пищей и выбрасывание ее из тела, постепенное возрастание, взрослую жизнь, старость, болезнь и смерть»⁴⁷.

Кроме вышеизложенного истолкования святыми отцами грехопадения прародителей, существует и прообразовательное его понимание. Так, древо познания добра и зла, послужившее падению человеков, прообразовало древо Креста, послужившее их искуплению: «Для сего и Древо против древа и р!уки — против рук!и; руки, говорю, мужественно простертые, против рук!и, простертой невоздержанием. Для сего вознесение (на Крест) — против падения, желчь — против сладости, смерть — против смерти, Воскресение — для воскресения»⁴⁸.

Падение происходит через жену, так и спасение приходит через Богородицу, называемую в богослужебных текстах Второй Евой. Первая Ева обольщена речью падшего ангела, Вторая Ева принимает слова архангельского благовестия. «Таково таинство закона: первый человек… пал по совету жены: Второй, рождшийся от Девы, восставил падшего. Зло — от жены, и благо — от Жены. Евою мы преданы рабству, чрез Марию освобождены. Ева подвергла нас осуждению чрез плод древа, Мария избавила нас даром Древа, ибо Христос повешен на Древе, как плод. Евою низведены до земли, Мариею возводимся к Небу. Древом мы умерли, Древом ожили. Древо открыло нашу наготу, Древо же покрыло нас листвием всепрощения. Древо породило терния и волчцы, Древо произвело упование и спасение»⁴⁹. Падение человеков происходит в саду (Эдемском), так и начало искуплению положено в саду — Гефсиманском. «В саду началось страдание Христово, ибо в раю пал Адам. Христос вкушает желчь, дабы уврачевать сладость горького удовольствия Адамова. Поражается копьем в ребра, дабы исцелить ребро Адама»⁵⁰. В шестом часу дня происходит падение людей, в шестой час Христос приходит на источник «Евин уловити плод: Ева бо в той изыде из рая прелестию змиевою»⁵¹, в шестой же день и час Он на Кресте искупает грехи человеков⁵².

Суммируя все вышеизложенные святоотеческие высказывания о прообразовательном значении истории грехопадения прародителей, святитель Иоанн Златоуст говорит: «Чем победил человека диавол, тем же преодолел его Христос; взяв его же орудия, Он ими и победил его… Дева, древо и смерть были знаками нашего поражения: девою была Ева, так как тогда она еще не познала мужа; древом было древо рая; смертью было наказание Адама. Но вот, опять Дева, Древо и смерть,— эти знаки поражения сделались знаками победы. Вместо Евы — Мария; вместо древа познания добра и зла — древо Креста; вместо смерти Адамовой — смерть Христова. Видишь ли, что чем победил диавол, тем и сам побеждается? Чрез древо поразил диавол Адама; чрез Крест преодолел диавола Христос; то древо низвергло в ад, это же Древо и отшедших извлекло оттуда. И опять, то древо укрыло пленника обнаженного, это же Древо с высоты открыло всем Победителя обнаженного. Также и смерть: на ту смерть осуждались те, кто будут жить после нее, эта же смерть воскресила и тех, кто жил прежде нее»⁵³.

Нравоучительное понимание повествования о грехопадении прародителей изложено святителем Амвросием Медиоланским, считавшим змия образом наслаждения, который через Еву (чувство) искушает Адама (разум), вовлекая его в грех.

История первых детей прародителей (Быт. 4, 1–26)

Имя первого сына прародителей — Каин (евр.: кан!а — «приобретение»). Святоотеческие истолкования этого раздела обычно говорят о том, что такое имя Ева дала своему сыну потому, что считала, что именно на нем исполнится обетование Первоевангелия о поражении змия. Так как нрав первенца отнюдь не свидетельствовал о его мессианском достоинстве, то, видя тщету своих упований на скорое возвращение к блаженному состоянию, Ева второму своему сыну дает имя Авель (евр.: г!евель — «пар, дыхание»), то есть тщета.

Причину неприятия Богом жертвоприношения Каина святые отцы видят в том, что в дар он принес не лучшие, а худшие свои приобретения, тем самым засвидетельствовав, что подлинные его интересы находятся здесь, в падшем мире. «В душе приносящего жертву не было любви к Приемлющему приношения. И поскольку с небрежением он принес жертву, то Бог отверг ее, чтобы Каин не подумал, что Богу неизвестно его небрежение или что Ему дары приятнее самих приносящих»⁵⁴.

Так как Богу было известно возникшее у Каина чувство зависти и желание убить брата, то Господь поучает его первому правилу нравственной жизни — господствовать над своими страстями: у дверей грех лежит; он влечет тебя к себе, но ты господствуй над ним (Быт. 4, 7). Словом «лежит» приведен глагол рав!ац, употребляемый применительно к животным,— то есть грех изображается в виде хищника, залегшего у дверей человеческой души, и ст!оит человеку выйти из себя, как страсть, подобно хищному зверю, пожрет того, кто не мог над ней господствовать.

После того как Каин убивает своего брата, Господь не сразу налагает на него проклятие, но ищет покаяния первого убийцы. «Бог является ему без гнева, чтобы, если покается, молитва, произнесенная устами его, загладила грех убийства, совершенный рукою, а если не покается, то определено ему было тяжкое наказание, какого заслуживало злодеяние. Но Каин вместо покаяния исполняется негодования и Всеведущему, вопросившему о его брате, чтобы привлечь Каина к Себе, отвечает с гневом и говорит: не знаю; разве я сторож брату моему? [Быт. 4, 9]. Бог продолжает и говорит: “что ты сделал? [Быт. 4, 10]. Если не знаешь, где Авель, потому что ты не страж его, то Вопрошающему тебя о сделанном скажи, что сделал ты, чтобы не спрашивать Ему о тебе других. Скажи, что ты сделал? Если бы Вопрошающий тебя не знал, что сделано тобою, то не стал бы и спрашивать тебя о поступке твоем”. Когда же Каин не хотел сказать и этого, то есть что сделано им, тогда обнаруживается Божие в!едение и Бог, обличая преступление, говорит: голос крови брата твоего вопиет ко Мне от земли»⁵⁵ (там же).

Проклятие, наложенное на Каина, имело целью пресечь распространение греха убийства, однако у человечества все мысли и помышления… были зло (Быт. 6, 5), и смерть от руки человека стала обычной в этом мире.

Земля Нод, в которую удалился Каин, находилась к востоку от Эдема, а жена, которую он взял, была одной из дочерей прародителей, имен и числа которых мы не знаем, так как в ветхозаветных родословных женщины упоминаются только в исключительных случаях.

Каин, еще ранее избравший землю вместо неба, стал со своими потомками зачинателем образа жизни, предполагавшего, что здешний мир — не место исправления человеков, а подлинное отечество. Каин есть основатель первого града. Град — полис, государство, как форма обустройства в падшем мире, порождает цивилизацию, как попытку получить обетованные земные блага здесь, на земле, превратив добродетели в страсти. Дети Каина изобретают различные способы удовлетворения своих желаний — от плотских до душевных. Лам!ех вводит многоженство, Тувалк!аин изобретает орудия из металла, Иув!ал – музыкальные орудия, которые своими гармоничными звуками должны были заменить на земле подлинную небесную гармонию, о которой воздыхает всякий человек. Память об этих изобретателях хранилась большинством народов земли, обожествлявших их. Главная основа нового порядка, установленного каинитами,— грубая сила, которую воспевает Лам!ех. Синодальный текст неточно передает содержание его песни, употребляя вслед за LXX вместо предлога «за» предлог «в» (в рану мне): Ламех хвалится, что убил мужа и отрока за нанесенные ему раны, и если мстителем за Каина был Бог, то Ламех может сам постоять за себя, отомстив не в семь раз, а в семьдесят раз всемеро (см.: Быт. 4, 23–24).

История человечества явила множество попыток силой построить на земле рай, последняя из них, согласно вере Церкви, будет произведена антихристом в конце времен.

После смерти Авеля и изгнания Каина у прародителей рождается еще один сын, которому дается имя Сиф (Шет — «основание»). Ева видит в нем новое основание, взамен первых двух сыновей. В отличие от каинитов, видевших смысл потребностей существования в удовлетворении тела и души, потребности духа нашли свое удовлетворение у потомков Сифа, которые начали призывать имя Господа (Быт. 4, 26), то есть, по мысли святых отцов, возникло общественное богослужение взамен личного богообщения, которого в прежние времена не был лишен даже Каин. Нравоучительный аспект повествования о первых детях прародителей обычно видят в противопоставлении двух различных типов людей — плотских (кана — «приобретение») и духовных (гевель — «дыхание»). Первые обустраиваются в падшем мире и преследуют вторых. Именно так рассматривал это повествование священномученик Киприан Карфагенский, замечавший в 56-м послании «Увещание к мученичеству», что Авель — первый мученик, пострадавший от мира, лежащего во зле. Вся же Церковь христианская, как сообщество праведников, также гонима от этого мира, как замечает блаженный Августин в сочинении «О Граде Божием». В прообразовательном плане личности первых братьев истолкованы святыми отцами следующим образом.

Каин — первенец, повлекший проклятие и преследующий младшего брата,— это прообраз иудеев, а невинный страдалец Авель — прообраз Христа, убитого иудеями из зависти. «Каин представляет народ иудейский, Авель — Христа… Каин, водимый ненавистью за то, что Господь призрел на Авеля и на дары его, убил его: подобным образом и иудеи, видя знамения, творимые Христом, убили Того, Который был братом их по плоти»⁵⁶. «Священная история повествует, что очень многие старшие дети были отвержены Господом и избирались младшие во образ синагоги и Церкви. Старший, Каин, отвергается, а младший, Авель, избирается»⁵⁷. Принесение Авелем в жертву первенцев было прообразом Жертвы Единородного, а то, что «Авель был пастырь овец, так как Еммануил управляет словесным стадом и Сам есть Пастырь добрый (Ин. 10, 11)»⁵⁸.

Родословие Адама (Быт. 5, 1 — 6, 8)

Потомки Сифа (Быт. 5, 1–32)

Описание потомков Сифа является схематическим изложением истории человечества от Адама до потопа. Упоминается десять поколений по следующей схеме: в начале говорится об одной ветви с одним потомком, в конце происходит разветвление на три направления — по трем сыновьям. Десятичленная схема структурирует важный раздел в жизни человечества, говоря о важнейших представителях Сифа, многие из которых прообразовывали грядущего Мессию. Прародитель поколения Сиф первым прообразует Христа: «В Сифе, который по всему подобен был Адаму, представлено нам подобие Сына Божия [см.: Евр. 1, 3], Который есть образ родившего Его Отца, как Сиф есть образ родившего его Адама»⁵⁹. Следующий — Енох, праведность которого описывается выражением: ходил пред Богом (ср.: Быт. 5, 22, 24). Слова: не стало его, потому что Бог взял его (Быт. 5, 24), обычно понимаются как свидетельство о его вознесении, согласно апостольским словам: Верою Енох переселен был так, что не видел смерти; и не стало его, потому что Бог переселил его (Евр. 11, 5). По этому поводу преподобный Ефрем Сирин излагал следующее предание: «Енох в виду Адама переселен в рай как для того, чтобы не подумал Адам, будто бы Енох убит подобно Авелю, и не скорбел, так и для того, чтобы утешился он о своем праведном сыне Авеле и уразумел, что все ему подобные или до смерти еще, или по воскресении вземлются в рай»⁶⁰. Так как подобным образом, не видев смерти, был взят на небо еще один ветхозаветный праведник, пророк Илия (см.: 4 Цар. 2, 1–11), то святоотеческая традиция в двух праведниках, которые во время антихриста будут проповедовать в Иерусалиме (см.: Откр. 11, 3–12), видят Илию и Еноха, представителей, соответственно, дозаконного и подзаконного человечества.

Кроме того, Енох, по мысли святых отцов, прообразовал Самого Христа: «В Енохе увидел Адам образ Спасителя нашего, Который отверз рай и ввел в оный изгнанного; увидел тайну Вертоградаря, Который блюдет у Себя благодать — ключ рая»⁶¹.

На Христа указывал и последний из упомянутых потомков Сифа — Ной, самое имя которого обычно истолковывается в прообразовательном смысле: «О Христе пророчествовал Ламех, действительно изъясняя пророчество, заключенное в имени Ноя, которое значит упокоение, то есть Христос, в Котором почил Отец и Святой Дух Его; в Нем обрели покой и все святые человеки, упокоившись от грехов»⁶².

Развращение допотопного человечества (Быт. 6, 1–8)

Повествование о развращении допотопного человечества начинается рассказом о браках сынов Божиих и дщерей человеческих (см.: Быт. 6, 2). Буквальное понимание этого места, как повествование о браках людей и Ангелов, прямо противоречит словам Спасителя о том, что Ангелы не женятся и не выходят замуж (см.: Мк. 12, 25). Так как в библейском тексте понятие «сын» означает причастность чему-либо («сыны пророческие», «сыны громовы», «сыны противления»), то и люди благочестивые иногда называются сынами Божиими (см., напр.: Ин. 1, 12; 1 Ин. 3, 1). Соответственно, большинство святых отцов видят в «сынах Божиих» потомков Сифа, призывающих имя Господа (ср.: Быт. 4, 26). В противоположность им развращенные отпрыски Каина именуются «дщерьми человеческими», развратившими своих супругов и чад: «Сынами Божиими называются сыны Сифовы. Они, как чада праведного Сифа, именуются народом Божиим. Добрые на вид дщери человеческие, которых увидели сыны Божии, суть дщери Каиновы; их красота и убранство послужили сетью для сынов Сифовых. …По следам таковых устремилось и все племя Сифово… И как невоздержание это распространялось в мужах и женах, то Писание говорит: всякая плоть извратила путь свой на земле»⁶³ (Быт. 6, 12).

Когда развращение человеков исполнило долготерпение Божие, Господь изрекает определение: не вечно Духу Моему быть пренебрегаемым человеками [сими], потому что они плоть; пусть будут дни их сто двадцать лет (Быт. 6, 3). Выражение это нельзя понимать как ограничение возраста этой величиной, так как даже после потопа люди жили до пятисот лет (см., напр.: Быт. 11). По мнению святых отцов, стодвадцатилетний период назначается здесь для покаяния развратившегося человечества. Так истолковано это место у преподобного Ефрема Сирина: «В этом роде жизнь не будет продолжаться до девятисот лет, как продолжалась в родах первобытных. Потому что они плоть, потому что дни жизни их проходят в плотских делах, будут дни их сто двадцать лет. Если покаются в продолжение этого времени, то избавятся от угрожающего им гнева; если же не покаются, то делами своими привлекут на себя гнев. Так благость дает сто двадцать лет на покаяние такому роду, который не заслуживал бы этого по правде»⁶⁴.

Однако человечество так глубоко погрязло во грехе, что отвергло самую возможность покаяния, не оставив, таким образом, места Божественному милосердию. Употребляя антропоморфизмы («раскаялся», «восскорбел»), бытописатель говорит о решении Божием истребить человечество, не приносящее добрых плодов своему Создателю.

Родословие Ноя (Быт. 6, 9 — 9, 29)

Богоявление Ною. Построение им ковчега (Быт. 6, 9 — 7, 10)

Среди развращенного человечества был избран Ной, который ходил пред Богом в роде своем (Быт. 6, 10, 9). Ему Господь открыл Свое намерение об истреблении прежнего человечества и повеление о строительстве ковчега, в котором могло спастись семейство Ноя. Господь также сообщает Ною, что с ним Он заключит Завет. Построение ковчега шло, по преданию сто двадцать лет, отведенных на покаяние первому человечеству. В ковчег Ной, по повелению Божию, берет по паре нечистых животных, чтобы сохранилась возможность их размножения в будущем мире. Чистых, то есть пригодных для жертвоприношения, животных в силу именно этого обстоятельства берется больше — семь.

Потоп (Быт. 7, 11 — 8, 19)

Воды потопа прибывали сто пятьдесят дней, убывали же еще дольше, так что потоп длился ровно год (по МТ — на десять дней больше). Для того чтобы узнать, высохла ли земля, Ной выпускает из ковчега вначале ворона, а потом голубя.

Завет Бога с Ноем и его потомками (Быт. 8, 20 — 9, 17)

По окончании потопа Ной совершает жертвоприношение, после чего Бог заключает Свой завет с Ноем, а в его лице — и со всем дозаконным человечеством. Как и во всех иных договорах Бога с человеками, каждая из сторон берет на себя обязательства. Бог, как Глава Завета, Сам излагает Свои обещания: не истреблять человечество (см.: Быт. 8, 21; 9, 11, 15), не нарушать годового хода времени (см.: Быт. 8, 22), даровать людям владычество над тварями, которые отныне разрешены людям в пищу (см.: Быт. 9, 2–3).

Со стороны человеков требуется следующее.

Первая заповедь — не употреблять в пищу кровь, как символ жизни, которую дает Сам Господь и которую человек должен уважать, будучи, как и братья его меньшие, душою живою (см.: Быт. 9, 4). Эта заповедь должна была показать людям, насколько отвратительна Богу кровожадность по отношению даже к животным.

Вторая заповедь — запрет проливать кровь человека, созданного по образу Божию (см.: Быт. 9, 5).

Третья заповедь — о равном воздаянии убийцам (см.: Быт. 9, 6), что предполагало утверждение в человеческом сообществе власти.

Четвертая заповедь — плодиться и размножаться (см.: Быт. 9, 7) — запрещает препятствующие ее выполнению грехи, о них же стыдно и говорить (Еф. 5, 12).

Комментируя вторую и третью заповедь этого завета, являющегося фундаментом общечеловеческой нравственности, преподобный Ефрем Сирин говорит следующее: Бог «взыскивает крови и здесь, и в будущем веке. Здесь взыскивает, определяя убийце смерть, почему повелел побивать камнями даже вола, который избодет человека (см.: Исх. 21, 28). Взыщет и при конце, потому что в день воскресения звери возвратят пожранную ими плоть человеческую. Взыщу… от руки человека, от руки брата его [Быт. 9, 5] душу человека, как определил наказание и Каину за кровь Авеля. То же означают и эти слова: кто прольет кровь человеческую, того кровь прольется рукою человека [Быт. 9, 6]. Словами же: ибо человек создан по образу Божию [там же] — показывается, что человек, подобно Богу, облечен властью живить и мертвить»⁶⁵.

Напоминанием о заключеном завете (зн!амением [Быт. 9, 13]) стала радуга, сопутствующая дождю, который теперь по Божию обетованию никогда не станет причиной гибели человечества.

Пророчество о сыновьях Ноя (Быт. 9, 18–29)

Это пророчество было произнесено Ноем после недостойного поступка его младшего сына — Хама. За этот поступок Ной предсказывает его потомкам рабское положение, причем проклинает не самого Хама, ранее получившего Божие благословение, но его сына, Ханаана. Обращаясь к Симу, Ной говорит: Благословен Бог Симов (ср.: Быт. 9, 26), предсказывая, что именно среди его потомков будет храниться подлинное богопочитание. В мессианском же плане эти слова уточняли Первоевангелие, предсказывая о рождении Мессии среди потомков Сима: «Ной предсказал, что Бог вселится в селениях Симовых [Быт. 9, 27]… Определенным же концом пророчество сие имело таинство домостроительства, когда Сам Бог — Слово, Единородный Сын Бога и Отца — воплотился и вочеловечился, и храмом Своим нарек от семени Давидова и Авраамова восприятую плоть: ибо от Сима вели род Давид и Авраам»⁶⁶.

Пророчество о распространении шатров Яфетовых (Иафетовых) и о вселении его в шатрах Симовых (см.: Быт. 9, 27) исполнилось двояко. Во-первых, в том, что потомки Яфета (индоевропейские народы) подчинили себе весь мир, а во- вторых, в том, что они первыми восприняли евангельское благовестие, став Новым Израилем — Церковью Христовой.

Рассматривая повествование о потопе, святые отцы всегда обращали внимание на прообразовательное значение личности Ноя. Согласно их пониманию, Ной — родоначальник послепотопного человечества, вступивший в завет с Богом, прообразует ходатая Нового Завета и родоначальника обоженного человечества — Иисуса Христа.

При этом, по мнению святителя Амвросия Медиоланского, воды потопа, уничтожившего грешное человечество, прообразуют воды Крещения, уничтожающие грехи. Древо же ковчега, по словам святого Иустина Философа, прообразуют спасительное древо Креста. «Ной, как начальник нового рода по потопе (Быт. 9, 19), прообразовал собою Иисуса Христа, явившегося начальником новой Церкви и общества»⁶⁷. «Христос, перворожденный всей твари, сделался также началом нового рода, возрожденного Им посредством воды и веры и Дерева, содержащего таинство Креста, подобно как Ной спасся на древе, плавая по водам с семейством своим»⁶⁸.

Ной, будучи и пророком, жертвоприносителем и правителем своего народа, прообразовывает тройное служение Мессии — пророческое, священническое и царское.

Некоторые из святых отцов говорили о Ноевом ковчеге как о прообразе Церкви Христовой, в которой собраны люди ото всех народов земли, и лишь они спасаются от огненного погубления послепотопного мира. Всюду разлившиеся и все потопившие собою воды потопа послужили образом неугасимого огня, имеющего явиться по Втором Пришествии Христа как Судии и Мздовоздателя. «Когда Христос придет с неба, тотчас неугасимый огонь потечет всюду пред лицем Христовым и покроет все. Ибо потоп, бывший при Ное, служил образом сего неугасимого огня. Как потоп покрыл все вершины гор, так и огонь тогда покроет все»⁶⁹. «Праведный Ной при потопе, с прочими людьми, то есть с женою своей, тремя сыновьями своими и женами их, составляя числом восемь человек, были символом того дня, в который наш Христос явился, восставши из мертвых, и который есть по числу восьмой, но по силе всегда первый»⁷⁰.

Родословие сынов Ноевых (Быт. 10, 1 — 11, 9)

Таблица народов (Быт. 10, 1–32)

В этой таблице перечислены народы библейского мира, возводимые к сыновьям Ноя. Каждому народу соответствует особый родоначальник, имя которого является и наименованием всего народа.

Построение Вавилонской башни (Быт. 11, 1–9)

Этот раздел посвящен попытке потомков Ноевых «достичь небес» (см.: Быт. 11, 4), то есть повторить ошибку прародителей, желавших обманным путем стать как боги (Быт. 3, 5). Преподобний Ефрем Сирин говорит об этом так: «Для чего созидают укрепленный город, когда некого было им страшиться? Для чего им столп, восходящий до небес, когда дан им был непреложный завет, что не будет более потопа? Говорят, прежде нежели рассеемся по лицу всей земли [Быт. 11, 4]. Кому же рассеять их, когда, кроме них, никого не было? Но из сказанного ими: сделаем себе имя [там же] — открывается, что строить город и столп побудили их гордость и высокомерие и строение их прекращено возникшим между ними разделением»⁷¹.

Наказанием для возгордившихся потомков Ноя стало рассеяние их по лицу всей земли (Быт. 11, 4; ср.: 11, 8, 9) и, как следствие,— распадение единого общечеловеческого языка. Повествование о вавилонском столпотворении ведется бытописателем непосредственно после таблицы народов для объяснения возникновения разных племен и наречий.

Важнейшее богословское значение рассматриваемого раздела заключается в свидетельстве о Троичности Божества. Так обычно понимаются слова: сойдем же и смешаем там язык их (Быт. 11, 7). «Слова эти сказаны не одному лицу, ибо не свойственно было бы одному лицу сказать: сойдем, смешаем. Говорит это Бог Отец Сыну и Духу, потому что в первое время, как и в последнее, дар языков сообщен не без Сына и Духа»⁷².

Мнение иудейских толкователей, которые здесь, как и в Совете о создании человека (см.: Быт. 1, 26), видят совещание Бога с Ангелами, противоречит словам Писания, отвергающим подобную возможность (см.: Ис. 40, 14).

В плане нравоучительном построение вавилонской башни часто рассматривают и как свидетельство недолговечности человеческих замыслов, союзов и государств, цели существования которых противоречат воле Божией. Именно в этом смысле Откровение называет Вавилон царством антихриста (см.: Откр. 14, 8).

Родословие Сима (Быт. 11, 10–26)

Бытописатель особое внимание уделяет потомкам Сима, среди которых, согласно пророчеству Ноя, сохранялось подлинное богопочитание (см.: Быт. 9, 26). Хотя многие из этих потомков уклонились в язычество, о чем свидетельствуют их имена (например, у патриарха Ф!арры имя, любимое звездопоклонниками [Т!ерах — «луна»]), тем не менее ведение истинного Бога сохранялось в их поколениях до призвания Авраама. Так, Лаван при заключении договора с Иаковом именует Единого Бога Бог Авраамов и Бог Нахоров… Бог отца их (Быт. 31, 53). Таким образом он свидетельствует о единобожии Фарры и его сыновей — Авраама и Нахора. Писание также говорит и о том, что именно Фарра предпринял переселение в землю Ханаанскую (см.: Быт. 11, 31). В силу этих обстоятельств следующие четырнадцать глав Бытия озаглавлены богодухновенным писателем как родословие Фарры.

Родословие Фарры (Быт. 11, 27 — 25, 11)

Происхождение Авраама (Быт. 11, 27–32)

В этом разделе излагается родословие Авраама, его ближайших родственников и переселение Фарры, отца Аврамова, во Святую Землю, прервавшееся в Харране. Имя Аврам (первоначальное имя патриарха) на Ближнем Востоке во II веке до Р. Х. встречается неоднократно и означает «мой отец возвышен», то есть «Бог — мой отец».

Первое богоявление Авраму (Быт. 12, 1–3)

С этого момента начинается собственно история Авраама, структурируемая вокруг восьми бывших ему богоявлений, являвшихся, по согласному святоотеческому представлению, явлениями Бога Сына, домостроителя человеческого спасения. Первое богоявление Авраму имеет в первую очередь мессианское значение: патриарх Аврам, потомок Сима, переселившись в указанную ему Богом землю, станет родоначальником народа, в котором должен родиться Мессия. Именно к Нему приложимо обетование рассматриваемого богоявления о благословении семени Авраамова.

Кроме такого общепринятого истолкования первого богоявления Авраму, особое его понимание можно найти у святителя Григория Паламы, говорившего о Кресте Христовом: «Какие первые слова, говоря ему, Бог произнес? Пойди из земли твоей, и от родства твоего в землю, которую Я укажу тебе (ср.: Быт. 12, 1). Таким образом, в самих этих словах заключалась тайна Креста, ибо это же прямо являет Павел, который, хвалясь Крестом, говорит: для меня мир распят (Гал. 6, 14). Ибо для бегущего без оглядки из отечества или от мира земное отечество и мир умерли и оставлены без внимания, а это и есть Крест»⁷³.

Переселение Аврама в Землю Обетованную и второе ему богоявление (Быт. 12, 4–9)

Переселение Аврама в Землю Обетованную обычно рассматривается как образец послушания Богу и, следовательно, духовного усовершенствования человека. Суммируя соответствующие святоотеческие высказывания, святитель Тихон Задонский писал: «Вера — мать послушания… Послушание Богу явил Авраам, святой праотец, как читаем в книге Бытия. Когда ему повелел Бог: пойди из земли твоей, от родства твоего, из дома отца твоего [и иди] в землю, которую Я укажу и прочее (Быт. 12, 1), он не отказался сделать это. Оставил отечество свое, род свой и дом отца своего и пошел в землю чужую, незнакомую, как писал об этом апостол: Верою Авраам повиновался призванию идти в страну, которую имел получить в наследие, и пошел, не зная, куда идет (Евр. 11, 8)»⁷⁴.

Данное при втором богоявлении Авраму обетование о даровании земли Ханаанской его потомству исторически исполнилось в завоевании Святой Земли во времена Иисуса Навина, а прообразовательно — в распространении Нового Израиля, Церкви Христовой, по всей земле.

Аврам в Египте (Быт. 12, 10–20)

Очень трудный в моральном плане для экзегетов эпизод об отдании Сарры в гарем фараона преподобный Ефрем Сирин истолковывает так: «Сарра отведена в дом царев, чтобы обнаружилась любовь к мужу, когда и в плену не променяла мужа своего на царя, и чтобы дщери Сарры в лице ее видели поучительный для себя пример, а именно что, как Сарра не прельстилась царством Египетским, так они не должны прилепляться к египетским идолам, к чесноку и луку, и как весь дом фараонов подвергнут казням для избавления Сарры, так при избавлении чад ее будет поражен весь Египет. Домочадцы фараоновы наказаны были за то, что выхваляли красоту Сарры и возбуждали в царе желание взять ее; сам же фараон наказан за то, что увел ее насильно и против воли заставлял быть его женою. Ибо если бы не боялась Сарра, что умертвят и ее, и мужа ее, то не отдалась бы фараону»⁷⁵.

Отделение Лота и третье богоявление Авраму (Быт. 13, 1–18)

Относительно личности Лота и его веры у святых отцов существуют различные, иногда даже прямо противоположные, мнения. Преобладающим является понимание того, что Лот сам был праведен, но веры Авраама вполне не разделял. Описываемое в книге Бытия отделение Лота от Аврама было и отпадением от Ветхозаветной Церкви, сосредоточенной в семействе патриарха. Общность с нею Лот меняет на нечестивое общество содомлян, прельстившись плодородием здешней земли.

Таким образом, Лот являет образец неустойчивого в вере человека, изменяющего Церкви ради материальных благ. Последовавшее за отделением Лота третье богоявление Авраму было призвано, согласно святоотеческому истолкованию, поддержать патриарха, потерявшего значительную часть общины, и что важнее всего — Господь обещает Авраму, что, несмотря на все произошедшее, число его потомков будет как песок земной (Быт. 13, 16). Святой апостол Павел изъясняет смысл этого пророчества (см.: Гал. 3, 7; Рим. 9, 6, 7), указывая, что верующие во Христа являются истинными наследниками веры Авраама и, соответственно, данных ему обетований. Они-то, подлинные чада Авраама, кроткие сердцем, наследуют землю (ср.: Мф. 5, 5), которой не будет конца (см.: Откр. 21, 22–25).

Произошедшее при третьем богоявлении Авраму обозрение им Обетованной Земли также имеет прообразовательный смысл. Так изъясняет его преподобный Ефрем Сирин: «После того как Лот отделился от Аврама, Бог явился Авраму и сказал ему: встань, пройди по земле сей в долготу и в широту ее, ибо Я тебе дам ее [Быт. 13, 17]. Этим, очевидно, прознаменуется Крест. Но земля, обетованная родоначальникам в тайне Креста, за Крест же изнурила чад своих и отдана иным наследникам»⁷⁶.

Победа над восточными царями и благословение Аврама Мелхисидеком (Быт. 14, 1–24)

Описанное событие хотя по своему характеру и разрывает нить повествования, тем не менее является, по мнению большинства библеистов, изложением реальных событий эпохи патриархов. Очень важным является и богословское значение данного раздела. Встретивший Аврама Мелхиседек (Малк!и Цед!ек — «царь правды», «праведный царь») еще в ветхозаветное время считался прообразом Мессии — священника вовек по чину Мелхиседека (ср.: Пс. 109, 4). В чем состояло это священство, Кого прообразовал в своем лице Мелхиседек,— это выясняет святой апостол Павел в Послании к Евреям, в 7-й главе. По апостольскому изъяснению, самое имя Мелхиседека, его достоинство как царя Салима (то есть Иерусалима) и священника, неизвестность его происхождения и кончины, благословение, данное им Авраму, и десятина, поднесенная последним Мелхиседеку,— все это имело глубоко прообразовательное значение по отношению ко Христу Спасителю и вечному Его священству.

При общем прообразовательном значении личности Мелхиседека, толковники в хлебе и вине, с которыми он встретил Аврама (см.: Быт. 14, 18), видят прообразовательное указание на Таинство Евхаристии: «Мелхиседек, священник Бога Всевышнего (Быт. 17, 18), хлебом и вином приветствовал Аврама, возвращавшегося после поражения иноплеменников. Та трапеза прообразовала эту таинственную Трапезу, как и тот священник был образом и подобием истинного Первосвященника — Христа. Ибо Ты, говорит Писание, священник вовек по чину Мелхиседека (Пс. 109, 4). Хлебы предложения изображали этот Хлеб. Это — чистая жертва, без сомнения, и бескровная, которая, как сказал Господь через пророка, приносится Ему от востока солнца до запада (ср.: Мал. 1, 11)»⁷⁷.

О прообразовательном значении неизвестного происхождения Мелхиседека говорит святитель Иоанн Златоуст: «…Так как Мелхиседек был прообразом Господа и носил образ Христа, подобно Ионе, то поэтому Писание умолчало об его отце, чтобы в нем, как в образе, мы созерцали Христа, Который поистине без отца и без родословия»⁷⁸ (Евр. 7, 3). «…Как он (Мелхиседек), поскольку не помнил своих родителей, называется не имеющим ни отца, ни матери, и поскольку не имел родословной — безродословным,— так и Христос, поелику не имел ни матери на небесах, ни отца на земле, называется и есть безродословным»⁷⁹. «…Мелхиседек представляется не имеющим ни начала дней своих, ни конца жизни не потому, что он действительно не имел их, но потому, что неизвестно его родословие, а Иисус Христос не имеет ни начала дней Своих, ни конца жизни не в том смысле, как Мелхиседек, но в том, что Он совершенно не имеет ни начала во времени, ни конца, то это потому что то, что в Мелхиседеке было как тень, на Иисусе Христе исполнилось как истина»⁸⁰.

То, что Мелхиседек был одним из священников дозаконного времени, чтившим Творца под прамонотеистическим именем Эль-Эль!он («Бог богов»), видится блаженному Феодориту Кирскому прообразом спасения Христом не только иудеев — чад Авраама, но и всех народов земли: Мелхиседек приносит Богу не бессловесные жертвы, но хлеб и вино, ибо он «иерей не иудеев, но язычников; так и Владыка Христос не за иудеев только, но и за всех человеков принес Себя в жертву Богу»⁸¹.

Особняком стоит в!идение личности Мелхиседека преподобным Ефремом Сирином, передающим иудейское предание, основанное на буквальном понимании хронологии книги Бытия: «Сей Мелхиседек был Сим, он по величию своему был царь, как родоначальник четырнадцати племен, но также был он и первосвященник, потому что по преемству принял священство от отца своего Ноя. Сим жил не только до времени Авраама, как говорит Писание, но и до Иакова и Исава, сынов Авраамова сына. Его вопрошать ходила Ревекка, и Сим сказал ей, что два народа во чреве ее и старший поработает младшему (см.: Быт. 25, 22–23). Но Ревекка мимо мужа своего, который так чудесно спасен от заклания, и мимо свекра своего, которому так часто были Божественные откровения, не пошла бы вопрошать его, если бы не знала о величии его от самого Аврама и сына его.

И Аврам не принес бы ему десятины, если бы не знал, что он несравненно выше его. Нельзя подумать, что кого-либо из хананеев или содомлян вопрошала Ревекка и что кому-нибудь из них Аврам принес десятину возвращенного им достояния. Поскольку дни жизни Мелхиседека простирались до времен Иакова и Исава, то вероятно сказанное, что он был Сим. Отец его Ной жил на востоке, Сим же обитал среди двух поколений, то есть среди сынов Хамовых и своих сынов, составляя как бы преграду между тем и другим племенем, ибо опасался, чтобы потомки Хамовы не увлекли его сынов в идолопоклонство»⁸².

Четвертое богоявление Авраму и завет Бога с ним (Быт. 15, 1–21)

Успешное нападение Аврама на войско восточных царей в лице последних создало ему могущественных врагов. Поддерживая патриарха, является ему Господь, говорящий: не бойся… Я твой щит (Быт. 15, 1). Следующее обетование Божие — о рождении детей от бесплодных Аврама и Сары (см.: Быт. 15, 4–5) — является исполнением замысла Божия о произведении Ветхозаветной Церкви чудесным образом, от омертвевших тел, что являлось прообразом создания Новозаветной Церкви Воскресшим из мертвых Мессией.

Аврам верит обещанию, что от омертвелого родится наследник (см.: Рим. 4, 17–21; Евр. 11, 11–12), и ему это вменяется в праведность, то есть в исполнение требований заключенного с Богом завета. Этот раздел имеет важное богословское значение, так как, во-первых, именно на нем святой апостол Павел основывает свое учение об оправдании верой всех — обрезанных по вере и необрезанных через веру (Рим. 3, 30), во-вторых, на этих же обстоятельствах святой апостол Павел основывает учение о том, что чадами Авраама, наследующими полученные им обетования, являются все верующие (см.: Рим. 4, 11 сл.; Гал. 3, 7).

Для заключения завета с Богом Аврам берет чистых, жертвенных животных (см.: Быт. 15, 9–10). По толкованию преподобного Ефрема Сирина на этот раздел⁸³, обряд рассечения животных был заимствован из древнего обычая, соблюдавшегося при заключении союзов и договоров, обычая, по которому лица договаривающиеся проходили между рассеченными частями животного (см.: Иер. 34, 18–19). Это прохождение знаменовало то, что лица договаривающиеся в силу заключаемого союза должны теперь составлять одно неразрывное целое, каковым некогда было рассеченное животное. Кроме того, рассечением животных указывалось на то, какая судьба должна постигнуть нарушителя заключенного союза. Голуби и горлицы, как символы чистосердечия и верности, при этом не рассекались. Хищные птицы, от которых Аврам охранял животных (см.: Быт. 15, 11), служили указанием на те опасности, которые грозили потомству патриарха со стороны окружающих языческих народов. Дымящаяся печь (см.: Быт. 15, 17) знаменовала собой потомков Авраама, которым в будущем предстояло египетское порабощение, иногда изображаемое в Священном Писании под образом печи железной (см.: Втор. 4, 20; Иер. 11, 4). Светильник огненный указывал на Бога, благодать Которого имела просвещать тьму бедствий и страданий потомков Авраама, находившихся в рабстве египетском.

Рабство, которое продолжится лет четыреста (ср.: Быт. 15, 13; Исх. 12, 40), должно завершиться славным Исходом, когда после казней египетских (см.: Исх. 7–12) евреи оставили страну порабощения, выйдя оттуда с великими богатствами (см.: Исх. 12, 35–36). Причина того, почему потомкам Авраама Земля Обетованная дается спустя долгий четырехсотлетний период времени, указывается в словах: ибо мера беззаконий Аморреев доселе еще не наполнилась (Быт. 15, 16). Только тогда, по словам преподобного Ефрема Сирина⁸⁴, когда нечестие хананеев переполнит меру долготерпения и милосердия Божия, Господь покарает нечестивцев и землю их передаст во владение потомкам Авраама.

Особое прообразовательное значение нерассеченным при заключении завета жертвенным птицам придавал святитель Кирилл Александрийский: «Пара птиц остается нерассеченною… [Так и Иисус Христос], хотя речь о Нем и стала как бы двоякою (разумеются природы Божественная и человеческая во Христе.— прот. Р. С.), однако Сам Он есть один и тот же во всяком случае, неразделяемый надвое, после соединения с плотию. Он [Христос] не рассекается на двоицу сынов: Христос един и неразделим. Ясным образом сего служит то, что птицы не рассекались: ибо птиц, сказано, не разделили»⁸⁵ (ср.: Быт. 15, 10).

О пророческом значении сновидения Аврама говорит и употребление в отношении его сна слова тардем!а, переводимого в повествовании об изъятии ребра Адамова как крепкий сон (Быт. 2, 21). Следуя преданию Ветхозаветной Церкви, LXX перевели это слово как œkstasiq — «исступление», то есть выход души из тела в надмирную реальность.

История Агари и Измаила (Быт. 16, 1–16)

Этот раздел повествует о том, как Аврам, получив обетования Божии, по-человечески пытается приблизить их исполнение, поступая почти как прародители, желавшие ускорить наступление желаемого обожения. Действия Аврама точно так же приводят к печальным последствиям — ссорам в семье Аврама, а затем рождению Изма!ила, ставшего родоначальником измаильтян — арабов: «Он будет между людьми как дикий осел [Быт. 16, 12], потому что поселится в пустыне, и, как онагр [осел], не будет в мире с людьми; руки его на всех, то есть на расхищение всех; и руки всех на него. Поскольку он будет нападать на все народы, то и сам подвергнется нападению всех народов. Пред лицем всех братьев своих, то есть сынов Сарры и Хетт!уры, жить будет он [там же], потому что сынам Симовым отделены уже были земли наследия их»⁸⁶. Поздние толкователи относили обетование об измаильтянах ко всем мусульманским народам.

Богословское значение данного раздела заключается в том, что в нем впервые упомянут Ангел Господень (см.: Быт. 16, 7).

По согласному мнению святых отцов, в данном месте речь идет о Сыне Божием — Божественном Логосе. Основания для подобного утверждения следующие. Во-первых, в допленное время, к каковому относится и рассматриваемое повествование, Ангелов именовали так же, как ханаанских божеств: «сыны Божии» или даже просто «боги», выражая понимание того, что боги язычников — тварные существа, падшие ангелы. Демонов же именовали эвфемизмом сэар!им — «косматые». Только в последующие времена возникла развитая терминология для описания ангельского мира. Во-вторых, за редчайшим исключением (см.: Агг. 1, 13), Священное Писание, говоря об Ангеле Господнем (варианты: «Ангел Божий», «Ангел Мой»), отождествляет Его с Богом Израиля. Сам Господь говорит о Нем: имя Мое в Нем (Исх. 23, 21).

Священное предание ветхозаветной общины спасения также видело в Нем Божественного посредника между тварью и Творцом, называя Его по-арамейски мимра — «слово». Арамейские таргумы отождествляют Ангела Господня, Его Слово и Самого Бога. Таргум Ионафана так называет Мессию. Для современника составителей таргумов, Филона Александрийского, Ангел Господень — Логос, устроитель мира. Начиная со святого Иустина Философа христианские экзегеты отождествляют Ангела Господня с Божественным Словом, Домостроителем человеческого спасения (см.: Ин. 1).

Пятое богоявление Авраму, переименование его в Авраама и установление завета обрезания (Быт. 17, 1–27)

При этом богоявлении Имеющий родиться от Девы, Тот, Кто является Аврааму⁸⁷, пообещал произвести от Авраама великое потомство, которому обещает всю Ханаанскую землю.

Знаком завета (договора) между Богом и поверившим Ему Аврамом становится обрезание, которое не только внешне отличало народ Израиля от окружающих племен, но и было прообразом Крещения (см.: Кол. 2, 11–12). Совершение его на восьмой день говорило о том, что «восьмому дню — то есть первому дню после субботы — надлежало быть тем днем, в который Господь воскрес, оживотворил нас и даровал нам обрезание духовное»⁸⁸. Объясняя, почему восьмой день есть день Воскресения Христова, святой Иустин Философ говорит, что первый день недели, в который воскрес Христос, «будучи первым из всех дней, однако в счислении всех дней по их кругообороту называется восьмым, хотя и остается первым»⁸⁹.

Основываясь на таком понимании повеления об обрезании, святитель Иоанн Златоуст пишет, что «в восьмой день надлежало быть Воскресению, то есть Господню обрезанию всего мира»⁹⁰. Оно также изображало будущую непрестанную «осьмаго века жизнь»⁹¹, указывало на искупление (восьмой день человечества), когда «Господь человеческие прегрешения обр!езует»⁹². Поздние толкователи в факте обрезания Измаила в тринадцать лет видели объяснение мусульманской традиции обрезания именно в этом возрасте.

Еще одним знаком завета стало переименование патриарха и его жены. Если раньше он именовался Аврам — «отец выси» (то есть великий), то теперь Авраh!ам — «отец множества» (то есть народов). Жена его, носившая имя С!араи — «госпожа моя», получает имя С!арраh — «госпожа многих». В этом переименовании некоторые толкователи видели образ перемен в человеке, происходящих при его обращении к Богу: небольшие внешние изменения свидетельствуют о совершенно иной внутренней сути.

Шестое богоявление Аврааму и обетование о рождении Исаака (Быт. 18, 1–15)

Описываемое в данном разделе богоявление имеет чрезвычайно важное богословское значение. Уяснение его возможно только при ответе на вопрос, кого встретил Авраам. При том что в начале эпизода говорится о явлении Аврааму Господа, да и сам он обращается к путнику: Адона!и (Быт. 18, 3), то есть Господь, все повествование говорит об Ангелах. Разрешая кажущееся противоречие, святые Иустин Философ, Афанасий Великий и Иоанн Златоуст говорят, что у дуба Мамврийского было явление Сына Божия, впоследствии ушедшего (см.: Быт. 18, 33), и двух Ангелов, сопутствовавших Аврааму на пути в Содом. Настаивая на этом мнении, святитель Афанасий Великий говорил: «…Если кто станет утверждать, что Авраам видел не Сына… да будет анафема»⁹³. К этому повествованию обращается святитель Ириней Лионский для объяснения слов Спасителя о том, что Авраам видел день Его и возрадовался (см.: Ин. 8, 56): «Авраам… наученный Откровением, что Сын Божий будет Человеком среди людей и чрез Его Пришествие семя его будет как звезды небесные, возжелал видеть тот день, чтобы и самому обнять Христа; и, увидев Его посредством Духа пророчественного, он возрадовался⁹⁴. …Сын Божий беседовал с Авраамом, когда имел вкушать у него пищу»⁹⁵.

Значительно позже, в XII–XV веках, появилось мнение, что Аврааму у дубравы Мамр!е явилась вся Троица. Это мнение святитель Григорий Палама аргументировал следующим образом: «Он (Авраам) явно узрел Единого Триипостасного Бога, Который еще не был возвещен в Троице. Ибо говорится: явился ему Господь у дубравы Мамре… Он возвел очи свои и взглянул, и вот, стоит против него. Увидев, он побежал навстречу им (ср.: Быт. 18, 1, 20. Вот, явившегося Единого Бога он видел в Трех Лицах. Посему говорится: явился ему Господь… и вот, три мужа [там же]»⁹⁶. Но, «подбежав навстречу Им, он беседует как бы с Одним, говоря: Владыка! если я обрел благоволение пред очами Твоими, не пройди мимо раба Твоего [Быт. 18, 3]. И Они, Трое, сущие как Один, беседуют с ним. Ибо говорится: сказал ему: где Сарра, жена твоя?…Я опять буду у тебя в это же время… и будет сын у Сарры, жены твоей [Быт. 18, 9, 10]. Когда же Сарра, услышав, засмеялась, сказал Господь Аврааму: отчего это… рассмеялась Сарра? [Быт. 18, 13]. Вот, Единый Бог — и Три Ипостаси, и Три Ипостаси — и Единый Бог, ибо говорится: сказал Господь»⁹⁷. Тогда же такое мнение проникло и богослужебные книги, где об этом богоявлении сказано следующее: «Авраам добродетелию и страннолюбием Троицу прият ангельски пришедшую»⁹⁸, «Видел еси… Троицу и Тую угостил еси, яко друг присный, преблаженне Аврааме; темже мзду приял еси страннаго гощения, еже быти тебе безчисленных языков отцу верою»⁹⁹.

Согласуя мнение о явлении Аврааму всей Троицы с верой Церкви в то, что Бога Отца не видел никто никогда; Единородный Сын, сущей в недре Отчем, Он явил (Ин. 1, 18), некоторые толкователи ссылаются на слова Спасителя о том, что видевший Его видел и Отца (см.: Ин. 14, 9). Так же и Авраам, приняв с двумя Ангелами и Ангела Завета, созерцал всю Троицу.

Гибель Содома и Гоморры (Быт. 18, 16 — 19, 38)

Этот раздел начинается кратким повествованием о ходатайстве Авраама за жителей Содома. Богословское значение этого эпизода святые отцы видели в том, что существует некое минимальное количество праведников, соли мира (ср.: Мф. 5, 13), благодаря которым сохраняется город, страна и весь мир. Гибель же городов и стран наступает при прохождении этого порога, радикальном погружении их обитателей нечестие. Также и огненная гибель этого мира (см.: 2 Пет. 3, 7) наступит при всеобщем отступлении.

Еще одно важное богословское значение этого раздела заключено в словах: пролил Господь на Содом и Гоммору дождем серу и огонь от Господа с неба (Быт. 19, 24). То есть Второе Лицо Троицы ниспослало наказание от Первого Лица — Бога Отца, что, по мнению многих толкователей, является прообразом соотношения действий Лиц Пресвятой Троицы в мире. О том, что Ветхозаветная Церковь понимала этот раздел таким же образом, свидетельствуют таргумы, в которых разбираемый текст звучит как «Слово Ягве низвело на Содом огонь и серу от Ягве».

Нравоучительный смысл данного отрывка троякий. Во-первых, толкователи в истории Лота видят подтверждение того закона праведной жизни, что не место и не окружение обуславливают поведение человека: Лот оставался праведным в Содоме — и пал, когда покинул его. Во-вторых, гибель жены, обернувшейся на гибнущий Содом,— образ тех, кто, избегнув скверн мира… опять запутываются в них и побеждаются ими,… последнее бывает для таковых хуже первого (2 Пет. 2, 20). В-третьих, раздел является библейским основанием понимания того, что мужеложники… Царства Божия не наследуют (1 Кор. 6, 9–10).

Окончание раздела повествует о происхождении моавит!ян и аммонит!ян — народов Заиорданья.

Авраам в Гер!аре (Быт. 20, 1–18)

Этот раздел, повествующий о малодушном поступке Авраама, важен, во-первых, тем, что здесь речь идет о прамонотеистических взглядах обитателей Ханаана, которых представляет Авимел!ех, носивший типичный для того времени и места царский титул — Ави М!елех («отец мой — царь», то есть, предположительно, Бог) — так амарнские тексты называют царя Тира. Авимелеху является Бог (см.: Быт. 20, 3, 6–8), судящий его по закону совести (см.: Рим. 2, 14–15). Во-вторых, раздел этот важен и тем, что здесь впервые употреблено слово «пророк» (Быт. 20, 7) — для обозначения человека, находящегося в общении с Богом и ходатайствующего за других. Так как в этой ситуации Авраам ходатайствовал за людей (см.: Быт. 20, 17), находившихся вне ветхозаветной общины спасения, то тем самым он прообразовывал Христа и Его служение спасения народов Земли (см.: Иов. 9, 33).

Рождение Исаака (Быт. 21, 1–8)

Этот раздел содержит рассказ об исполнении обетования о рождении сына у Авраама. Новорожденный был назван Исааком (Йицх!ак — «смех», «веселье») в знак радости об исполненном обетовании. «Исаак самим именем изображает благодать; ибо “Исаак” означает “смех”, а смех есть знак радования. Кто же не знает, что радость всем нам даровал Тот, Который уничтожил страх смерти и для всех соделался очищением грехов?»¹⁰⁰.

Прообразовательное значение рождения Исаака от бесплодной Сарры заключалось, по мысли святителя Иоанна Златоуста, в предызображении безмужного рождения Христа от Девы Марии. Следуя такому пониманию данного события, преподобный Ефрем Сирин в словах Ангела о Сарре (см.: Быт. 18, 10) видит прообраз Благовещения: «Обрадованы были Сарра и Авраам, когда родился Исаак, как сказал Бог; обрадованы были Мария и Иосиф, когда родился Иисус, как сказал Гавриил»¹⁰¹.

Нравоучительное значение этого повествования раскрыто святителем Игнатием (Брянчаниновым), писавшим следующее: «Состарившись и измучившись в неплодстве, потом родив, сверх чаяния, духовный плод, она [душа] говорит, подобно Сарре: смех сделал мне Бог [Быт. 21, 6], то есть даровал неожиданную, неотъемлемую радость — обручение вечной радости»¹⁰².

Бегство Агари и Измаила и седьмое богоявление Аврааму (Быт. 21, 9–21)

Этот небольшой раздел имеет важное богословское значение, раскрытое святым апостолом Павлом в его Послании к Галатам. В нем апостол напоминает, что Авраам имел двух сыновей — одного от рабы (Агари), другого от свободной (Сарры). Но рожденный от рабы рожден по плоти, а рожденный от свободной — по обетованию (см.: Гал. 4, 23). Сарра, мать Исаака, сына обетования,— не рабыня, а свободная, долгое время прежде неплодная, а потом положившая начало многочисленному потомству, предызображала собой Новозаветную Церковь (см.: Гал. 4, 26). Таким образом, потомками Сарры через Исаака являются чада Церкви Новозаветной — все верующие, во главе с основателем Церкви — Господом Иисусом Христом. В противоположность этому Агарь и родившийся от нее по плоти Измаил предъизображали синагогу иудейскую, находившуюся под рабством ветхозаветного закона, и в более широком смысле — всех не познавших Христа. В русле этой апостольской традиции находятся и все святоотеческие толкования данного места, суммировать которые можно следующими словами блаженного Иеронима Стридонского: «Измаил, сын Авраама, был отчужден отцом, а младший Исаак получил наследство, ибо очень многие старшие дети были отвержены Господом и избирались младшие во образ синагоги и Церкви»¹⁰³.

Союз с Авимелехом (Быт. 21, 22–34)

Этот раздел повествует об обычном для того времени заключении договора между вассалом фараона, каковым был Герарский царь Авимелех, и кочевавшим на подвластной ему земле племенем. Для священной истории этот союз важен тем, что является первым признанием окрестными народами права потомков Авраама на Землю Обетованную, что прообразовало права Нового Израиля, имеющего наследовать новую землю и новое небо (см.: Откр. 21, 1).

Жертвоприношение Авраама и восьмое ему богоявление (Быт. 22, 1–19)

Завершением всех богоявлений Аврааму, испытанием его веры служило описываемое событие, когда, по согласному святоотеческому мнению, Авраам принес необычайную жертву — образ великой Жертвы¹⁰⁴. Время, когда произошло это событие, указано неопределенно: И было, после сих происшествий (Быт. 22, 1). Исаак находился в это время в таком возрасте, что в силах был нести на себе дрова для жертвоприношения. Поэтому можно заключить, что после событий, изложенных в первой половине 21-й главы, прошло достаточное время. Одни святые отцы предполагают, что Исааку было двенадцать лет, другие — двадцать пять, третьи — тридцать семь. Но в возрасте двенадцати лет он едва ли мог нести тяжелую связку дров для жертвоприношения; когда Исааку было тридцать семь лет, умерла его мать Сарра, о чем повествуется после (см.: Быт. 23, 1). Вероятнейшим представляется мнение, что Исаак шел на заклание в том же возрасте, в каком пострадал Иисус Христос, прообразуемый Исааком, то есть в тридцать три года. Местом жертвоприношения была гора Мори!а, на которой впоследствии Соломон построил Иерусалимский храм (см.: 2 Пар. 3, 1). Некоторые святые отцы, разумея под горой Мориа Голгофу, отождествляют место распятия Спасителя с местом жертвоприношения Исаака. Под Ангелом Господним, явившимся Аврааму, святые отцы разумеют Ангела Завета, Второе Лицо Святой Троицы.

Сам бытописатель говорит, что необыкновенным повелением, данным патриарху Бог искушал Авраама (Быт. 22, 1). Конечно, искушение это было нужно не для Бога, Который, как Всеведущий, знал, что патриарх выйдет победителем из предстоящего ему искушения, но для самого Авраама и для всех последующих поколений. По отношению к самому Аврааму настоящее искушение имело целью укрепить веру патриарха.

Достойное прохождение им этого испытания святыми отцами видится как основание его окончательного избрания для начала домостроительства спасения всех верующих: Авраам прославлен во всем мире как отец верующих, потому что по требованию Господа готов был принести в жертву то, что было ему дороже всего.

Силу и значение глубокой веры Авраама выясняет святой апостол Павел, когда говорит: Верою Авраам, будучи искушаем, принес в жертву Исаака и, имея обетование, принес единородного, о котором было сказано: в Исааке наречется тебе семя. Ибо он думал, что Бог силен и из мертвых воскресить (Евр. 11, 17–19). Но, по апостолу Иакову, вера без дел мертва (Иак. 2, 20), и поэтому Авраам оправдался от дел, возложив на жертвенник Исаака, сына своего. Видишь ли, что вера содействовала делам его, и делами вера достигла совершенства? (ср.: Иак. 2, 21–22).

В жертве Исаака Господь также предуказал Голгофскую Жертву. Подобно тому как Авраам не пощадил ради Господа сына своего возлюбленного, так Сам Господь Сына Своего не пощадил, но предал Его за всех нас (Рим. 8, 32, ср.: Ин. 3, 16). По апостолу Павлу, Авраам при жертвоприношении Исаака думал, что Бог силен и из мертвых воскресить, почему и получил его в предзнаменование (Евр. 11, 19), то есть получил его как прообраз Воскресения Христа Спасителя, последовавшего после Его искупительной смерти. Поэтому Исаак, приносимый в жертву, по словам церковной песни, был образом Христовой смерти: «Твое заколение предызобразуя, Авраам, Христе, Егоже ради сына на горе, повинуяся Тебе, Владыко, якоже овча взыде пожрети хотяй верою; но возвратися, радуяся с ним, и славя, и превознося Тя, Избавителя мира»¹⁰⁵.

При таком общем прообразовательном значении жертвоприношения Исаака и частные обстоятельства, сопровождавшие это событие, имели, по толкованию святых отцов, прообразовательное значение по отношению ко Христу Спасителю. На «Исаака отец своими руками возлагает бремя дров, нужных для всесожжения, и отправляется до места жертвоприношения. Ибо и Христос, неся на плечах Крест Свой, пострадал вне врат (Евр. 13, 12)… по совету Бога и Отца»¹⁰⁶.

«За Исааком, идущим на заклание, следовали осел и рабы его. И Христос, когда шествовал на страдание, воссел на жребя, прознаменуя тем призвание язычников; следовали же за Ним ученики Его… Восходя на гору для принятия смерти, Исаак разлучен был со своими отроками; разлучен был и Христос с Своими учениками, когда шел на заклание за нас»¹⁰⁷. Возложил Авраам «на сына полена дров, потому что и Спаситель нес Крест… Исаак нес дрова, [когда] восходил на гору, чтобы там быть закланным подобно невинному агнцу: и Спаситель, неся Крест, шел на Лобное место, чтобы там подобно агнцу быть закланным за нас»¹⁰⁸.

«Созерцая мысленно нож, (подъятый Авраамом на Исаака), представляй себе копие, (которым прободены Христовы ребра); представляя жертвенник, имей в мыслях Лобное место; видя дрова, представляй Крест»¹⁰⁹. «Исаак был образом Божества, а овен — образом человечества»¹¹⁰ Христова. «Спасителя Церковь видит нетленным через три дня по распятии Его, так и мать (Сарра) увидела Исаака живым чрез три дня после жертвоприношения»¹¹¹.

Мессианское значение имели и заключенный на горе Мориа договор и обетование о семени Авраама: Бог заключил договор с Авраамом о том, что о Семени его, которое понимается как Христос, благословятся все народы.

Родственники Авраама в Харр!ане (Быт. 22, 20–24)

Повествование о них является тематическим переходом к будущему рассказу о патриархе Исааке, взявшим себе жену из сродников, живших в Харране, и еще не утративших веры в Единого Бога (см.: Быт. 31, 53).

Смерть и погребение Сарры (Быт. 23, 1–20)

Место смерти Сарры — Кири!аф-Арб!а, то есть Хеврон. Этот город был местом постоянного пребывания стана Авраамова во время его кочевок по Святой Земле, он же стал и местом погребения патриархов. Пещера, которую покупает Авраам для погребения Сарры, называется Махпела — «удвоенная», «двойная». LXX перевели это название дословно, откуда пошло славянское ее наименование — «сугубая». Землю с пещерой Авраам покупает после долгих переговоров у хеттов, частично вытесненных к этому времени во Святую Землю.

Брак Исаака и Ревекки (Быт. 24, 1–67)

Не желая растворения своих потомков среди иноплеменного населения Святой Земли, Авраам для своего сына Исаака берет жену из Харрана — Ревекку, о которой шла речь несколько ранее (см.: Быт. 22, 23).

За ней Авраам посылает своего домоправителя Ели!езера, клянущегося Аврааму своим потомством (священный текст использует эвфемизм — стегн!о [Быт. 24, 2]). О том, что в древности сохранялось понимание буквального значения этого выражения, говорит своеобразное понимание завета обрезания преподобным Ефремом Сирином: «…На том, чт!о люди осквернили в начале бытия своего прежде и после потопа, Бог положил знамение завета, и чт!о было презрено в человеческом теле, тому сообщил преимущественную честь, положив на нем знамение завета, так что этим клялись дающие клятву и этим заставляли свидетельствоваться требующие клятвы»¹¹².

Прообразовательное значение брака Исаака и Ревекки, по мысли Оригена, заключалось в том, что Ревекка последовала за рабом и пришла к Исааку. Церковь следует за пророческими словами и приходит ко Христу (см. его Гомилию 10 на Бытие).

Святитель Амвросий Медиоланский говорил об аллегорическом значении этого брака, отображавшем соединение человеческой души со Христом. Более поздние толкователи чаще всего обращали внимание на нравоучительный характер повествования: брак заключается по воле Божией, испрашиваемой в молитве (см.: Быт. 24, 12–14), и подлинные чувства являются его следствием, а не причиной (см.: Быт. 24, 67).

Смерть и погребение Авраама (Быт. 25, 1–11)

Перечисляемые в начале этого раздела потомки Авраама от Хетт!уры были отосланы им на восток (Быт. 25, 6) для того, чтобы никто из них не мог претендовать на первенство в ветхозаветной общине спасения, возглавить которую должен был Исаак. Зная мягкость и уступчивость своего сына, Авраам сам избавляет его от соперников. Историчность повествования подтверждается тем, что имена упоминаемых потомков Авраама являются географическими названиями в той части Аравии, что примыкает ко Святой Земле.

Своеобразное, основанное на иудейской традиции, истолкование этого места дает преподобный Ефрем Сирин: «Поскольку не было еще поставлено закона о девстве и целомудрии, чтобы вожделение не полагало какого-либо пятна на душу праведника, и поскольку Аврааму сказано было, что произойдут от него цари и народы, и засвидетельствовал о нем Бог: “Знаю, что Авраам сынам своим и сынам сынов своих заповедует хранить Мои заповеди” [ср.: Быт. 18, 19], то по смерти Сарры Авраам взял наложницу с той целью, чтобы многочисленные сыны его, рассеявшись по многим странам всей земли, благочестием своим распространяли в!едение и чествование Единородного Бога. И действительно, у Авраама были дети и от Херруры, и он, дав им дары, отпустил их на восток, и умер ста семидесяти пяти лет, и погребен с женою своей Саррою»¹¹³.

По смерти Авраама он был погребен вместе с Саррой в пещере Махпела. Сошедшиеся для этого его сыновья, Измаил и Исаак, видятся в последний раз. С этого момента их исторические пути расходятся навсегда.

Родословие Измаила (Быт. 25, 12–18)

Прежде чем перейти к подлинному наследнику обетований Божиих — Исааку, бытописатель говорит о потомках Измаила, хотя и отверженного, но все же первого сына Авраама. Имена потомков Измаила и по сей день являются наименованиями некоторых северо-западных аравийских племен.

Родословие Исаака (Быт. 25, 19 — 35, 29)

Рождение Иакова и Исава (Быт. 25, 19–26)

Данный раздел открывает повествование об Исааке, как патриархе народа Божия. Два его сына, Исав и Иаков, являлись родоначальниками двух народов — идумеев и израильтян. Несмотря на быстрый рост потомства Исава, младший народ — потомки Иакова — вскоре превзошел своих братьев идумеев и их поработил. Окончательно подчинены были идумеи Иоанном Гирканом (за 120 лет до Р. Х.), заставившим их принять обрезание.

В духовном смысле судьбы потомков Иакова и Исава имели, по толкованию апостола Павла, прообразовательное значение (см.: Рим. 9, 2–13). Их судьбы предуказывали судьбы двух народов: иудеев — плотских потомков Исаака и христиан — верующих из всех народов. Исав был прообразом Ветхого Израиля, которому по первородству принадлежали, по словам апостола Павла, всыновление и слава, и заветы, и законоположение, и служение, и обетование; от них произошел по плоти и Искупитель человечества (см.: Рим. 9, 4–5). Иаков же был прообразом Нового Израиля — детей обетования, людей из разных народов земли, разделяющих веру Авраама. Из сыновей Исаака старший Исав отвергается, а младший принимается Господом во образ синагоги и Церкви. Благословение, предназначавшееся иудеям (см.: Рим. 3, 2; 9, 4), изображенным старшим Исавом, передано младшему народу, предызображенному Иаковом¹¹⁴.

Кроме того, Иаков по мысли, святого Иринея Лионского, прообразовывал Самого Христа: «Если кто вникнет и в действия Иакова, то найдет, что они не праздны, но исполнены (значения относительно) распоряжений (Божиих). И, во-первых, в рождении то, что он схватил за пяту брата и получил имя Иаков, то есть “запинатель” — который держит, но не держится, связывает ноги, но не связан, борется и побеждает, держит в руке пяту противника, то есть победу. Ибо для того родился Господь, рождение Которого он прообразовал и о Котором Иоанн в Откровении говорит: и вышел Он как побеждающий, чтобы победить (ср.: Откр. 6, 2)»¹¹⁵.

Продажа Исавом первородства (Быт. 25, 27–34)

В общий прообразовательный контекст истории сыновей Исаака вписывается и повествование о продаже Исавом первородства, предуказывая на предпочтение иудеями благ, принадлежащих князю мира сего (см.: Ин. 8, 44–47; 12, 31): «(Иаков) получил первородство, когда пренебрег им брат; так и народ младший принял перворожденного Христа, когда Его отверг старший народ»¹¹⁶. Причину же проклятия Исава (см.: Рим. 9, 13) канон преподобного Андрея Критского указывает в его порабощении страстям: «Едом Исав наречеся, крайняго ради женонеиставнаго смешения: невоздержанием бо присно разжигаемь, и сластьми оскверняемь, Едом именовася, еже глаголется разжжение души любогреховныя»¹¹⁷.

Исаак в Гераре (Быт. 26, 1–35)

Раздел является, по мнению большинства библеистов, ягвистским дублетом повествования Элогиста об Аврааме (см.: Быт. 20–21).

Иаков обманом получает благословение (Быт. 27, 1–40)

Относительно данного поступка Иакова, желавшего возглавить Ветхозаветную Церковь, получив, соответственно, связанные с этим духовные и материальные блага, мнения святых отцов разделяются. Одни считают этот поступок правильным, так как Бог уже отверг Исава (см.: Рим. 9, 13) и тот сам ранее отказался от первородства (см.: Быт. 25, 27–34), другие же считают, что для достижения правильной цели Иаков воспользовался греховными средствами. По мнению этих отцов, многолетнее изгнание Иакова из Святой Земли и было наказанием за обман им отца и брата.

Мирный и смиренный Исаак, который более любил воинственного и прямодушного Исава (см.: Быт. 25, 28), теперь уже «не мог благословений своих возвратить назад, ибо, во-первых, знал, что исполнилась тем воля Самого Господа, по сказанному Ревекке, а во-вторых, сам он, благословляя Иакова, сказал: проклинающие тебя — прокляты [Быт. 27, 29] — и потому боялся, чтобы, если проклянет Иакова, проклятие уст его, изреченное тому, кого прежде благословил он, не обратилось на него самого»¹¹⁸. Преподобный Ефрем Сирин в данном случае излагает предание о том, что Исааку уже было известно о будущей судьбе его сыновей (см.: Быт. 25, 23), и потому его желание благословить Исава было явным противлением воли Божией. Господь не дает согрешить своему избраннику, и тот благословляет Иакова словами, имеющими мессианское значение: патриарх говорит это, предвидя, что «от Иакова имел произойти по плоти Владыка Христос»¹¹⁹, потому-то и дает разуметь в Нем «под росою Божество, а под туком земли от нас восприятое человечество»¹²⁰ (ср.: Быт. 27, 28).

Бегство в Харран (Быт. 27, 41 — 28, 9)

Мессианское значение имели также события, описываемые в этом разделе. О ненависти, которой воспылал к Иакову Исав (Быт. 27, 41), говорит святой Иустин Философ: «Иаков во все время был ненавидим своим братом [во образ того, что] и Сам Господь наш ненавидим всеми другими людьми, хотя мы все по природе братья»¹²¹.

Также мессианское значение имело и бегство Иакова в Харран: Иаков носит образ Церкви или Христа¹²², ибо «подобно тому как Иаков, бежа от гнева братнего, удаляется в Месопотамию (см.: Быт. 28), так и Христос по причине ожесточения иудеев отправляется в Галилею, чтобы там между язычниками взять Себе невесту — Церковь»¹²³.

Некоторые из отцов толковали этот эпизод еще шире: разлучение с отцом и схождение с гор Иудейских в долины Междуречья им видится прообразом кеносиса Бога Сына, Его схождения в дольний мир: Иисус Христос, «по подобию Иакова, едва не оставив как бы отцовского дома, неба, отправился к Лавану, которого можно уподобить миру»¹²⁴.

Первое богоявление Иакову (видение лествицы в Вефиле) (Быт. 28, 10–22)

Описанное в данном разделе первое богоявление Иакову имело, согласно святоотеческому истолкованию, сразу несколько значений. Во-первых, по отношению к Иакову, оставившему отеческий дом, окруженному чуждыми народами, идущему в отдаленную землю, таинственное видение показывало, что он не оставлен без покровительства, что Бог охраняет его через Своих Ангелов. Поэтому Господь ободряет Иакова, обещая ему Свое покровительство во всей его последующей жизни и благополучное возвращение в Землю Обетованную: «Так, в видении лествицы Бог ясно показал Иакову тайное Свое о нем промышление. Когда спал он, представлялось ему, что спит в стране, далекой от Бога. Но когда пробудился и увидел, какое попечение прилагается о нем в пустыне, тогда сказал: “Как в дому Божием спал я и как пред вратами небесными покоился”. А чтобы показать Иакову, что Ангелы нисходили и восходили для его собственного охранения, Бог говорит ему: и вот Я с тобою, и сохраню тебя везде, куда ты ни пойдешь; и возвращу тебя в сию землю, ибо Я не оставлю тебя, доколе не исполню того, что Я сказал тебе» (Быт. 28, 15)¹²⁵.

Во-вторых, по мысли блаженного Августина (О Граде Божием, 16, 38), видение символизировало единство двух Заветов — Ветхого (земного) и Нового (небесного).

В-третьих, видение предуказывало, что, несмотря на отпадение человека от Бога, Господь бодрствует над падшим человечеством и, промышляя о человеке, невидимо посылает на землю Ангелов для служения людям, ищущим спасения (см.: Евр. 1, 14). В последние же времена Сам Бог Слово, явившийся в Вефиле¹²⁶, соединит в Себе небо и землю, Божество и человечество, а в созданной Им Церкви чада Нового Израиля будут видеть небо отверстым и Ангелов Божиих, восходящих и нисходящих к Сыну Человеческому (Ин. 1, 51). Воздвигнутый при этом камень поставлен был в столп в знак того, что Христос воздвигнут из мертвых, а обливаемый елеем он также был как бы в прообраз Христа, «ибо помазан был от Бога и Отца Еммануил елем радости более соучастников Своих (ср.: Пс. 44, 8)»¹²⁷.

В-четвертых, лестницу, «юже виде Иаков, по нейже сниде Бог, вознося нас»¹²⁸, понимали как прообраз Богоматери, потому что чрез Нее «воистину нам Бог споживе схождением Божественным и живот подаде человеком»¹²⁹.

Так понимается это видение и в иных богослужебных текстах Православной Церкви: «Иаковлю Тя доброту, и Божественную лествицу, от долу юже виде первее, простертую к высоте, вемы Чистая, низводящую свыше Бога воплощенна, и земныя паки возводящую»¹³⁰, «Иаков великий на пути спя иногда, низходящия свыше лествицею, Дево, на землю Ангелы видя, дивляшеся: и возбнув, прописа яве дверь Тя Небесную»¹³¹.

Традиция нравоучительного истолкования видения лествицы в Вефиле восходит ко святителю Григорию Богослову, утверждавшему в увещательном слове к Геллению, что она есть образ восхождения по ступеням добродетели¹³². Такое истолкование также нашло свое отражение и в православных богослужебных текстах: «Лествица, юже виде древле великий в патриарсех, указание есть, душе моя, деятельнаго восхождения, разумнаго возшествия: аще хощеши убо деянием, и разумом, и зрением пожити, обновися»¹³³.

Жизнь Иакова в Харране и рождение патриархов (Быт. 29, 1 — 30, 43)

Жизнь Иакова в Харране была, по мысли некоторых святых отцов, искуплением совершенного им обмана отца и брата. Так, он обманул их, отнимая первородство, пользуясь слепотой отца, а Лаван обманывает Иакова, пользуясь покровом ночи (см.: Быт. 29, 23), подтверждая при этом первородство Лии.

Лия (л!еа — «дикая корова») и Рахиль (рах!ель — «овца») прообразуют, соответственно, «два народа: старейший, у которого было покрывало на сердце, и юнейший, украшенный лепотою веры. И Иаков имел две жены: Лию, имевшую очи болезненны, и Рахиль, красивую станом и красивую лицом (ср.: Быт. 29, 17); и старшая была многочадна, а младшая бесплодна. Ибо и Церковь из язычников древле была бесплодна, а после того стала многочадна»¹³⁴. Существовало также и нравоучительное истолкование Лии и Рахили как двух путей духовного совершенствования — деятельного и созерцательного. Преподобный Андрей Критский в 4-й песни своего Великого канона говорит об этом так: «Бди, о душе моя, изрядствуй якоже древле великий в патриарсех, да стяжеши деяние с разумом, да будеши ум зряй Бога, и достигнеши незаходящий мрак в видении, и будеши великий купец… Жены ми две разумей, деяние же и разум в зрении: Лию убо деяние, яко многочадную: Рахиль же разум, яко многотрудную: ибо кроме трудов, ни деяние, ни зрение, душе, исправится»¹³⁵.

Описанное в конце этого раздела умножение пятнистого скота, принадлежавшего по договору с Лаваном Иакову, происходило, безусловно, не в силу полумагических действий последнего, но в силу особого Промысла Божия о Его избраннике. Святой Иустин Философ видит в этом эпизоде также и прообразовательное значение: «Иаков служил Лавану за пестрый и многовидный скот, и Христос потерпел рабство даже до Креста за разнообразных людей из всякого народа, приобретши их Своею Кровию и таинством Крестным»¹³⁶.

Второе богоявление Иакову и его бегство от Лавана (Быт. 31, 1–55)

Описываемое в данном разделе второе богоявление Иакову стало, по мысли святых отцов, следствием произошедшей в нем перемены. Перед лицом явной угрозы со стороны Лавана Иаков уже не может обратиться к привычной ему хитрости, единственным его упованием в этих тесных обстоятельствах становится Защитник его отцов. Святитель Димитрий Ростовский истолковывает второе богоявление Иакову в нравоучительном плане, обращая такие слова к храмоздателям: «…Явился ему во сне Бог и сказал: “Я Бог, возвратись в землю родины твоей и Я буду с тобою” [ср.: Быт. 31, 3, 13]. Обратим внимание: столь малый дар — один камень, поставленный столпом и названный домом Божиим,— Бог не только не забыл, но через столько лет вспоминает о нем, как о чем-то великом, принесенном Ему в дар, и обещает за него в воздаяние Самого Себя: и Я, говорит Он, буду с тобою. То есть как бы говорит: “Ты, Иаков, принес Мне в дар простой камень, Я же возложу на главу твою венец из чистого золота [Пс. 20, 4]; цари, архиереи и князи произойдут от тебя по Моему повелению. Ты поставил Мне столп малый, Я же Сам буду для тебя столпом крепости от лица вражия [ср.: Пс. 60, 4]; ты возлил на столпе немного елея, Я же умащу елеем благословения голову твою [ср.: Пс. 22, 5] — исполню тебя всякими благами; ты назвал малое место Моим домом, Я же умножу дом твой в поднебесной, как звезды небесные и как песок морской [ср.: Быт. 15, 5; 22, 17]. А сверх этого сотворю то, что от твоего племени приму плоть от Пречистой Девы, чтобы спасти мир. И так Я буду с тобою [ср.: Быт. 31, 3, 13] вовеки”»¹³⁷.

Явление Иакову Ангелов в Маханаиме (Быт. 32, 1–23)

Место явления Ангелов Иакову называется Махана!им — двойственное число от махан!е («стан»). Некоторые толкователи понимали это название как указание на явление Иакову другого мира (стана) — ангельского. По мнению преподобного Ефрема Сирина, «полк Ангелов показан был… Иакову и для того, чтобы не убоялся он Исава, потому что сопровождающие его многочисленнее идущих с Исавом»¹³⁸. Резкая перемена в Иакове, произошедшая перед его бегством от Лавана, выразилась и в его покаянном отношении к старшему брату. Иаков словесно отказывается от первородства, показывая себя рабом Исава, и таким образом смирение спасает жизнь ему и всему его дому, в котором и сконцентрировалась ветхозаветная община спасения.

Третье богоявление Иакову и его переименование в Израиля (Быт. 32, 24–32)

Таинственное явление, описываемое в этом разделе, породило массу самых разнообразных иудейских и гностических толкований. Святоотеческое же понимание данного раздела следующее: боролся с Иаковом Сам Бог. На это указывает данное патриарху имя Израиль, которое при разных огласовках можно понять либо как «богоборец», либо как «боговидец»: «Явися Иаков угодник, веренейший всех Бога; темже брася со Ангелом, ум зря Бога наречеся»¹³⁹. Сам Иаков дает месту борьбы имя Пену!эл — «лицо Божие», восклицая: я видел Бога лицем к лицу, и сохранилась душа моя (Быт. 32, 30). Такого же мнения придерживаются и большинство святых отцов, считающих, что «боровшийся святый Ангел был образом Христа, соделавшегося подобным нам по человечеству»¹⁴⁰, Которого пророческое слово наименовало: Великого Совета Ангел (ср.: Ис. 9, 6), а борьбою Иакова с Ангелом предуказывалось, что потомки Иакова будут упорно противиться Христу.

При таком общем значении борьба Иакова с Богом и частные обстоятельства, сопровождавшие ее, имели преобразовательное значение. Подобно Иакову уединившемуся, и Христос Спаситель пред Своими страданиями отделился от учеников для молитвы, в которой просил Отца Небесного, да мимо идет Него чаша страданий. Как во время борьбы бедро Иакова было повреждено (см.: Быт. 32, 25), так и Христос после перенесения искупительного подвига имел на теле Своем язвы страданий.

Вопрошение же Иакова об имени Боровшегося с ним было сродным вопросу Моисея (см.: Исх. 3, 13), также сформировавшегося в языческом окружении и поэтому желавшего указания неких внешних признаков Явившегося ему. В отличие от Моисея, смогшего понять слово о Сущем, Иаков слышит в ответ только: на что ты спрашиваешь о имени Моем? [оно чудно] (Быт. 32, 29).

Примирение Исава с Иаковом (Быт. 33, 1–20)

Это повествование открывает историю патриаршества Иакова, возглавившего отныне ветхозаветную общину спасения.

Избиение жителей Сих!ема (Быт. 34, 1–31)

Здесь Иаков впервые берет на себя всю ответственность за Ветхозаветную Церковь Божию, в том числе и за безрассудный и вероломный поступок своих сыновей — Симеона и Лев!ия. За то, что они сделали Иакова ненавистным для [всех] жителей сей земли (Быт. 34, 30), он лишает их в дальнейшем главенства и удела в Израиле (см.: Быт. 49, 6–7).

Четвертое и пятое богоявление Иакову. Возобновление завета (Быт. 35, 1–15)

В столь стесненных обстоятельствах Бог является Иакову, требуя очищения его общины от языческих скверн. Уничтожение идолов и иных принадлежностей языческих культов, а также совершение жертвоприношения в Вефиле стало для Ветхозаветной Церкви возобновлением завета, заключенного еще с Авраамом: народ продемонстрировал свою верность Богу Авраама, Бог же подтвердил ранее данные Им обетования. Стихи 14–15 являются, по мысли большинства библеистов, дублетом повествования Быт. 28, 18–19.

Смерть и погребение Рахили (Быт. 35, 16–21)

Рахиль умерла при рождении двенадцатого сына Иакова — Вениамина и была погребена возле Вифлеема. Ее гробница, сохранившаяся и по сей день, упоминается у пророка Иеремии (см.: Иер. 31, 15) в связи с пленением колен Ефрема и Манасс!ии, потомков Рахили, и у евангелиста Матфея (см.: Мф. 2, 18) в связи с избиением младенцев в Вифлееме.

Дети Иакова (Быт. 35, 21–26)

В этом кратком разделе перечисляются все сыновья Иакова, как от жен, так и от наложниц. Дальнейшее повествование подтверждает предположение о том, что Иаков, согласно традициям народов Междуречья, уравнял их в правах, признав детей от наложниц своими. В этом же разделе сказано о грехе Рувима, лишенного в последствии за это первородства.

Смерть и погребение Исаака (Быт. 35, 27–29)

При этом событии встречаются прежний и новый патриарх — Исаак и Иаков. Это, вместе с присутствием на погребении Исаака его старшего сына Исава, является признанием за Иаковом прав главы ветхозаветной общины спасения.

Родословие Исава (Быт. 36, 1 — 37, 1)

Это родословие, так же как и в случае с Измаилом, повествует о дальнейшей судьбе потомков первенца, но не наследника. Такое повествование является завершением родословия прежнего патриарха, Исаака, и переходом к родословию нового патриарха — Иакова.

Раздел о царях Едома (см.: Быт. 36, 31–43), правивших во времена вождей и судей Израилевых, был, по мнению многих библеистов, внесен в современный текст книги Бытия из так называемого Священнического кодекса.

Родословие Иакова (Быт. 37, 2 — 50, 26)

Иосиф в Ханаане и продажа его в рабство братьями (Быт. 37, 2–36)

Говоря о родословии Иакова, бытописатель обращается к младшему из его сыновей, Иосифу, которому предстояло возглавить ветхозаветную общину спасения. Это, по истолкованию преподобного Ефрема Сирина, объяснялось тем, что, «как Иаков вместо первенца своего Рувима имел опорою Иосифа; так вместо первородного Адама, который преогорчил Бога [как Рувим Иакова], Сын старости [воплотившийся Сын Божий] стал опорою мира в конце его»¹⁴¹.

Святые отцы согласно считали, что в событиях с Иосифом, «как на тени, предызображались события (евангельской) истины»¹⁴². Он любимый сын отца — о Христе сказано: Сей есть Сын Мой возлюбленный, в Котором Мое благоволение (Мф. 3, 17). «Разноцветная одежда, таким образом, служит гадательным указанием на многообразную славу, в которую Бог и Отец облек Сына, соделавшегося подобным нам по человечеству»¹⁴³. «Как Господь из Отчего недра послан к нам спасти всех нас, так и отрок Иосиф с отеческого Иаковлева лона послан был к братьям своим»¹⁴⁴. Как Христос еще в отроческом возрасте удивлял слушателей данной Ему премудростью, так и отрок Иосиф получил во сне откровения о грядущих судьбах ветхозаветной общины спасения: «…Видел Иосиф два сна, первый о снопах, а второй о том, что солнце, луна и двенадцать звезд поклонялись ему; за сны эти еще более возненавидели его братья. А над снами его смеялись и говорили: “Ужели и Рахиль, которая умерла, придет и поклонится ему?”. Но они не знали, что поскольку, по сказанному, муж и жена суть одно тело, то, когда Иаков, представленный в образе солнца, поклонился на верх жезла Иосифова, тогда в нем поклонилась и Рахиль, представленная под образом луны, хотя и не кланялась в действительности»¹⁴⁵.

По мысли святителя Кирилла Александрийского, как отец посылает Иосифа посмотреть, что делают братья, так и Отец посылает Сына к Своему народу, но как родившиеся от служанки дети Иакова возненавидели Иосифа за сны и приняли решение убить его, так и иудеи, по слову притчи Самого Иисуса Христа, говорили: это наследник; пойдем, убьем его и завладеем наследством его (Мф. 21, 38)¹⁴⁶. Братья не убивают Иосифа, но приносят отцу его растерзанную одежду, обагренную кровью,— так же нестрадательным остается Божество Христово, но растерзывается и обагряется Кровью Его человечество. Прообразовательное же значение имеет и пребывание Иосифа во рву (правильнее — в колодце для сбора дождевой воды, в котором было узкое отверстие и широкое дно): «Аще и в рове поживе иногда Иосиф, Владыко Господи, но во образ погребения и востания Твоего»¹⁴⁷.

«Пришествие Иосифа в Египет означает сошествие Спасителя нашего на землю»¹⁴⁸. «Как Иосиф в чертоге [Потифара] попрал всю силу греха, приобретая себе светлый венец за победу над госпожою своею египтянкою, так и Господь наш, Спаситель душ наших, сошедши во ад, десницею Своею рассыпал там все могущество самого несносного и неодолимого мучителя»¹⁴⁹. Иосиф «молчит и так же осуждается, как и Иисус Христос, потому что все, случившееся с Иосифом, служит образом того, что произошло с Христом»¹⁵⁰.

Вместе с Иосифом осуждены и двое других — виночерпий и хлебодар: первый прощен, второй погиб; так же и со Христом осуждены два разбойника — один из них входит со Христом в рай, другой погибает. Само пребывание в темнице, по мысли преподобного Ефрема Сирина, имело прообразовательное значение: «Иосиф милостиво изводится из темницы по приказу фараонову и, как истинный образ Христов, без труда толкует значение снов и предвещает будущее обилие; Господь же наш Иисус Христос возбужден из мертвых собственною Своею силою, расхитил ад, в дар Отцу Своему приносит наше избавление, проповедует воскресение и вечную жизнь»¹⁵¹.

Как Христос в тридцатилетнем возрасте выходит на общественное служение, так в этом же возрасте начинается общественное, государственное служение Иосифа, представленного фараону (см.: Быт. 41, 46). «Иосиф восседал на фараоновой колеснице, приняв власть над всем Египтом,— и Господь наш, Царь прежде веков, на светозарном облаке восшедши на небеса, со славою восседает одесную Отца превыше Херувимов, как Единородный Сын»¹⁵²,— как Иосиф из раба становится повелителем, так уничижение Христово становится прологом к Его прославлению. Приход братьев Иосифа в Египет и последующие события прообразуют, по мысли святых отцов, Второе Пришествие Христово и грядущее обращение иудеев: «Как Иосиф свободно сказал братьям своим, приведя их в страх и трепет: “Я Иосиф, которого вы отдали в рабство, теперь царствую над вами, не желавшими того”,— так и Господь в светозарном виде покажет Крест распявшим Его, и узнают они Крест и Сына Божия, распятого ими»¹⁵³.

Рождение Фар!еса и З!ары от Иуды (Быт. 38, 1–30)

В этом разделе повествование делает отступление от рассказа об Иосифе, для того чтобы сообщить о важном событии, произошедшем в те дни среди потомков Иакова,— рождении сыновей Иуды, один из которых, Фарес, стал предком Спасителя по плоти.

Иосиф в доме Потифара (Быт. 39, 1–23)

Подвиг целомудренного Иосифа, описанный в этом разделе, прославляется в богослужении Страстного Понедельника: «Иаков рыдаше Иосифа лишения, и доблий седяше на колеснице, яко царь почитаемь: египтяныни бо тогда сластем не поработав воспрославляшеся от Ведущаго человеческая сердца и Посылающаго венец нетленный»¹⁵⁴; «Вторую Еву египтяныню обрет змий глаголы, тщашеся ласканьми запяти Иосифа, но той, оставив ризу, бежа греха и наг не стыдяшеся, якоже первозданный прежде преслушания»¹⁵⁵.

Этот эпизод в Священной Истории обычно рассматривался в нравоучительном смысле: святые отцы подчеркивали, что праведность Иосифа и стала причиной его дальнейшего возвышения. Обращаясь к этому же рассказу свт. Димитрий Ростовский говорит о важности благодарности: «Во время самой борьбы греховной, когда целомудренный Иосиф, с одной стороны, был увлекаем скверной женой, а с другой — был поощряем на грех естественной похотью, когда он стоял уже посреди сетей и пленительницей, он подумал, как он может за добро отплатить злом, и сказал: “Как же сделаю я сие великое зло?”. Этим он сразу разрушил прелести пленительницы и преодолел естественную склонность, прогнал душевного вора и хищника, сохранил в целости богатство добродетели. Бога не прогневал и господина своего не оскорбил. Смотри, какой страж всех добродетелей — благодарность»¹⁵⁶.

Возвышение Иосифа (Быт. 40, 1 — 41, 57)

Иосиф еще в доме Потифара проявил свой административный талант, когда хозяин оставил все, что имел, в руках Иосифа (Быт. 39, 6). Доверие к домоправителю простерлось до того, что Потифар, судя по контексту, поверил Иосифу, а не своей жене: будучи начальником над палачами (сар hа-табах!им), он заключил Иосифа в свою же собственную темницу (см.: Быт. 40, 3), где отдал в руки Иосифу всех узников, находившихся в темнице, и во всем, что они там ни делали, он был распорядителем (Быт. 39, 22). Подобное перемещение было, очевидно, вызвано тем, что Потифар имел причины не доверять своей жене, но, отправив раба-домоправителя во избежание молвы в темницу, использует его административные таланты, как и прежде.

После известных происшествий со снами фараона, данный Иосифу от Бога талант управителя возводит его во главу всей державы гиксосов, включавшей в то время дельту Нила и часть Палестины.

Святитель Тихон Задонский использует это повествование для поучения о Промысле Божием: «Любящим Бога… все содействует ко благу, говорит апостол (Рим. 8, 28). Им клевета и поношение обращаются на пользу милостью Божией. Целомудренного Иосифа ввергла в темницу женская клевета, но так он был вознесен на высокую честь и всю страну спас от голода (Быт. 39, 41)»¹⁵⁷.

Примирение Иосифа с братьями (Быт. 42, 1 — 45, 28)

Довольно длинное повествование не часто привлекало экзегетов: его либо истолковывали, подобно Димитрию Ростовскому, в нравоучительным ключе, либо, подобно преподобному Ефрему Сирину, рассматривали все описанные события как исполнение снов Иосифа, виденных еще в Ханаане (см.: Быт. 37, 6–7, 9). То, что изо всех братьев Иосиф приказывает держать в темнице Симеона (см.: Быт. 42, 24), говорило, очевидно, о том, что именно Симеон, и ранее проявивший свою жестокость, предложил в свое время братьям убить Иосифа. То же, что Иосиф хотел любыми путями удержать у себя своего родного брата, Вениамина (см.: Быт. 42, 15), свидетельствовало о том, что Иосиф, ставший по всем признакам египтянином, хотел оставить у себя родного брата, а с остальными, в том числе и с отцом, на которого он держал обиду, порвать. Решение его переменила, судя по всему, речь Иуды об отце, который не смог бы выдержать такого развития событий: сведут рабы твои седину… отца нашего, с печалью во гроб (Быт. 44, 31).

Шестое богоявление Иакову и переселение его в Египет (Быт. 46, 1 — 47, 31)

После происшествий со своими сыновьями Иаков приходит в Вирс!авию, где Бог являлся не только ему (см.: Быт. 28, 10–15), но и прежним патриархам — Аврааму (см.: Быт. 21, 12, 33) и Исааку (см.: Быт. 26, 23–25). В переломный момент истории ветхозаветной общины спасения, о котором Бог сказал еще Аврааму (см.: Быт. 15, 2–5), возглавителю общины Иакову является Господь, убеждая его не бояться идти в Египет (см.: Быт. 46, 1–4). Переселенцам была отдана земля Гес!ем (Гош!ен) (см.: Быт. 45, 10; 46, 28–34) — территория в восточной части дельты Нила, где и находилась гиксосская столица — Ав!арис. Употребленное в 47, 11 название «Раамс!ес» относится к эпохе Нового Царства, когда земля эта была наименована в честь Рамсеса II, устроившего на месте Авариса летнюю столицу Пер-Ри!а-Мас!е-са (Раамсес [Исх. 1, 11]).

Благословение Иаковом Ефрема и Манассии (Быт. 48, 1–22)

Судя по тому, что перед благословением Иосиф подводит своих сыновей к коленам отца (см.: Быт. 48, 1–12), здесь мы видим совершение обряда усыновления, когда дети принимались «на колена». Это объясняет и последующее включение в исчисление колен Израилевых не Иосифа, а двух его сыновей — Ефрема и Манассию. Этим же Иосифу выделяется двойной удел, предназначенный первенцу (Рувим его будет лишен). Нравоучительное же истолкование этого эпизода мы можем найти у святых отцов, считавших дарование сугубой доли Иосифу следствием его послушания отцу.

Эпизод имеет параллель и с благословением, полученным Иаковом обманом от ослепшего отца (см.: Быт. 27): сам Иаков тоже теперь еле видит, но сознательно благословляет десницей не старшего Манассию, а младшего Ефрема, пророчествуя о его грядущем величии. Святые отцы в очередном повторении истории о возвышении младшего сына видят прообраз возвеличения младшего, Нового Израиля — Церкви Христовой.

О прообразовательном значении рассматриваемого события говорится на службе празднику Воздвижения Креста Господня: «прообразуя Крест Твой, Христе, патриарх Иаков, внуком благословение даруя, на главах пременены руки сотвори»¹⁵⁸.

Благословение Иаковом своих сыновей (Быт. 49, 1–28)

Этот раздел чрезвычайно важен, так как содержит пророчества о грядущих судьбах Ветхозаветной Церкви.

Рувим, согрешивший против отца (см.: Быт. 35, 22), лишается всех прав первородства, причем «посредством Рувима по справедливости обозначается Израиль, первородный по времени, но жестокий, упорный и оскорбитель»¹⁵⁹. При этом все преимущества первородного переходят к другим братьям: двойной удел получает Иосиф в лице двух своих сыновей, главенство над родом переходит к Иуде, а священство — к Левию.

Колено Рувимово в последующей истории еврейского народа никогда не занимало выдающегося положения, хотя во время странствования по пустыне его представители Дафан и Авирон вместе с левитом Кореем восстали против Моисея и Аарона, пытаясь захватить власть в Израиле (см.: Чис. 16).

Впоследствии при завоевании и разделении Земли Обетованной колену Рувимову достался удел в южной части восточной заиорданской страны, где рувимляне занимались скотоводством, мало принимая участие в судьбе израильского народа (см.: Суд. 5, 15–16), и раннее других утратили свою самостоятельность.

В словах, обращенных к Симеону и Левию, патриарх Иаков вспоминает их жесткость при избиении сихемлян (см.: Быт. 34, 25). В наказание за это братья осуждаются на разделение и рассеяние во Израиле. Сказанное Симеону и Левию буквально исполнилось на их потомках — но при этом же исполнился и Промысл Божий. Так, колено Симеоново, чада которого не только не осудили жестокость своего праотца, но и восхваляли ее (см.: Иудифь 9, 2–4), были лишены своего удела, будучи вынуждены после того, как их потеснили филистимляне, занять отдельные участки на землях колена Иудина, подчинившись ему.

Колено же Левиино дало пример того, как разные свойства человеческого характера могут быть обращены к благим целям, из страстей став добродетелями. В этом же случае и изреченный суд Божий, не изменяясь в корне, из наказания превращается в благословение. Так чада колена Левиина, проявив крайнюю ревность, но уже по Богу (см.: Исх. 32, 26–29), были призваны к служению вместо первенцев. Потеряв, по словам Иакова, удел земельный, колено Левиино получило нечто лучшее — Сам Господь есть удел его (Втор. 10, 9).

Об еще одном смысле пророчества о Симеоне и Левии говорит святитель Кирилл Александрийский: посредством Симеона, к которому присоединился и Левий, обозначается он же (Израиль), как готовый к скверноубийству, как бы перерезавший сверх того жилы юнца, который есть Христос, потому что не одно только племя иудеев уличается в дерзости против Христа, но с ним сошелся и Левий, то есть священный род, приседящие алтарю книжники и фарисеи¹⁶⁰.

Колену Иудину предвозвещается царская власть: тебя восхвалят братья твои… поклонятся тебе сыны отца твоего (Быт. 49, 8). Лицо Иуды может указывать нам на славу царского достоинства в сошедшем с небес Слове Божием, «потому что значение имени его (Иуды) есть “похвала” или “прославление”»¹⁶¹. Словами: рука твоя на хребте врагов твоих (Быт. 49, 8) Иаков провозвещает, что «Еммануил легко превозможет над всеми противовосстающими и победит врагов»¹⁶².

Кроме того, святые отцы всегда указывали и на мессианское значение 10-го стиха. Словами: молодой лев Иуда (Быт. 49, 9) «патриарх Иаков предрекает о Царствии Его (Христа), потому что в Священном Писании под образом этого животного (льва) изображается обыкновенно царская власть. Преклонился он, лег, как лев и как львица: кто поднимет его? (Быт. 49, 9). Здесь разумеется Крест и погребение Его (Христа). Как спящего льва или скимна никто не осмелится разбудить»¹⁶³, так и Христос говорит о Себе: Никто не отнимает ее (жизнь) у Меня, но Я Сам отдаю ее (Ин. 10, 18). Слова же: кто поднимет его? святитель Кирилл Александрийский считает пророчеством о том, что Мессия, будучи воплотившимся Богом, Сам воскресит Себя: здесь ясное указание Писания на то, «что никто не был для сего споспешником Ему, но достаточно было одного Его Самого, как силы Родителя»¹⁶⁴, могущей «оживотворить, и весьма легко, храм Свой (см.: Ин. 2, 19)¹⁶⁵, ибо «это подобно тому, как если бы кто сказал: “Он лег добровольно, но только не будет нуждаться в содействии другого кого-либо для восстания”»¹⁶⁶.

Следующие слова (см.: Быт. 49, 10) на рубеже двух Заветов считались пророчеством о пришествии Мессии из колена Иудина. Так, Таргум на книгу Бытия следующим образом передает слова Иакова: «Доколе же не придет Мессия, и Его есть Царство, и Ему будут повиноваться народы». Временем же явления Мессии обозначается эпоха отъятия царской власти от колена Иудина: «Благословение семени Христова с первенца Рувима переносится на Иуду, от семени которого произошел Христос. Когда оскудел князь от Иуды и вождь из чресл его и власть получил иноплеменник и прозелит Ирод, то мы понимаем, что пришел Тот, для Кого отложено Царство (скипетр), и что Он был чаянием народов»¹⁶⁷.

Дальнейшие слова об Иуде еще в ранней Церкви были понимаемы как пророчество о входе Господнем в Иерусалим, о чем свидетельствует святой Иустин Философ. В этих же словах блаженный Феодорит Кирский видел пророчество об обращении ко Христу — Виноградной Лозе (ср.: Ин. 15, 1) — как иудеев, носивших ярмо закона, подобно подъяремной ослице, так и язычников, не знавших законного ига.

Следующий стих святые отцы понимают как пророчество о страданиях Христовых: «Под одеждою, я думаю, разумеется тело, которое для совершения спасения удостоил носить (Христос). Потом, чтобы в точности показать, чт!о Он назвал вином, Иаков присовокупляет: и в крови гроздов одеяние свое [Быт. 49, 11]… [ибо] наименованием крови означил заклание, и Крест, и все строение Таин»¹⁶⁸. Слова же: блестящи очи [его] от вина и белы зубы [его] от молока (Быт. 49, 12) святитель Иоанн Златоуст понимает как пророчество о красоте Воскресшего Христа¹⁶⁹.

Во исполнение пророчества о колене Завулоновом местом его первоначального, до нашествия филистимлян, поселения стала Нижняя Галилея — вплоть до Средиземного моря. На его территории впоследствии был основан Назарет. Колено же Иссахарово получило участок к югу от Геннисаретского озера, где земля приятна (Быт. 49, 15).

Проророчество о Дане и его колене неоднократно истолковывалось святыми отцами, видевшими в нем как исторический, так и прообразовательный смысл. В плане историческом слова: «Дан будет судить народ свой [Быт. 49, 16] — это Самсон, который двадцать лет был судиею Израильским. Как одно из колен Израиля [там же], то есть как один из братьев своих, свободных сынов Иакова. Дан будет змеем [Быт. 49, 17] над землею, то есть на местах гористых, и уподобится змеям, водящимся в пустынях синайских, которые поднимают голову свою из земного праха; аспидом на пути [там же], то есть как идущие, где не проложено пути, боятся горных змей и как идущие по проложенной дороге боятся василисков, скрывающихся при путях, так филистимляне будут бояться Самсона, пойдут ли по проложенной дороге или по местам, где нет пробитой стези. Уязвляющим ногу коня, так что всадник его упадет назад [там же] от голода, какой был у филистимлян, когда Самсон лисицами пожег их нивы. Голод этот подавит их, как конь давит всадника. Не имея хлеба, они падут; и, поскольку нет у них надежды, уподобятся по падении лежащим навзничь. На помощь Твою надеюсь, Господи! [Быт. 49, 18]. Или филистимляне ожидали себе спасения от Господа, когда был у них кивот, взятый ими в плен, или говорится это о сынах Дановых, или Иаков разумеет весь Израиль, научая этим, что все бывшие их спасителями служили только образом того великого избавления, какое для всех народов совершится истинным Спасителем — Иисусом»¹⁷⁰.

В прообразовательном же плане слова о колене Дановом истолковывались следующим образом. Так как в Откровении Иоанна Богослова в видении запечатленных рабов Божиих (см.: Откр. 7) опущено колено Даново, некоторые из отцов считали, что антихрист будет плодом блудного сожительства девицы из колена Иудина, состоящей в браке с потомком царя Давида, и некого данитянина, к которым сейчас себя относят эфиопские евреи — ф!алаша.

Гаду Иаков говорит: толпа будет теснить его (Быт. 49, 19), указывая этим на постоянные нападения врагов, которые будут теснить колено Гадово. История свидетельствует, что колено Гадово, получившее удел в восточно-заиорданской половине Обетованной Земли в соседстве с различными хищническими племенами, неоднократно подвергались нападениям со стороны последних. Так, во времена судей потомков Гада в продолжение восемнадцати лет утесняли филистимляне и аммонитяне (см.: Суд. 10, 7–9), враждебно относившиеся к колену Гадову и совершавшие над ним страшные жестокости (см.: Ам. 1, 13). Но Гад, по словам Иакова, будет успешно бороться со своими врагами, преследуя их по пятам. Победоносною борьбою с аммонитянами, утеснявшими колено Гадово, прославился, например, судия Иефф!ай Галлаадитянин (см.: Суд. 11). В позднейшие времена колено Гадово вместе с коленом Рувимовым и полуколеном Манассииным успешно боролись с аравийскими племенами (см.: 1 Пар. 5, 18–22).

Удел, доставшийся колену Асирову при разделении Палестины, занимая самую крайнюю северо-западную оконечность Земли Обетованной, заключал в себе плодоносные земли около горы Кармил (см.: Нав. 19, 24–31). Богатые хлебные произведения этих земель Асир, согласно с пророчеством Иакова, доставлял ко дворам иудейских, израильских и финикийских царей, владения которых были в соседстве с уделом Асира.

Благословение, изреченное Иаковом Неффалиму, можно понимать в смысле указания на богатый участок, который имело наследовать колено Неффалимово. Сравнение колена Неффалимова с древом, простирающим свои ветви в разные стороны и увенчивающимися прекрасным венцом из листьев, вполне согласно с исторической судьбой этого колена при наследовании Обетованной Земли. Область колена Неффалимова от берегов Геннисаретского озера постепенно возвышается до горной группы Ливана: корень теревинфа покоится на берегах озера, красивые города — это ветви, простирающиеся от него, а горная цепь Ливана есть вершина, которой он заканчивается.

Обращаясь к Иосифу, патриарх Иаков призывает на него, то есть на происшедшие от него колена Ефремово и Манассиино, благословенные дождь, росу, плодородие земли, изобилие скота и многочадие (см.: Быт. 49, 25).

Из последующей истории Израиля известно то выдающееся положение, которое заняло среди других колен Ефремово колено, что было предуказано Иаковом еще ранее, в благословении им своих внуков (см.: Быт. 48, 20). При разделении Земли Обетованной при Иисусе Навине оно получило один из лучших участков. Во времена судей потомки Ефрема неоднократно заявляли свои права на первенство (см.: Суд. 8, 1–2; 12, 1). Впоследствии, при разделении еврейского царства на два — Иудейское и Израильское, во главе отделившихся десяти колен стоит колено Ефремово, и первый царь Израильский Иеровоам был ефремлянин (см.: 3 Цар. 12, 25). С этого времени в царстве Израильском колено Ефремово занимает первенствующее место, и потому в пророческих речах десятиколенное царство нередко называется просто Ефремом.

Сравнение Вениамина с хищным волком, который утром выходит на добычу и вечером делит ее (см.: Быт. 49, 27), указывает на воинственный характер вениамитян. Свою воинственность потомки Вениамина засвидетельствовали в последующей истории неоднократно. Судия А!од, вениамитянин, своим геройским подвигом освободил соотечественников от рабства моавитянам (см.: Суд. 3, 14–30). По указанию книги Судей, вениамитяне вели вначале успешную войну против всех соединенных колен Израильских (см.: Суд. 20–21). Из колена Вениаминова был избран первый царь народа еврейского Саул, военные подвиги которого создали ему славу.

Некоторые толковники в словах Иакова о Вениамине видят также указание на святого апостола Павла, который, происходя из колена Вениаминова (см.: Флп. 3, 5), сначала преследовал Церковь Христову, а потом в пользу ее приносил «добычу» — души спасенных его проповедью: «Вениамин, хищный волк [Быт. 49, 27],— это Павел, который был волком для волков и исхитил души из власти лукавого. И вечером будет делить добычу [там же], то есть при конце мира приимет покой и преизбыточествующее воздаяние за труды свои»¹⁷¹.

Смерть и погребение последних патриархов — Иакова и Иосифа (Быт. 49, 29 — 50, 26)

Этим рассказом завершается не только книга Бытия, но и вся история ветхозаветных патриархов. Иакова, согласно его завещанию, погребают в Земле Обетованной, туда же завещает перенести свои останки Иосиф. По мнению святых отцов, тем самым последние ветхозаветные патриархи исповедали свою верность завету с Богом, заключенному еще Авраамом, потомкам которого была завещана эта земля. Верность завету и стала основанием для событий последующей священной книги — «Исход».