2. Тимофей Бондаренко

ТОНИЧЕСКИЙ СТИХ

...Безударный

..............пуст

...................слог

...В ударении -

..............дых

..................титанический

...Презираю

............выравненность

..........................строк

...Обожаю

..........стих

...............тонический!

"тоническом" стихе.

В этом виде стиха совпадает только КОЛИЧЕСТВО УДАРЕНИЙ,

приходящееся на одну строку, а количество слогов и размещение

ударений в общем произвольны.

Ярчайшим представителем тонического стихосложения

является конечно же Маяковский.

Хотя конечно он писал не только тонические, но и смешанные

и силлаботонические стихи, но наиболее характерен для него

тонический стих.

Остановлюсь на нескольких заблуждениях, связанных с тоническим стихом.

Во-первых, заблуждение о некоей особой звучности тонического стиха.

Это, однако, вовсе не свойство тонической системы стихосложения,

а свойство Маяковского.

Само по себе оно никак не появится, сколько ни строй "лесенок".

Более того - это свойство - ВЫНУЖДЕННОЕ .

В тоническом стихе сильно ослаблен внутристрочный ритм

- не соблюдается ни длина строки, ни размещение ударений.

Поэтому стихотворец ВЫНУЖДЕН снабжать стихи громыхающими

рифмами и выпирающими аллитерациями.

Тонический стих на спокойном звуке просто рассыплется.

Поэтому написание достойно звучащих тонических стихов

требует серьезной технической подготовки.

Пишущий вынужден прибегать не только к стихотворной технике.

И специальное громыхающее прочтение, никак не соответствующее

реальной речи.

И специальные типографские приемы.

Пресловутая "лесенка" - вынужденное "приобретение"

тонического стихосложения.

Стихотворец печатает строку с разрывами, чтобы указать,

на какие единицы надо разбивать строку при прочтении

(это не всегда можно сделать однозначно).

Он типографскими приемами делает то, что невозможно сделать по-другому.

Попробуйте записать стихи Маяковского без лесенки,

нормальными строфами, и вы увидите, насколько они поблекнут.

Попробуйте прочитать то, что получилось, как нормальные стихи

- и вы ужаснетесь!

В целом я отношусь к тонической системе стихосложения отрицательно.

Не лучшим способом она соответствует природе русского языка.

По сравнению с силлаботоническим стихосложением - это шаг назад.

Впрочем, время давно уже все рассудило.

Тоническое стихосложение оказалось бесплодным цветком практически

одного автора.

Тот факт, что у Маяковского не нашлось сколько-нибудь достойных

последователей, говорит сам за себя.

Последователи у него, конечно, были, - но где то на задворках поэзии.

Вам имя Луконина о чем-нибудь говорит? (кое-кто из литературоведов

считает его наиболее ортодоксальным последователем). И не только вам

- никто из опрошенных мной любителей поэзии и стихоплетов ничего

о нем не знает.

Кое-чем Маяковский, конечно, обогатил стихосложение, но запустить

на длительную орбиту тоническую систему, и уж тем более , вытеснить

силлаботонику, он не смог, несмотря на

огромную работоспособность и талант.

Кстати, мне приходилось даже встречать мнение,

что к концу жизни и сам Маяковский начал склоняться

к силлаботонике.

Заметим еще, что такой органический недостаток тонической системы,

как неизбежно "громыхающий" звук делает некоторые вещи вообще

невозможными.

Таким стихом можно писать плакаты и лозунги, вещать с трибун,

рвать рубашку на груди...

Но элегия, нежная лирика, философские раздумья, описания природы и т.д.

просто несовместимы с громыханием.

А звучные стихи никто не мешает писать и в силлаботонике.

Конечно же, я не хочу сказать, что Маяковский растратил талант впустую.

Но, не пытаясь так упорно навязать несвойственную языку систему,

он без сомнения, добился бы большего.

(о сознательном политическом задолизательстве здесь не будем)

В конце концов, как говорят в науке, отрицательный результат

эксперимента - тоже результат.

В общем, хотя тонический стих кое-где и применим, в целом -

это тупиковое ответвление .

По крайней мере, для русской поэзии.

.............

Вкратце упомяну также о СИЛЛАБИЧЕСКОМ стихосложении.

При этом в строке содержится одинаковое количество СЛОГОВ,

а количество и размещение ударений значения не имеют.

Поскольку в русском языке слоги произносятся примерно с

одинаковой скоростью, то в таких стихах строковая симметрия

заключается в одинаковом времени звучания каждой строки.

Кроме того, силлабические стихи снабжались рифмой,

обычно смежной (что вполне понятно - при большем удалении рифм

такие стихи будут просто рассыпаться).

Силлабические стихи были, собственно, заимствованы у поляков.

Такие стихи считаются характерными для языков с неярко

выраженным силовым ударением, с ударением, занимающим

постоянное место в слове.

И с установлением силлаботонической системы они быстро и тихо,

безо всякой борьбы, вымерли.

От них осталось только название "вирши".

Хотя вначале в нем не было ничего обидного,

это слово сейчас означает неумело написанные стихи.

И такое переосмысление дает ясную оценку

силлабической системы применительно к русскому языку.

Любопытно, что даже любители "авангарда" и "экспериментов"

о силлабических стихах не вспоминают.

Поэтому современных примеров силлабических стихов привести

не могу. А любители старины могут найти их в поэтических

справочниках.

Силлабическое и тоническое стихосложение - две стороны,

два компонента силлаботонического.

И каждая из них сама по себе естественно, проигрывает

силлаботонике.

ЛИТЕРАТУРНАЯ ГАЗЕТА. — К Л. г. причисляется разряд газет, посвящающих свои столбцы целиком или преимущественно литоратуре и лит-ой критике. … Выходила в С. Петербурге в 1880 г. сперва в неопределенные сроки, потом ежедневно. Основателем газеты был князь Демидов...

"Литературная газета" ("ЛГ") была основана поэтом Антоном Дельвигом при участии Александра Пушкина и Петра Вяземского. Разрешение на издание газеты было получено при условии отказа от публикации политических статей, тем не менее в критических статьях, рецензиях и полемических заметках издания затрагивались вопросы политики.

Газета выходила в Петербурге раз в пять дней, ее первым редактором был Антон Дельвиг. Некоторые специалисты утверждают, что первые двенадцать номеров вместо него редактировал Александр Сергеевич Пушкин.

В августе 1830 года Дельвиг получил выговор за фразу "аристократов к фонарю", взятую из французской революционной песни, сообщается на сайте philolog.ru, а в ноябре того же года ему было запрещено редактировать газету за публикацию четверостишия Делавиня, написанного для предполагавшегося в Париже памятника жертвам Июльской революции. Новым редактором "ЛГ" стал Орест Сомов.

Газета выходила до 30 июня 1831 года. В ней печатались произведения главного помощника и бывшего одноклассника Дельвига Александра Пушкина, в частности главы из "Путешествия в Арзрум" и "Арапа Петра Великого", отрывок из восьмой главы "Евгения Онегина" и некоторые стихотворения. Также в издании публиковались Баратынский, Вяземский, Глинка, Кольцов, Белинский, Некрасов, Кюхельбекер и Бестужев печатались анонимно.

В отделе прозы впервые выступил в печати Николай Гоголь, опубликовав два отрывка из повести "Страшный кабан". Были напечатаны переводы из Вальтера Скотта, Гофмана, Людвига Тика, Виктора Гюго и пр.

В 1840-1849 годах выпуск газеты был возобновлен, но это было уже далеко не пушкинское издание. Новая "Литературная газета" была образована из "Литературных прибавлений к "Русскому инвалиду", выходила как "Вестник науки, искусств, литературы, новостей, театров и мод" и представляла собой серенькие тетрадки, состоящие главным образом из переводных материалов. Также на ее страницах печатались статьи Белинского, произведения Григоровича, Даля, Соллогуба.

"ЛГ" в Советском Союзе

В ХХ веке издание "Литературной газеты" возобновилось. Первый номер новой "Литературки" вышел 22 апреля 1929 года при активном участии писателя Ивана Катаева и поддержке Максима Горького. С тех пор газета выпускается регулярно.

В советские годы "Литературка", ставившая своей задачей "…проводить в области художественной литературы принцип свободного соревнования различных группировок и течений", не раз меняла периодичность и объем, а однажды даже название: с 1942 года по 1944 год после объединения с газетой "Советское искусство" стала называться "Литература и искусство". В 1947 году "ЛГ" была преобразована в литературную и общественно-политическую газету.

С 1 января 1967 года именитое и авторитетное советское издание стало выходить один раз в неделю на 16 страницах, став таким образом первой в стране "толстой" газетой. На ее логотипе появились профили Пушкина и Горького, а на страницах публиковались самые крупные писатели России и других республик бывшего СССР, а также юмористы, карикатуристы и многие выдающиеся зарубежные писатели.

Особую популярность приобрели отдел юмора "Клуб 12 стульев" и знаменитые рубрики "Судебный очерк" и "Если бы директором был я…". Об успехе "Литературной газеты" в советские годы говорит размер ее тиража, который накануне 1990 года превысил 6 млн экземпляров.

"ЛГ" в России

В 1990 году "Литературная газета" в числе первых стала независимым изданием, учрежденным коллективом газеты в соответствии с новым законом "О печати ".

Газета стала считать годом своего основания 1830 год, а с ее логотипа исчез профиль Максима Горького, который вернулся в 2004 году. "Для нас эти два профиля, Горький и Пушкин, - это символ единства двух "Литературных газет": "Литературной газеты" 19-го века и "Литературной газеты" 20-го века", - цитирует "Эхо Москвы" слова писателя Юрия Полякова, который сейчас является главным редактором "ЛГ".

Современная "Литературная газета" позиционирует себя как общественно-политический еженедельник. Ее общий тираж в России и за рубежом - 136 тысяч экземпляров.

«Литературная Россия» — еженедельная газета писателей России, издающаяся с 1962 года в Москве (пришла на смену газете «Литература и жизнь», издававшейся Союзом писателей РСФСР с 1958 год по 1962 годы).

За долгие годы своего существования столичная газета предоставляла слово множеству российских авторов – прозаикам, поэтам, литературоведам, публицистам и критикам. На страницах «ЛР» публиковались и публикуются писатели большинства национальностей нашей многонациональной страны. На сегодняшний день «Литературная Россия» это не только сам еженедельник, распространяемый по всей территории РФ, в ближнем и дальнем зарубежье, под этой маркой также выходят ежемесячный этнополитический журнал «Мир Севера», книги по карякской, эвенкийской, удэгейской, ульчской, саамской, чукотской, эскимосской, мансийской, вепсской, кабардино-балкарской, дагестанской и другим литературам малых народов России.

Главный редактор – Вячеслав Огрызко.

Юность (журнал)

«Юность», ежемесячный литературно-художественный и общественно-политический иллюстрированный журнал, орган СП СССР. Издается с 1955 в Москве. Первый редактор В. Катаев, с февраля 1962 ‒ Б. Полевой. Журнал адресован главным образом молодёжи…

Альманах “Истоки” — в XXI веке

альманах “Истоки”, в течение 20 лет выходивший 50-тысячным тиражом в центральном молодежном издательстве страны “Молодая гвардия”.

Ценой немалых усилий группы энтузиастов — редакторов и авторов, объединившихся в Редакционно-издательскую фирму (РИФ) “РОЙ” — “Истоки” вновь вышли в свет после трех лет небытия. Сначала это был один-единственный выпуск — “афганский” — книга-исповедь об афганской войне. Его авторами стали молодые писатели и журналисты, прошедшие жестокое испытание на прочность. Это первое неполитизированное, поистине раритетное издание об афганской войне имело большой общественный резонанс. Так, из Лондона и Брюсселя в редакцию пришли запросы на перевод повести Андрея Дышева (ставшего сейчас автором многочисленных бестселлеров) и рассказа Сергея Громова, журналиста из Самары. И это было только начало...

С 1997 года вышли еще двадцать выпусков альманаха, готовятся новые. Каждый из них — почти 500-страничная, “толстая” книга в цветной обложке, с иллюстрациями молодых и известных художников.

Юбилейный, пушкинский номер журнала “Юность” (1999, № 5) посвятил этому большой критический разбор под заголовком “Истоки”: русская поэзия жива!”. В нем говорится: “Новые “Истоки”, сохранив лучшие традиции прошлого, показали подлинный уровень современного поэтического слова. Сегодня “Истоки” являются центром современной русской поэзии, как в свое время журнал “Юность”...”.

Если раньше альманах был исключительно книгой литературных дебютов, то теперь в нем можно встретить немало хорошо знакомых имен. Это и Андрей Вознесенский, и Тамара Жирмунская, и Римма Казакова, и Александр Аронов, и Владимир Фирсов, и Леонид Жуховицкий, и Виктор Липатов... “Шестидесятники” и писатели старшего поколения — Виктор Астафьев, Николай Старшинов, Юрий Нагибин, Юрий Чернов, Виктор Боков, Евгений Весник, Кирилл Ковальджи — охотно печатались в “Истоках”, тем самым поддерживая молодых. Постоянно публикуются поэты, давно связанные с альманахом и уже известные любителям поэзии, — Николай Дмитриев, Инна Кабыш, Елена Исаева, Николай Карпов, Владимир Вишневский, Юрий Поляков... (Список, разумеется, далеко не полный.)

Возрожденные “Истоки” стали альманахом всех поколений русской литературы. Оставаясь по традиции “книгой дебютов”, альманах с радостью предоставляет свои страницы как писателям маститым, так и менее известным, и совсем неизвестным, авторам разных творческих направлений, разных этических и эстетических пристрастий, разных возрастов.

Билет № 5

Е.Евтушенко "Бабий яр"

Над Бабьим Яром памятников нет.

Крутой обрыв, как грубое надгробье.

Мне страшно.

Мне сегодня столько лет,

как самому еврейскому народу.

Мне кажется сейчас -

я иудей.

Вот я бреду по древнему Египту.

А вот я, на кресте распятый, гибну,

и до сих пор на мне - следы гвоздей.

Мне кажется, что Дрейфус -

это я.

Мещанство -

мой доносчик и судья.

Я за решеткой.

Я попал в кольцо.

Затравленный,

оплеванный,

оболганный.

И дамочки с брюссельскими оборками,

визжа, зонтами тычут мне в лицо.

Мне кажется -

я мальчик в Белостоке.

Кровь льется, растекаясь по полам.

Бесчинствуют вожди трактирной стойки

и пахнут водкой с луком пополам.

Я, сапогом отброшенный, бессилен.

Напрасно я погромщиков молю.

Под гогот:

"Бей жидов, спасай Россию!"-

насилует лабазник мать мою.

О, русский мой народ! -

Я знаю -

ты

По сущности интернационален.

Но часто те, чьи руки нечисты,

твоим чистейшим именем бряцали.

Я знаю доброту твоей земли.

Как подло,

что, и жилочкой не дрогнув,

антисемиты пышно нарекли

себя "Союзом русского народа"!

Мне кажется -

я - это Анна Франк,

прозрачная,

как веточка в апреле.

И я люблю.

И мне не надо фраз.

Мне надо,

чтоб друг в друга мы смотрели.

Как мало можно видеть,

обонять!

Нельзя нам листьев

и нельзя нам неба.

Но можно очень много -

это нежно

друг друга в темной комнате обнять.

Сюда идут?

Не бойся — это гулы

самой весны -

она сюда идет.

Иди ко мне.

Дай мне скорее губы.

Ломают дверь?

Нет - это ледоход...

Над Бабьим Яром шелест диких трав.

Деревья смотрят грозно,

по-судейски.

Все молча здесь кричит,

и, шапку сняв,

я чувствую,

как медленно седею.

И сам я,

как сплошной беззвучный крик,

над тысячами тысяч погребенных.

Я -

каждый здесь расстрелянный старик.

Я -

каждый здесь расстрелянный ребенок.

Ничто во мне

про это не забудет!

"Интернационал"

пусть прогремит,

когда навеки похоронен будет

последний на земле антисемит.

Еврейской крови нет в крови моей.

Но ненавистен злобой заскорузлой

я всем антисемитам,

как еврей,

и потому -

я настоящий русский!

1961

Евгений Евтушенко. Мое самое-самое.

Москва, Изд-во АО "ХГС" 1995.

Вознесенский Андрей Андреевич (12 мая 1933, Москва - 1 июня 2010, там же; похоронен на Новодевичьем кладбище), русский поэт, академик РАО (1993). В лирике — стремление «измерить» современного человека категориями и образами мировой цивилизации; экстравагантность сравнений и метафор, усложненность ритмической системы, звуковые эффекты. Сборники: «Треугольная груша» (1962), «Антимиры» (1964), «Витражных дел мастер» (1976; Государственная премия СССР, 1978), «Аксиома самоиска» (1990). Поэмы «Мастера» (1959), «Лонжюмо» (1963), «Оза» (1964), «Авось» (1972; рок-опера «Юнона и Авось», постановка 1981), «Ров» (1986). Мемуарная проза, публицистика; книга «Прорабы духа» (1984).

Не отрекусь

от каждой строчки прошлой -

от самой безнадёжной и продрогшей

из актрисуль.

Не откажусь

от жизни торопливой,

от детских неоправданных трамплинов

и от кощунств.

Не отступлюсь -

«Ни шагу! Не она ль за нами?»

Наверное, с заблудшими, лгунами...

Мой каждый куст!

В мой страшный час,

хотя и бредовая,

поэзия меня не предавала,

не отреклась.

Я жизнь мою

в исповедальне высказал.

Но на весь мир транслировалась исповедь.

Всё признаю.

Толпа кликуш

ждёт, хохоча, у двери:

«Кус его, кус!»

Всё, что сказал, вздохнув, удостоверю.

Не отрекусь.

............................................................

Я шёл вдоль берега Оби,

я селезню шёл параллельно.

Я шёл вдоль берега любви,

и вслед деревни мне ревели.

И параллельно плачу рек,

лишённых лаянья собачьего,

финально шёл XX век,

крестами ставни заколачивая.

И в городах, и в хуторах

стояли Инги и Устиньи,

их жизни, словно вурдалак,

слепая высосет пустыня.

Кричала рыба из глубин:

«Возьми детей моих в котомку,

но только реку не губи!

Оставь хоть струйку для потомства».

Я шёл меж сосен голубых,

фотографируя их лица,

как жертву, прежде чем убить,

фотографирует убийца.

Стояли русские леса,

чуть-чуть подрагивая телом.

Они глядели мне в глаза,

как человек перед расстрелом.

Дубы глядели на закат.

Ни Микеланджело, ни Фидий,

никто их краше не создаст.

Никто их больше не увидит.

«Окстись, убивец-человек!» —

кричали мне, кто были живы.

Через мгновение их всех

погубят взрывы.

«Окстись, палач зверей и птиц,

развившаяся обезьяна!

Природы гениальный смысл

уничтожаешь ты бездарно».

И я не мог найти Тебя

среди абсурдного пространства,

и я не мог найти себя,

не находил, как ни старался.

Я понял, что не будет лет,

не будет века двадцать первого,

что времени отныне нет.

Оно на полуслове прервано...

Земля пустела, как орех.

И кто-то в небе пел про это:

«Червь, человечек, короед,

какую ты сожрал планету!..»

1983

............................................................

Почему два великих поэта,

проповедники вечной любви,

не мигают, как два пистолета?

Рифмы дружат, а люди — увы...

Почему два великих народа

холодеют на грани войны,

под непрочным шатром кислорода?

Люди дружат, а страны — увы...

Две страны, две ладони тяжёлые,

предназначенные любви,

охватившие в ужасе голову

чёрт-те что натворившей Земли!

1977

.........................................................................

Ты меня на рассвете разбудишь,

проводить необутая выйдешь.

Ты меня никогда не забудешь.

Ты меня никогда не увидишь.

Заслонивши тебя от простуды,

я подумаю: «Боже всевышний!

Я тебя никогда не забуду.

Я тебя никогда не увижу».

Эту воду в мурашках запруды,

это Адмиралтейство и Биржу

я уже никогда не забуду

и уже никогда не увижу.

Не мигают, слезятся от ветра

безнадежные карие вишни.

Возвращаться — плохая примета.

Я тебя никогда не увижу.

Даже если на землю вернёмся

мы вторично, согласно Гафизу,

мы, конечно, с тобой разминёмся.

Я тебя никогда не увижу.

И окажется так минимальным

наше непониманье с тобою

перед будущим непониманьем

двух живых с пустотой неживою.

И качнётся бессмысленной высью

пара фраз, залетевших отсюда:

«Я тебя никогда не забуду.

Я тебя никогда не увижу».

1977

***

Друг мой, мы зажились. Бывает.

Благодать.

Раз поэтов не убивают,

значит, некого убивать.

1975

.............................................

Есть русская интеллигенция.

Вы думали — нет? Есть.

Не масса индифферентная,

а совесть страны и честь.

Есть в Рихтере и Аверинцеве

земских врачей черты —

постольку интеллигенция,

постольку они честны.

«Нет пороков в своём отечестве».

Не уважаю лесть.

Есть пороки в моём отечестве,

зато и пророки есть.

Такие, как вне коррозии,

ноздрёй петербуржской вздет,

Николай Александрович Козырев —

небесный интеллигент.

Он не замечает карманников.

Явился он в мир стереть

второй закон термодинамики

и с ним тепловую смерть.

Когда он читает лекции,

над кафедрой, бритый весь —

он истой интеллигенции

указующий в небо перст.

Воюет с извечной дурью,

для подвига рождена,

отечественная литература —

отечественная война.

Какое призванье лестное

служить ей, отдавши честь:

«Есть, русская интеллигенция!

Есть!»

1975

.......................................

Правила поведения за столом

Уважьте пальцы пирогом,

в солонку курицу макая,

но умоляю об одном -

не трожьте музыку руками!

Нашарьте огурец со дна

и стан справасидящей дамы,

даже под током провода -

но музыку нельзя руками.

Она с душою наравне.

Берите трёшницы с рублями,

но даже вымытыми не

хватайте музыку руками.

И прогрессист и супостат,

мы материалисты с вами,

но музыка - иной субстант,

где не губами, а устами...

Руками ешьте даже суп,

но с музыкой - беда такая!

Чтоб вам не оторвало рук,

не трожьте музыку руками.

1971

........................................

Так поэзия и движется.

Вам шипится, а мне - пишется.

........................................................

Тишины хочу, тишины!..

Нервы, что ли, обожжены?

Тишины...

чтобы тень от сосны,

щекоча нас, перемещалась,

холодящая словно шалость,

вдоль спины, до мизинца ступни.

Тишины...

Звуки будто отключены.

Чем назвать твои брови с отливом?

Понимание - молчаливо.

Тишины.

Звук запаздывает за светом.

Слишком часто мы рты разеваем.

Настоящее - неназываемо.

Надо жить ощущением, цветом.

Кожа тоже ведь человек,

с впечатленьями, голосами.

Для неё музыкально касанье,

как для слуха - поёт соловей.

Как живется вам там, болтуны,

чай, опять кулуарный авралец?

горлопаны не наорались?

Тишины...

Мы в другое погружены:

в ход природ неисповедимый.

И по едкому запаху дыма

мы поймём, что идут чабаны.

Значит, вечер. Вскипает приварок.

Они курят, как тени тихи.

И из псов, как из зажигалок,

светят тихие языки.

1963

Билет № 6

Публицистика - (от лат. publicus — общественный), род произведений, посвященных актуальным вопросам и явлениям текущей жизни общества и содержащих фактические данные о различных её сторонах, оценки с точки зрения социального идеала автора…

Публици́стика (от лат. publicus — общественный) — род произведений, посвященных актуальным проблемам и явлениям текущей жизни и общества; играет важную политическую и идеологическую роль как средство выражения плюрализма общественного мнения...

М.Горький " Несвоевременные мысли"

В ней нашли отражения статьи, очерки и рассказы писателя, публиковавшиеся с апреля 1917 года до июня 1918 года. "Новый" Горький стал опасным для революционеров-коммунистов, поэтому в СССР её опубликовали только в 1991 году.

Это книга Максима Горького была издана в Берлине в 1922 году. В ней нашли отражения статьи, очерки и рассказы писателя, публиковавшиеся с апреля 1917 года до июня 1918 года. "Новый" Горький стал опасным для революционеров-коммунистов, поэтому в СССР её опубликовали только в 1991 году.

Честная и мужественная полиция М.Горького, выступающего против жестокости народных комиссаров и руководителей Советской власти, представляет сегодня большой интерес, когда заново переосмысливаются результаты революции 1917 года.

Главный пафос публицистических статей М.Горького - в защите и утверждении общечеловеческих идеалов, в стремлении сохранения культурных и нравственных ценностей народа.

В 1917 году М.Горький писал: "Наша революция дала полный простор всем дурным и зверским инстинктам, накопившимся под свинцовой крышей монархии, и в то же время она отбросила в сторону от себя все интеллектуальные силы демократии, всю моральную энергию станы".

Писатель-гуманист, радостно приветствовавший революцию, теперь ужасается масштабом классовой борьбы, разгулом стихийных грабежей, убийств, происходящих на улицах России.

Честный художник, М.Горький не мог не осудить закрытие газет и политических партий, находящихся в оппозиции к большевикам. Заслуга М.Горького В том, что писатель в своих "Несвоевременных мыслях" сумел правдиво запечатлеть развитие революции в России.

Как писателя М.Горького интересовала нравственная сторона революционных событий. По его мнению в новом социально справедливом обществе должны утверждаться демократия, свобода слова и личности на основе гуманных законов.

Пророческие слова М.Горького "Вообразив себя Наполеонами от социализма, ленинцы рвут и мечут, довершая разрушение России, русский народ заплатит за это озерами крови", особенно ясно подтвердились массовыми репрессиями во время коллективизации в 1929-1932 годы, террора в 1937 году.

Правда М.Горького гуманистична, нельзя притеснять и убивать людей, кто бы они ни были. Этим и современен сегодня М.Горький, На основе своего опыта поведавший людям об основных событиях ХХ века.

-

Русский народ обвенчался со Свободой. Будем верить, что от этого союза в нашей стране, измученной и физически и духовно, родятся новые сильные люди.

Будем крепко верить в то, что в русском человеке разгорятся ярким огнем силы его разума и воли, силы, погашенные и подавленные вековым гнетом полицейскою строя жизни.

Но нам не следует забывать, что все мы - люди вчерашнего дня и что великое дело возрождения страны в руках людей, воспитанных тяжкими впечатлениями прошлого в духе недоверия друг к другу, неуважения к ближнему и уродливого эгоизма.

Мы выросли в атмосфере "подполья": то, что мы называли легальной деятельностью, было, в сущности своей, или лучеиспусканием в пустоту, или же мелким политиканством групп и личностей, междоусобной борьбою людей, чувство собственного достоинства которых выродилось в болезненное самолюбие.

Живя среди отравлявших душу безобразий старого режима, среди анархии, рожденной им, видя, как безграничны пределы власти авантюристов, которые правили нами, мы - естественно и неизбежно - заразились всеми пагубными свойствами, всеми навыками и приемами людей, презиравших нас, издевавшихся над нами.

Нам негде и не на чем было развить в себе чувство личной ответственности за несчастия страны, за ее постыдную жизнь, мы отравлены трупным ядом издохшего монархизма.

Публикуемые в газетах списки "секретных сотрудников Охранного отделения", - это позорный обвинительный акт против нас, это один из признаков социального распада и гниения страны, - признак грозный.

Есть и еще много грязи, ржавчины и всяческой отравы, все это не скоро исчезнет: старый порядок разрушен физически, но духовно он остается жить и вокруг нас, и в нас самих. Многоглавая гидра невежества, варварства, глупости, пошлости и хамства не убита: она испугана, спряталась, но не потеряла способности пожирать живые души.

Не нужно забывать, что мы живем в дебрях многомиллионной массы обывателя, политически безграмотного, социально невоспитанного. Люди, которые не знают, чего они хотят, - это люди опасные политически и социально. Масса обывателя еще не скоро распределится по своим классовым путям, по линиям ясно сознанных интересов, она не скоро организуется и станет способна к сознательной и творческой социальной борьбе. И до поры, пока не организуется, она будет питать своим мутным и нездоровым соком чудовищ прошлого, рожденных привычным обывателю полицейским строем.

Можно бы указать и еще на некоторые угрозы новому строю, но говорить об этом преждевременно да, пожалуй, и нецензурно.

Мы переживаем момент в высшей степени сложный, требующий напряжения всех наших сил, упорной работы и величайшей осторожности в решениях. Нам не нужно забывать роковых ошибок 905 - 6 гг., - зверская расправа, последовавшая за этими ошибками, обессилила и обезглавила нас на целое десятилетие. За это время мы политически и социально развратились, а война, истребив сотни тысяч молодежи, еще больше подорвала наши силы, подорвав под корень экономическую жизнь страны.

Поколению, которое первым примет новый строй жизни, свобода досталась дешево: это поколение плохо знает страшные усилия людей, на протяжении целого века постепенно разрушавших мрачную крепость русского монархизма. Обыватель не знал той адовой, кротовой работы, которая сделана для него, - этот каторжный труд неведом не только одному обывателю десятисот уездных городов российских.

Мы собираемся, и мы обязаны строить новую жизнь на началах, о которых издавна мечтали. Мы понимаем эти начала разумом, они знакомы нам в теории, но - этих начал нет в нашем инстинкте, и нам страшно трудно будет ввести их в практику жизни, в древний русский быт. Именно нам трудно, ибо мы, повторяю, народ совершенно невоспитанный социально, и так же мало воспитана в этом отношении наша буржуазия, ныне идущая к власти. И надо помнить, что буржуазия берет в свои руки не государство, а развалины государства, она берет эти хаотические развалины при условиях, неизмеримо более трудных, чем условия 5-6 года. Поймет ли она, что ее работа будет успешна только при условии прочного единения с демократией и что дело укрепления позиций, отнятых у старой власти, не будет прочно при всех иных условиях? Несомненно, что буржуазия должна поправеть, но с этим не нужно торопиться, чтобы не повторить мрачной ошибки 6-го года.

В свою очередь, революционная демократия должна бы усвоить и почувствовать свои общегосударственные задачи, необходимость для себя принять деятельное участие в организации экономической силы страны, в развитии производительной энергии России, в охране ее свободы от всех посягательств извне и изнутри.

................................................................................................................................................................

Старая власть была бездарна, но инстинкт самосохранения правильно подсказывал ей, что самым опасным врагом ее является человеческий мозг, и вот, всеми доступными ей средствами, она старалась затруднить или исказить рост интеллектуальных сил страны. В этой преступной деятельности ей успешно помогала церковь, порабощенная чиновничеством, и не менее успешно - общество, психически расшатанное и, последние годы, относившееся к насилию над ним совершенно пассивно. Результаты длительного угашения духа обнаружила с ужасающей очевидностью война - Россия оказалась перед лицом культурного и прекрасно организованного врага немощной и безоружной. Люди, так хвастливо и противно кричавшие о том, что Русь поднялась "освободить Европу от оков ложной цивилизации духом истинной культуры", эти, вероятно, искренние и тем более несчастные люди быстро и сконфуженно замкнули слишком красноречивые уста. "Дух истинной культуры" оказался смрадом всяческого невежества, отвратительного эгоизма, гнилой лени и беззаботности.

В стране, щедро одаренной естественными богатствами и дарованиями, обнаружилась, как следствие ее духовной нищеты, полная анархия во всех областях культуры. Промышленность, техника - в зачаточном состоянии и вне прочной связи с наукой; наука - где-то на задворках в темноте и под враждебным надзором чиновника; искусство ограниченное, искаженное цензурой, оторвалось от общественности, погружено в поиски новых форм, утратив жизненное, волнующее и облагораживающее содержание.

Всюду, внутри и вне человека, опустошение, расшатанность, хаос и следы какого-то длительного Мамаева побоища. Наследство, оставленное революции монархией, - ужасно.

И как бы горячо ни хотелось сказать слово доброго утешения, - правда суровой действительности не позволяет утешать, и нужно сказать со всей откровенностью: монархическая власть в своем стремлении духовно обезглавить Русь добилась почти полного успеха.

Революция низвергла монархию, так! Но, может быть, это значит, что революция только вогнала накожную болезнь внутрь организма. Отнюдь не следует думать, что революция духовно излечила или обогатила Россию. Старая, неглупая поговорка гласит: "Болезнь входит пудами, а выходит золотниками", процесс интеллектуального обогащения страны - процесс крайне медленный. Тем более он необходим для нас, и революция, в лице ее руководящих сил, должна сейчас же, немедля, взять на себя обязанность создания таких условий, учреждений, организаций, которые упорно и безотлагательно занялись бы развитием интеллектуальных сил страны.

Интеллектуальная сила - это первейшая, по качеству, производительная сила, и забота о скорейшем росте ее должна быть пламенной заботой всех классов.

Мы должны дружно взяться за работу всестороннего развития культуры, - революция разрушила преграды на путях к свободному творчеству, и теперь в нашей воле показать самим себе и миру наши дарования, таланты, наш гений. Наше спасение - в труде, да найдем мы и наслаждение в труде.

"Мир создан не словом, а деянием", это прекрасно сказано, и это неоспоримая истина.

.......................................................................................................................................................................

"Новая Жизнь" N 3, 21 апреля (4 мая) 1917 г.

Но - говорить правду, это искусство труднейшее из всех искусств, ибо в своем "чистом" виде, не связанная с интересами личностей, групп, классов, наций, - правда почти совершенно неудобна для пользования обывателя и неприемлема для него. Таково проклятое свойство "чистой" правды, но в то же время это самая лучшая и самая необходимая для нас правда.

Поставим себе задачу - сказать правду о немецких зверствах. Я надеюсь, что совершенно точно установимы факты зверского отношения немецких солдат к солдатам России, Франции, Англии, а также мирному населению Бельгии, Сербии, Румынии, Польши. Я имею право надеяться, что эти факты - вне сомнений и так же неоспоримы, как факты русских зверств в Сморгони, в городах Галиции и т.д. Я не отрицаю, что отвратительные приемы истребления людей, применяемые немцами, впервые допущены в деле человекоубийства. Не могу отрицать, что отношение немцев к русским военнопленным - гнусно, ибо знаю, что отношение старой русской власти к немецким военнопленным было тоже гнусным.

Все это - правда, эту правду создала война. На войне необходимо как можно больше убивать людей - такова циническая логика войны. Зверство в драке неизбежно, вы видали, как жестоко дерутся дети на улицах?

"Чистая" правда говорит нам, что зверство есть нечто вообще свойственное людям, свойство, не чуждое им даже в мирное время, - если таковое существует на земле. Вспомним, как добродушный русский народ вколачивал гвозди в черепа евреев Киева, Кишинева и других городов, как в 1906 году рабочие Иваново-Вознесенска варили в котлах кипятка своих товарищей, бросая их в котлы живыми, как садически мучили тюремщики арестантов, как черносотенцы разрывали девушек-революционерок, забивая им колья в половые органы, вспомним на минуту все кровавые бесстыдства 906 - 7 - 8 годов.

Я не сравниваю немецких зверств с общечеловеческими и, в частности, русским зверством; я просто, пользуясь свободой слова, рассуждаю о правде сего, текущего дня, о правде, созданной войною, и о "чистой" правде, которая общезначима для всех времен и которая воистину "краше солнца", хотя она часто печальна и обидна для нас.

Осуждая человека - немца или русского, это все равно, - мы не должны забывать о "чистой" правде, потому что она - самое драгоценное достояние наше, самый яркий огонь нашего сознания; бытие этой правды свидетельствует о высоте моральных требований, предъявляемых человеком к самому себе.

И.Бунин "Окаянные дни"

МОСКВА, 1918 г.