472 Тема 6. Строение индивидуальной деятельности человека

двум или нескольким мотивам¹. Ведь действия человека объективно все­гда реализуют некоторую совокупность отношений: к предметному миру, к окружающим людям, к обществу, к самому себе. Так, трудовая деятель­ность общественно мотивирована, но она управляется также такими мо­тивами, как, скажем, материальное вознаграждение. Оба эти мотива хотя и сосуществуют, но лежат как бы в разных плоскостях. В условиях со­циалистических отношений смысл труда порождается для рабочего обще­ственными мотивами; что же касается материального вознаграждения, то этот мотив, конечно, тоже выступает для него, но лишь в функции стиму­лирования, хотя он и побуждает, «динамизирует» деятельность, но лишен главной функции — функции смыслообразования.

Таким образом, одни мотивы, побуждая деятельность, вместе с тем придают ей личностный смысл; мы будем называть их смыслообразующи-ми мотивами. Другие, сосуществующие с ними, выполняя роль побуди­тельных факторов (положительных или отрицательных) — порой остро эмоциональных, аффективных, — лишены смыслообразующей функции; мы будем условно называть такие мотивы мотивами-стимулами². Ха­рактерная черта: когда важная по своему личностному смыслу для чело­века деятельность сталкивается в ходе своего осуществления с негатив­ной стимуляцией, вызывающей даже сильное эмоциональное переживание, то личностный смысл ее от этого не меняется; чаще происходит другое, а именно своеобразная, быстро нарастающая психологическая дискредита­ция возникшей эмоции, это хорошо известное явление заставляет еще раз задуматься над вопросом об отношении эмоционального переживания к личностному смыслу³.

Распределение функций смыслообразования и только побуждения между мотивами одной и той же деятельности позволяет понять главные отношения, характеризующие мотивационную сферу личности: отноше­ния иерархиимотивов. Иерархия эта отнюдь не строится по шкале их близости к витальным (биологическим) потребностям, подобно тому как это представляет себе, например, Маслоу: в основе иерархии лежит необ­ходимость поддерживать физиологический гомеостазис; выше — мотивы самосохранения; далее — уверенность, престижность; наконец, на самой вершине иерархии — мотивы познавательные и эстетические⁴. Главная проблема, которая здесь возникает, заключается не в том, насколько пра-

¹ Это задано уже принципиальной структурой трудовой деятельности, которая реализует двойное отношение: к результату труда (его продукту) и к человеку (другим людям).

² На различие между мотивами и стимулами указывают многие авторы, но по другим основаниям; например, под мотивами разумеют внутренние побуждения, а под стимулами — внешние (см. Здравомыслов AT., Рожин В.Н., Ядов Я.В. Человек и его работа. М., 1967. С. 38).

³См. Бассин Ф.Б. К развитию проблемы значения и смысла // Вопросы психологии. 1973. № 6.

⁴ См. Maslow A. Motivation and Personality. N. Y., 1954.

Леонтьев А.Н. Мотивы, эмоции и личность 473

вильна данная (или другая, подобная ей) шкала, а в том, правомерен ли самый принцип такого шкалирования мотивов. Дело в том, что ни сте­пень близости к биологическим потребностям, ни степень побудительнос­ти и аффектогенности тех или иных мотивов еще не определяют ие­рархических отношений между ними. Эти отношения определяются складывающимися связями деятельности субъекта, их опосредствования-ми и поэтому являются релятивными. Это относится и к главному соот­ношению — к соотношению смыслообразующих мотивов и мотивов-сти­мулов. В структуре одной деятельности данный мотив может выполнять функцию смыслообразования, в другой — функцию дополнительной сти­муляции. Однако смыслообразующие мотивы всегда занимают более вы­сокое иерархическое место, даже если они не обладают прямой аффекто-генностью. Являясь ведущими в жизни личности, для самого субъекта они могут оставаться «за занавесом» — и со стороны сознания, и со сто­роны своей непосредственной аффективности.

Факт существования актуально несознаваемых мотивов вовсе не выражает собой особого начала, таящегося в глубинах психики. Несозна­ваемые мотивы имеют ту же детерминацию, что и всякое психическое от­ражение: реальное бытие, деятельность человека в объективном мире. Несознаваемое и сознаваемое не противостоят друг другу; это лишь раз­ные формы и уровни психического отражения, находящегося в строгой соотнесенности с тем местом, которое занимает отражаемое в структуре деятельности, в движении ее системы. Если цели и отвечающие им дей­ствия необходимо сознаются, то иначе обстоит дело с осознанием их мо­тива — того, ради чего ставятся и достигаются данные цели. Предметное содержание мотивов всегда, конечно, так или иначе воспринимается, пред­ставляется. В этом отношении объект, побуждающий действовать, и объ­ект, выступающий в качестве орудия или преграды, так сказать, равно­правны. Другое дело — осознание объекта в качестве мотива. Парадокс состоит в том, что мотивы открываются сознанию только объективно, пу­тем анализа деятельности, ее динамики. Субъективно же они выступают только в своем косвенном выражении — в форме переживания желания, хотения, стремления к цели. Когда передо мною возникает та или иная цель, то я не только сознаю ее, представляю себе ее объективную обуслов­ленность, средства ее достижения и более отдаленные результаты, к кото­рым она ведет, вместе с тем я хочудостичь ее (или, наоборот, она меня отвращает от себя). Эти непосредственные переживания и выполняют роль внутренних сигналов, с помощью которых регулируются осуществ­ляющиеся процессы. Субъективно выражающийся же в этих внутренних сигналах мотив прямо в них не содержится. Это и создает впечатление, что они возникают эндогенно и что именно они являются силами, движу­щими поведением.

Осознание мотивов есть явление вторичное, возникающее только на уровне личности и постоянно воспроизводящееся по ходу ее развития.