7. Экзегетический разбор важнейших мест книги Левит

Законы о жертвах (1,1-7,38)

Находящиеся в этом разделе повеления о жертвоприношениях четко делятся на два раздела: предписания для народа (1,1 – 6,7), и предписания для священства (6,8 – 7,38). К первым относятся жертва всесожжения (1,1- 17), хлебные приношения (2,1 - 16), жертва за грех (4,1 – 5,13), жертва повинности (5,14 – 6,7). Ко второму разделу относятся повторение предписаний о жертве всесожжения (6,8 - 13), хлебном приношении вообще (6,14-18), и за священников (6,19-23), о жертве за грех (6,24-30), о жертве повинности, о мирной жертве (7,11-36).

Завершается раздел словами об установлении этих жертв Моисеем по повелению Божию (7,37,38).

Согласно этим установлениям, местом для принесения всех жертв была скиния, где животное, закалаемое с северной стороны жертвенника потом возносилось на него для сожжения (Лев. 1,3). В жертву могли быть принесены пять видов чистых и непорочных животных, из крупного скота – тельцы, из мелкого – овцы и козы, из птиц – горлицы и голуби.

Для некоторых жертв избирались животные исключительно мужского пола (Лев. 1,3,10; 4, 3, 14, 23, 5, 15, 16, 18; 6,6), для других – женского (Лев. 4,24,32; 5,6), для третьих – мужского и женского пола безразлично (Лев. 3,2,6), при этом требовалось, чтобы животное было без физических недостатков. Кровавые жертвы обыкновенно соединялись с хлебными приношениями, елеем и ладаном (Лев. 2), причем на жертвенник мог возлагаться только пресный хлеб. Кроме того, жертвы осолялись (Лев. 2,13) и соединялись с возлиянием вина (Числ. 15,5).

Обряды, с которыми совершались жертвоприношения, представляются в следующем виде. Приносящий жертву возлагал свои руки на голову жертвенного животного, представленного перед скинией, после заклания кровью животного кропился жертвенник всесожжения; при жертве всесожжения на жертвеннике сжигалось все мясо животного, а при прочих жертвах только тучные части и почки; при некоторых жертвах кровь животного вносилось во святилище, причем мясо животного сжигалось вне стана; в обычных случаях оно поступало в пользу священников, а в жертве мирной часть мяса поступала в пользу приносившего жертву, который устраивал из него жертвенный пир.

Жертва всесожжения допускала приношение всех родов жертвенных животных, но только мужского пола (Лев. 1, 3, 10, 22, 18, 19). По своему значению она означала полную всесовершенную преданность человека Богу, знаменуя собою приношение, и благодарение, и умилостивление. Кроме случаев частных жертвоприношений, эта жертва неизменно приносилась два раза в сутки – вечером и утром, и притом так, что вечерняя жертва курилась до утра, а утренняя – до вечера, таким образом, всесожжение непрерывно продолжалось на жертвеннике и все остальные виды жертв совмещались с этим непрерывным всесожжением.

Жертва мирная приносилась из всех родов жертвенных четвероногих животных мужского пола или женского, имела праздничных характер и сопровождалась пиром, устроенным из жертвенного животного по сожжении тука и почек и по отделении груди и плеча в пользу священников. Мирная жертва приносилась или в благодарение Богу, или в умилостивление Его при прошении.

Жертва о грехе (за грех) приносилась в зависимости от положения или состояния жертвователя – из тельца, козла, козы, овцы, двух горлиц или голубей, или девятой части ефы муки. Эта жертва имела покаянный характер, и приносилась за грехи, допущенные по слабости, неведению и нечаянности, а также и за грех первородный – родительницы (Лев. XII). Кающийся исповедовал свой грех при жертве (Лев. 5, 6 ср. Числ. 5,5-8).

Жертва о преступлении или повинности приносилась из овна и была видоизменением жертвы о грехе. Она приносилась за грехи, хотя сознательные и выходящие из ряда обыкновенных, но допущенные все-таки по увлечению, а не по убеждению, т.е. не являвшиеся прямым возмущением против Господа, за которые закон полагал смерть.

Поставление жертвенного животного перед скинией символизировало представление дара Господу. Возложение руки на голову жертвы и исповедание над ней своей греховности означало возложение грехов на жертвенное животное. Заклание животного кропление кровью его и сожжение частей указывало, что божественное правосудие, по неизреченной милости Господа, удовлетворяется не смертью человека грешника, а жертвой за нее. Но нельзя думать, что ветхозаветный человек получает полное очищение и духовное обновление через пролитие крови животного (Евр. 10,4). Многочисленные места Писания ясно показывают, что ветхозаветные жертвы имели, прежде всего, прообразовательное значение, указывая на искупительную жертву Христа Спасителя (Евр. 9,13-14,26; 10,12; Еф. 5,2).

В связи с этим, по толкованию святых отцов и учителей Церкви, все обряды ветхозаветных жертв имели прообразовательный смысл.

Поставление жертвы всесожжения перед скинией предизображало преданность воли Божией и готовность Христа Спасителя пострадать за род человеческий (Евр. 10,11, ср. Пс. 39,7-8). Возложение рук на главу жертвы прообразовало, что Искупитель возьмет на себя грехи человечества. Заклание жертвенного животного, окропление его кровью и сожжение его прообразовало крестную смерть Христа Спасителя за грехи мира.

Принесение при жертве хлебной первых плодов прообразовательно указывало на Первенца из умерших (1 Кор. 15,20; Откр. 1,5), возлияние елея – на радость искупленных (Пс. 44,8; Ис. 61,3; Евр. 1,9), присовокупление к жертве ладана – приятое благоухание Христово Богу (2 Кор. 21,15; Еф. 5,2). Жертва мирная своим характером и наименованием прообразовывала грядущее примирение человечества с Богом через Иисуса Христа (Рим. 5,1).

Представление при жертве за грех “тельца без порока” (4,3) прообразовывало Христа – “непорочного и чистого агнца” (1 Петр. 1,39); заколение перед Господом – прободение ребра, сожжение вне стана (4,12,21) – страдания Христовы вне стана ветхозаветной церкви – Иерусалима (Евр. 13,13).

Возможность замены жертвы повинности “серебряными сиклями, по сиклю священному, в жертву повинности” (5,15), даваемыми священникам храма Иерусалимского, обычно рассматривалось как прообраз тридцати серебренников, заплаченных ими же за Христа, ставшего жертвой за повинности всего человечества. Его же воскресение на третий день было прообразовано тем, что остатки этой жертвы сжигались именно на третий день после принесения (7,17).

Законы о священстве (8,1-10,20)

Этот раздел повествует о посвящении Аарона и его сыновей (8,1-36), первых жертвах принесенных Аароном (9,1-24), и о суде над его сыновьями (10,1-20).

Ветхозаветное священство имело три степени:

1. степень левитская;

2. степень священническая;

3. степень первосвященническая;

Помазание миром и особую одежду имели только последние две степени.

Левиты

Левитами были потомки Левия, за исключением прямых потомков Аарона. Левиты охраняли здание скинии, ее принадлежности, наблюдали за чистотой и порядком во дворе. Помогали священникам во время жертвоприношений, подавали воду, приносили дрова и т.п. Они же переносили на себе все части скинии и богослужебную утварь во время странствования по пустыне. После построения храма левиты были исполнителями псалмов посредством пения и игры на музыкальных инструментах.

Священники

Священниками были сыновья и дальнейшие прямые потомки Аарона. Они приносили жертвы, поддерживали священный огонь на жертвеннике всесожжения, следили за горением светильника в скинии, воскуряли фимиам на алтаре кадильном, приготовляли, и через неделю потребляли хлебы предложения. Они созывали народ ко входу скинии и к снятию станов звуками священных серебряных труб и ими же объявляли военную тревогу. Священникам принадлежало также исполнение обрядов очищения от проказы и других нечистот, на них возлагались учительство народа в законе Божием и судебные обязанности.

К одежде священника относились:

1. нижнее платье, которое покрывало служителя скинии от бедер до голеней (Исх. 28,42-43);

2. хитон или “подир” – длинная льняная одежда с рукавами (Исх. 29,5);

3. пояс узорчатой работы, подпоясывающий хитон для удобства при священнодействии;

4. “кидар” – особенная головная повязка из виссона.

Первосвященник

Звание первосвященника принадлежало Аарону, а после его смерти – его старшим потомкам по прямой линии, переходя от отца к сыну. Все священнические обязанности относились и к первосвященнику, но он также являлся распорядителем богослужения. Кроме того, он имел право однажды в год в День очищения входить во Святое Святых и кропить кровью над очистилищем (крышкой) ковчега завета.

Первосвященнику были усвоены, сверх священнических, следующие одежды:

1. верхняя риза – голубая цельнотканая одежда без рукавов, с золотыми звонцами,

2. на эту ризу надевался ефод – короткая одежда, до чресл, из виссона и трехцветной шерсти с золотыми нитями. Одежда состояла из двух половин, опоясанных на груди и скреплявшихся на плечах золотыми застежками, в которых вставлены были два камня оникса с вырезанными на них именами колен Израилевых,

3. на грудь первосвященника, прикрепляясь к ефоду золотыми цепочками и кольцами, возлагался наперсник или “слово судное” – квадратная ткань, украшенная четырьмя рядами (по 3 в каждом) драгоценных камней с именами 12-ти колен Израиля;

4. на наперсник возлагались урим и туммим, составлявшие самую важную принадлежность первосвященнического одеяния - при его наличии первосвященник вопрошал, и Господь открывал ему Свою волю;

5. ефод на чреслах стягивался поясом из трехцветной шерсти и виссона с золотыми нитями;

6. на голову одевался кидар с прикрепленной спереди полированной дощечкой из чистого золота с надписью на ней: “Святыня Господня”.

Посвящение священника сопровождалось обрядами омовения, облачения и помазания миром, трех жертвоприношений (о грехе, всесожжения и посвящения) и священного пира из жертвенного мяса.

Обряды посвящения повторялись в течение семи суток при постоянном пребывании посвящаемых во дворе скинии.

Служение священников требовало должного приготовления и точного исполнения данных через Моисея предписаний – в противном случае наказание, как видно из поражения Господом Надава и Авиуда, не заставляло себя долго ждать. Грех этих новопоставленных сыновей Аарона заключался в том, что они принесли в скинию чуждый, т.е. употреблявшийся для обычных нужд огонь (10,1), были пьяны (10,9), и вошли во Святое Святых, что разрешалось делать только первосвященникам однажды в год (16,2).

Законы о телесной чистоте (11,1-16,34)

Постановления этого раздела говорят о нечистых животных (11,1-47), рождении детей (12,1-8), кожных болезнях (13,1-14,57) и истечениях (15,1-33).

Постановления об очищении нечистот свт. Кирилл Александрийский истолковывает в прообразовательном смысле. Так, принесение для очищения прокаженного двух птиц говорило, по его мнению, о двух естествах во Христе: человеческое было прообразовано птицей закалаемой, а Божественное – отпускаемой (14.5-7). Точно так же свт. Кирилл истолковывает и повеление об очищении дома (14,49-53). Важно то, что обряды восстановления в общине спасения человека, очистившегося от проказы, напоминают посвящение священников, подтверждая обетование Божие, что избранный Им народ будет царством священников и народом святым (Исх. 19,6). Подобный параллелизм свойственен и христианским таинствам Крещения, Миропомазания и Священства.

Завершается раздел повелением о Дне очищения, когда раз в год прощались вольные и невольные грехи народа против всех вышеперечисленных повелений (16,1-34).

В этот день первосвященник омывал тело свое водой и облекался в обыкновенные льняные священнические одежды (4 ст.), затем поставлял перед алтарем жертвенных животных: от себя тельца в жертву за грех и овна во всесожжение, а от народа двух козлов за грех и овна во всесожжение, но по жребию один козел назначался для заклания, другой для отпущения (3,5-10). После этого совершались самые жертвы. По заклании тельца, первосвященник, положив полную кадильницу горящих углей с жертвенника всесожжения, входил во Святое Святых и воскурял фимиам, дым которого скрывал от него крышку ковчега завета. После этого, первосвященник брал кровь тельца и перстом кропил жертвенною кровью семь раз на крышку и перед крышкой ковчега завета (11-14).

Затем, заколов козла и жертву за грех народа, первосвященник с кровью жертвы вновь входил во Святое Святых и вновь совершал кропление (15). После кропления святилища и всей скинии, первосвященник возлагал руки на голову живого козла, исповедовал над ним беззакония народа, и затем особо назначенный человек выводил козла, который уносил на себе все беззакония народа в пустыню (20-22). Затем приносились жертвы всесожжения (23-25).

Праздник этот в новозаветной традиции, восходящей к апостолу Павлу, видится как прообраз искупительной жертвы Христовой (Евр. 7,20-27; 9,6-10,19).

Эта истолковательная традиция была продолжена в послании св. ап. Варнавы и в беседе св. Иустина Философа с Трифоном-иудеем. Последующие экзегеты истолковывали все подробности этого праздника таким образом: омовение тела водой указывало на ту телесную и душевную чистоту, которая требовалась от первосвященника, когда он являлся перед Господом, как ходатай за грехи всего общества. Обыкновенные льняные священнические одежды должны были указать на смирение и раскаяние первосвященника, являющегося перед Господом с ходатайством об очищении и прощении грехов народа.

Вхождение первосвященника во Святое Святых только однажды в год указывало на то, что грех положил труднопреодолимую преграду между Богом и согрешившим человеком, оттолкнул человека от Бога, что осуждение тяготеет над согрешившим человеком. Воскурение фимиама означало молитвенное предстательство первосвященника за себя и за народ.

Кропление жертвенной кровью крышки и перед крышкой ковчега указывало, что очищение своих грехов человечество ожидает от Бога, видимым местом обитания которого среди Израиля было Святое Святых.

Это же вхождение первосвященника во Святое Святых с жертвенной кровью, прообразовывало Христа Спасителя, Который как “Первосвященник будущих благ, придя с большею и совершеннейшею скиниею, нерукотворною, т.е. не такового устроения, и не с кровью козлов и тельцов, но со Своею Кровию, однажды вошел во святилище и приобрел вечное искупление” (Евр. 9,11-12).

Законы святости (17,1-27,34)

Этот раздел, являющийся, по мнению большинства библеистов частью священнической традиции Пятикнижия, содержит постановления о воплощении в повседневной жизни заповеди Божией о стяжании святости, без которой никто не увидит Бога (Евр. 12,14).

Эти повеления говорят о жертвах и пище (17,1-16), семейных отношениях (18,1-30), о взаимоотношениях с ближними (19,1-37), о преступлениях, наказуемых смертью (20,1-37), о святости священников (21,1-37), и совершаемых ими жертвоприношений (22,1-24), о праздниках (23,1-33), о хлебах предложения (24,1-9), о богохульстве (24,10-23), о субботних и юбилейных годах (25,1-55), о благословении исполнителям закона и проклятии нарушителей (26,1-46), о клятвах и десятинах (27,1-34).

При истолковании этого раздела книги Левит свв. отцы особое внимание уделяли постановлениям о праздниках, а также о субботнем и юбилейном годах.

Еженедельный праздник, суббота была днем покоя от обычных дел и поставляется в связь с творением мира и покоя Творца в седьмой день. В духовно-таинственном смысле суббота была прообразом того истинного покоя, того субботства, которое уготовано людям в Царствии Небесном (Евр. 5,4,9-10).

В Пасху вечером 14-го дня первого месяца (авива или нисана) заколался пасхальный агнец и съедался с особенными обрядами (Исх. 12,1-14). В своем ближайшем историческом значении праздник Пасхи должен был напоминать освобождение от рабства египетского; в прообразовательном же смысле праздник этот предуказывал избавление всего человечества от рабства греху через искупительную смерть Христа Спасителя.

С праздником Пасхи соединялся семидневный праздник опресноков, начинавшийся с 15-го дня месяца. Напоминая поспешный выход из Египта, праздник опресноков в прообразовательном смысле предуказывал жизнь во Христе, чуждую духовного кваса (разложения), т.е. злобы и лукавства, и проводимую в бесквасии чистоты и истины (1 Кор. 5,7-8).

С праздником Пятидесятницы соединялось воспоминание о синайском законодательстве, которое последовало на 50-й день по выходе из Египта. В прообразовательном смысле праздник предуказывал новозаветную Пятидесятницу, когда апостолам был ниспослан Дух Святой, написавший новозаветный закон, не на скрижалях каменных, но на скрижалях сердца плотских (2 Кор. 3,3).

Праздник труб, совершавшийся в первый день седьмого месяца священного года, был праздником гражданского новолетия. Наступление каждого новомесячия возвещалось трубным звуком (Числ. 10,10), но наименование праздника труб присвоено преимущественно первому новомесячию года.

В этот праздник народ израильский благодарил Господа за благодеяния, полученные в продолжение истекшего года. В прообразовательном смысле, праздник труб был прообразом новой жизни, нового неба и земли, которые настанут, когда Сам Господь при воплощении, при гласе Архангела и трубе Божией, сойдет с неба, и мертвые во Христе воскреснут (1 Сол. 4,16).

День очищения совершался в десятый день седьмого месяца, о его значении сказано было выше.

Последним годовым праздником был праздник Кущей. Начинаясь с 15-го дня седьмого месяца, он продолжался 7 дней, празднично отмечался и 8-й день – отдания. Помимо богослужения и покоя, соблюдался обычай все дни праздника проводить в кущах - палатках из ветвей деревьев – в память странствования по пустыне. В прообразовательном смысле праздник Кущей указывал на вселение христиан в будущем веке в Царство славы.

В седьмой (субботний) год землю должно было оставлять в покое, не возделывая ее, не собирая ее плодов, и все самопроизрастающее на ней представлять бедным. Исполнение этого постановления относится ко времени поселения в земле обетованной. Во Втор. 15,1-2 было повелено в субботний год прощать бедным долги.

Еврейское слово “юбилей” (йовел) происходит от глагола “йавал” – течь, разноситься, раздаваться, что дает ему значение далеко разносящегося звука, производимого посредством трубы или рога: посредством этого звука возвещалось наступление седмицы седмин - пятидесятого года.

Значение и цель установления юбилейного года определяется словами 10-го стиха: “возвратитесь каждый во владение свое, и каждый возвратитесь в свое племя”, т.е. каждый в юбилейный год возвращал себе утраченное почему-то право на владение земельным участком, что служило равенству всех членов ветхозаветной общины спасения.

В прообразовательном смысле субботний и юбилейный годы предуказывали лето всемирного искупления, когда прекратится рабство греху, человеку возвратится потерянное блаженство, когда с пришествием на землю Искупителя мира начнется новое благодатное царство оправдания и обновления мира и по всей земле раздастся радостный голос евангельской проповеди (Ис. 11,1-3; Лк. 4,17-20). Это благодатное царство имеет завершиться царством славы, которое будет возвещено трубным звуком Архангела (1 Сол. 4,16), когда даже для неразумной природы настанет покой, утраченный ею вследствие грехопадения человека (Рим. 8,19-21).