Вопрос 16 адресуется проблеме подсчета и представления эффективных объемов при документировании групповых различий.

Интерпретация и выводы

Вопросы 17, 20 и 21 адресуются к возможности влияния на интерпретацию данных предубеждений и пристрастий исследователя и его оценок ценности.

Вопросы 18 и 19 направлены на характер интерпретаций — причинно-следственный или корреляционный.

Вопрос 22 — это общий суммарный вопрос об исследовании в целом. Не бывает совершенных, безупречных исследований; любое исследование в той или иной степени, тем или иным образом является компромиссом. Основной вопрос, который встает перед исследователями и потребителями исследования, заключается в том, достаточны ли ограничения для исключения любых значимых заключений на основе какой-либо части данных, или же некоторые заключения могут быть оправданны, несмотря на недостатки или ограничения. Эта оценка полностью субъективна, основывается на вашем обзоре и оценке всех пунктов, рассмотренных здесь, а также на том весе, который вы придаете каждому из них в отношении возможного влияния исследования и его результатов на научную литературу.

Другие вопросы

В дополнение к вопросам, которые прямо относятся к валидности и надежности выводов исследования, я привел несколько вопросов, которые следует поднять относительно возможного значения этих выводов. При разработке исследования исследователи должны рассмотреть эти важнейшие вопросы с самого начала. Подобным образом, потребители исследования должны задавать сложные вопросы о влиянии и последствиях любого исследования не только в рамках существующей литературы и современного состояния знания, но также и с точки зрения возможного применения этого знания, хорошего или плохого, всеми группами потребителей.

Ответы «не знаю»

Ответы «не знаю» могут иметь одно из двух значений. Первое — это то, что вы как читатель не имеете навыков или опыта, необходимых для произведения требуемой оценки. Например, ваше знание статистики или теории недостаточно для адекватной оценки вопросов, касающихся этих проблем. В таких случаях нет иного выхода, кроме как продолжать углублять свои знания в этих областях, чтобы обрести большую компетентность и больший опыт.

Второй тип ответов «не знаю» появляется тогда, когда в самом исследовании представлено недостаточно информации, на основе которой можно выводить оценку. Подобные ответы «не знаю» куда более проблематичны, поскольку кросс-культурные исследователи обязаны обращаться к большей части этих моментов, если не ко всем, хотя бы одним-двумя предложениями. Для потребителей исследования важно знать, что исследователи были осведомлены об этих проблемах и как-то обращались к ним. Хуже, когда читатель остается в подвешенном состоянии, не зная, поднимались ли эти вопросы, потому что в конце концов такая неопределенность пагубна для вклада исследования в литературу, науку и практику.

Таблица 5.1 Сводный лист для рецензирования кросс-культурного исследования

Автор(ы) Название Журнал

Выходные данные

Теория и гипотезы

1. Имеет ли теория смысл для всех культур, принимающих участие в исследовании? Почему да или почему нет? Да Нет Не знаю

2. Равноценны ли по своему значению гипотезы для всех участников исследования? Да Нет Не знаю

Методы

3. Подходит ли выбранный вид исследования для решения поставленного вопроса? Да Нет Не знаю

4. Являются ли субъекты исследования адекватными представителями своей культуры? Да Нет Не знаю

5. Операционализирована ли культура согласно социопсихологическим понятиям? Если нет, то как она Операционализирована?

6. Равноценны ли субъекты исследования в целях сравнения — нет ли других особенностей или демографических тупиков? Да Нет Не знаю

7. Равноценны ли измеряемые в исследовании понятия для всех участвующих в нем культур? Да Нет Не знаю

8. Имеют ли используемые шкалы, подшкалы и вопросы одинаковые характеристики валидности и надежности для всех культур, участвующих в исследовании? Да Нет Не знаю

9. Для всех ли субъектов исследования шкалы/конструкции значимо контекстуализованы? Да Нет Не знаю

10. С равноценными ли ожиданиями субъекты исследования приходят в лаборатории или завершают процедуру тестирования? Да Нет Не знаю

11. Установлена ли равноценность процедур исследования с учетом негативных раздражителей? Да Нет Не знаю

12. Установлена ли исследователями лингвистическая эквивалентность методов и исследовательских протоколов с помощью обратного перевода? Да Нет Не знаю

Данные и анализ данных

13. Предоставляют ли субъекты исследования данные на значимом уровне измерения, который в то же время является равноценным для культур? Да Нет Не знаю

14. Влияют ли на массив данных культурные наборы реакций? Да Нет Не знаю

15. Выявляют ли исследователи культурные наборы реакций и контролируют ли последние при необходимости? Да Нет Не знаю

16. При обнаружении культурных различий дают ли исследователи показатель величины этих различий (статистический показатель эффективного объема)? Да Нет Не знаю

Интерпретации и выводы

17. Ограничены ли интерпретации и выводы культурными

фильтрами и предубеждениями исследователя или теорий? Да Нет Не знаю

18. Подтверждены ли интерпретации культурных медиаторов в соотношении с тем, как была операционализирована культура в исследовании? Да Нет Не знаю

19. Делают ли исследователи неоправданные причинно-следственные интерпретации связи между культурой и избранными переменными? Да Нет Не знаю

20. Производят ли исследователи качественную оценку, основываясь на результатах исследования? Да Нет Не знаю

21. В достаточной ли степени интерпретации регулируются осведомленностью о неосознаваемых культурных процессах, которые могли оказывать влияние на исследование или на теорию? Да Нет Не знаю

22. Имеются ли достаточные методологические сомнения для исключения любых значимых заключений, сделанных на основе данных исследования? Да Нет Не знаю

Другие вопросы, касающиеся исследования

23. Какой вклад вносит исследование в наши знания о культурных влияниях на избранную интересующую переменную?

24. Как будут влиять на результаты исследования изменения в любом методологическом аспекте (например, культурная или демографическая основа участников, методы измерения ключевых переменных)?

25. Могут ли результаты исследования использоваться кем бы то ни было для укрепления стереотипов представителей культур, принимающих участие в исследовании?

26. Могут ли результаты исследования использоваться кем бы то ни было для укрепления предвзятого мнения о представителях культур, принимающих участие в исследовании, или для их дискриминации?

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Исследование — это основной способ получения студентами и учеными сведений о мире. Знание, получаемое в результате исследования и неоднократное находимое во многих исследованиях, называется воспроизведенным. Воспроизведенные открытия и знание формируют базу «истинных» сведений о мире. Это та истина, которую дают в школах, которую вы черпаете из книг.

Однако истина и знание ограничены условиями, параметрами и рамками исследований, из которых они извлекаются. Все исследования в какой-либо степени ограничены этими параметрами, установленными либо путем сознательных решений, либо по умолчанию. Эти ограничения применимы ко всем исследованиям во всех социальных науках, независимо от сферы или дисциплины. Исследователям и потребителям исследования необходимо знать эти условия и параметры, а также то, какие ограничения они налагают на получаемое в результате исследования знание.

Кросс-культурные исследования имеют собственный набор проблем, касающихся условий и параметров исследования. Многие из этих проблем — просто распространение основных исследовательских проблем в кросс-культурную сферу. Чтобы критически знакомиться с кросс-культурным исследованием и оценивать его, вы должны иметь представление об этих проблемах.

На самом деле проблемы так многочисленны, что вы можете задаться вопросом, способно ли хоть какое-то исследование дать хоть какие-то сведения. Действительно, все исследования имеют по крайней мере некоторые неточности, и каждое — свои ограничения. Но это вовсе не обязательно означает, что мы ничего не можем из них почерпнуть. Вопрос состоит в том, настолько ли перевешивают изъяны исследования его процедуры, чтобы вы потеряли доверие к полученным данным. Если исследование настолько полно неточностями, что вы не доверяете данным, то вы не должны верить ему, будь оно кросс-культурным или нет. Но если проблемы исследования менее серьезны, вы должны быть способны выбрать из него информацию о культурных различиях. Если вы используете для сбора информации множество исследований в этой области, они могут кумулятивно сказать вам что-то об этой области, даже если каждое по отдельности исследование не скажет почти ничего.

Несмотря на неотъемлемые сложности, кросс-культурное исследование предлагает большое количество увлекательных и интересных возможностей, недоступных традиционному исследовательскому подходу. Благодаря кросс-культурному исследованию мы можем проверить пределы и ограничения нашим знаниям в области психологии и человеческого поведения. Кросс-культурная инициатива сама по себе предлагает процесс, при помощи которого ученые и неспециалисты, принадлежащие к различным культурам, могут соединить свои усилия и работать с единой целью, таким образом укрепляя отношения людей, между которыми, казалось бы, лежит глубокая пропасть. Результаты кросс-культурных исследований предлагают ученым, студентам и обществу новые возможности углубления нашего понимания многообразия людей. Это может служить основой обновления личных и профессиональных взаимоотношений и может помочь сосредоточить внимание на общественных и политических системах. С позиций методологии, кросс-культурные исследования предлагают исследователям способ решения эмпирических проблем, связанных с проведением исследований, например со сбивающими с толку переменными, имеющимися в традиционных исследовательских подходах.

Процесс оценки достоинств каждого исследования в отношении вашего доверия данным и последующий сбор обрывков информации по многим исследованиям, которым вы доверяете, являются интегральными для получения сведений об этой области. В данной главе я попытался дать вам надежную основу для развития и тренировки этих навыков.

Материал, представленный в этой главе, всего лишь верхушка айсберга. Существует много великолепных источников, не считая указанных в этой главе, которые рассматривают проблемы кросс-культурного исследования более подробно, предназначены для специалистов в этой области и включают проблемы методологии, интерпретации и анализа данных. Я сам выбирал исследования и открытия из различных областей кросс-культурной психологии, чтобы представить их вам в остальной части книги. Но не верьте мне на слово; вы должны самостоятельно оценить представленные исследования. Этот навык требует долгой тренировки, но, как и многие навыки, его можно приобрести. Я надеюсь, что в процессе чтения и оценки исследований, представленных в этой книге или любых других, вы обнаружите, что, хотя кросс-культурное исследование имеет свои проблемы и ограничения, у него есть свои преимущества и потенциальные возможности, которые перевешивают трудности.

ГЛОССАРИЙ

Валидность — степень, в которой результаты исследования, системы измерений или статистики являются точными или представляют то, что были предназначены представлять.

Воспроизведение — результаты исследования, неоднократно и последовательно обнаруживаемые в нескольких исследованиях. Выборка — окончательная группа единиц анализа, включенная в исследование.

Децентровка — концепция, на которой держится процедура обратного перевода, заключающаяся в уничтожении всех специфичных для культуры понятий языка-оригинала или в равноценном переводе их на желаемый язык.

Исследовательская парадигма — подход к проведению исследования, характеризующийся определенной методологией, адресованной определенным типам исследовательских вопросов.

Качественная оценка — интерпретация данных, включающая суждение о ценности (например, хорошо или плохо, правильно или неправильно), базирующаяся на собственной культурной основе исследователя.

Культурный набор реакций — влияние культуры на использование шкал для ответа; культурная тенденция использовать определенные участки шкалы независимо от содержания вопроса.

Надежность — степень, в которой результаты исследования, системы измерений или статистики сохраняют свою постоянность.

Обратный перевод — техника перевода протоколов исследования, при которой протокол составляется на одном языке, переводится на выбранный язык, а затем другой человек переводит его на язык оригинала. Если версия, полученная в результате обратного перевода, идентична оригинальной, эти версии, как правило, считаются равноценными. Если нет, то процедура повторяется до тех пор, пока версия, полученная в результате обратного перевода, не будет идентична оригинальной версии.

Операционализация — способы концептуального определения и измерения переменной исследователем.

Равноценность — состояние или условие подобия концептуального значения и эмпирического метода между культурами, благодаря которому допустимо значимое сравнение.

Составление выборки — процедуры, используемые исследователями для определения своей выборки.

Этнографическое исследование — вид исследования культуры, заключающийся во внедрении в культуру, зачастую требующий от исследователя больших временных затрат на изучение уклада и традиций.

Культура и основные психологические процессы

Подобно тому как атомы и молекулы являются строительными кирпичиками вещества, некоторые психологические процессы служат основой других психологических конструктов. В этой главе мы начнем рассматривать культурные сходства и раз­личия в психологии, исследовав природу этих ос­новных процессов.

В первую очередь будет освещен вопрос о том, как может отличаться у людей в разных культурах биологическая основа поведения. Затем мы рас­смотрим взаимоотношения между культурой и восприятием и остановимся на работе, рассматри­вающей культурные различия в визуальном вос­приятии на примере оптических иллюзий. Далее мы обратимся к культуре и познанию, в том числе опишем память, узнавание лиц, категоризацию, разрешение проблем, принятие решений и креа­тивность. Мы коснемся также связи культуры и сознания, расскажем о кросс-культурном исследо­вании снов, представлений о времени и ориента­ции в нем и восприятии боли. Завершающей гла­ву темой будет интеллект, и читатель сможет по­знакомиться как с историей вопроса, так и с данными самых современных кросс-культурных исследований.

КУЛЬТУРА И БИОЛОГИЧЕСКАЯ ОСНОВА ПОВЕДЕНИЯ

...Хотя все люди рождаются с одинаковой анато­мической структурой, существуют различия и сходства в ее функциональных и физиологических взаимосвязях. И эти сходства и различия, если они существуют, обусловлены именно культурой...

Понимание психологии вырастает из понимания базовых систем

Одна из первых тем вводного курса психологии - это различные биологические системы, анатоми­ческие и психологические, лежащие в основе по­ведения человека. Базовые системы - это мозг и центральная нервная система; структура глаз, слу­ховых органов и других сенсорных систем; вегета­тивная нервная система - симпатическая и пара­симпатическая нервная система, система скелет­ных мышц, а также полосатые и гладкие мышцы.

Чтобы понять психологические явления, мы должны точно понимать, как мы обрабатываем сен­сорную информацию - например, как восприни­ маются стимулы в глазном яблоке, как эта стиму­ляция преобразуется в идущие по оптическому нерву в головной мозг нервные сигналы, в соот­ветствии с которыми совершаются действия. Кро­ме того, эта информация помогает нам понять, как психологические явления могут отражаться в че­ловеческом организме. Что происходит, когда мы испытываем стресс? Как мозг помогает нам дви­гать рукой, когда она дотрагивается до горячего предмета? Наконец, зная биологию, мы лучше по­нимаем функции тела, лежащие в основе наших движений и поведения.

Психология и биология: существует ли обратная связь

Как и любая другая информация, представленная в главных направлениях психологии, по большей части эти факты подаются так, как если бы они были одинаковы для людей из всех культур. В действительности существует очень мало иссле­дований, непосредственно затрагивающих этот вопрос. Большинство ученых, экспертов по био­логической основе поведения ссылаются на то, что все люди, по-видимому, обладают одинаковой структурной анатомией. Конечно, люди удиви­тельно похожи в своей структурной (анатомиче­ской) и функциональной (физиологической) функции, независимо от культуры, расы и этни­ческой принадлежности.

Однако существуют данные, указывающие и на различия. У всех людей есть глаза, уши, нос и рот; живот, внутренности и сердце; все люди обладают позвоночником, мозгом и нервами, но относитель­ный размер этих анатомических структур у людей отличается, так же как и их функциональные, фи­зиологические взаимосвязи, и на этом основании мы делаем вывод о различии в психологии и пове­дении.

Некоторые факты антропологической медицины

В медицине давно стали понятны индивидуальные различия в биологической функции и процессах. Лечение может иметь совершенно разные послед­ствия для двух людей, так же как и процессы забо­левания и поведение, способствующее выздоров­лению. Чем объясняются эти отличия? Разумеет­ся, некоторые из них связаны с генетическими или наследственными различиями в биологической структуре. В таком случае индивидуальные отли­чия не являются генетическими по своему харак­теру, они могут быть результатом обучения и воздействия окружающей среды. При любом из сце­нариев обучение и окружающая среда играют важ­ную роль в определении биологических характе­ристик, и это указывает на взаимное влияние био­логии и жизненного стиля.

Если эффекты обучения и стиля жизни суще­ствуют на групповом уровне, то они могут быть следствием влияния культуры. Сфера антрополо­гической медицины указывает на такие возмож­ные отличия. Например, мы знаем, что кальций играет важную роль в развитии костей скелета и недостаток кальция способствует развитию бо­лезни, называемой остеопорозом. Остеопороз, ко­торый можно диагностировать по низкой плотно­сти костей в различных местах скелета, усилива­ет риск переломов, особенно у пожилых женщин, что в свою очередь ведет к нарушению образа жизни и даже к смерти. Однако в культурах не­которых стран такая взаимосвязь не приводит к фатальным последствиям. Японские женщины, как правило, имеют более низкую плотность кос­тей, но несмотря на это статистика переломов у них меньше, чем можно было бы ожидать. Жен­щины из племени майя с полуострова Юкатан также страдают остеопорозом, но и у них невысо­кие показатели переломов сравнительно с женщи­нами США. Такие данные предполагают, что фун­кциональные взаимоотношения между химиче­скими веществами (кальцием), плотностью костей и риском заболеть (уровень переломов) обуслов­лены также и образом жизни, диетой, упражнени­ями, социальной поддержкой и другими фактора­ми, которые являются важными компонентами культуры.

Когда биология «становилась причиной» психологии

Возвращаясь к нашей теме, отметим, что психо­логи стали все больше осознавать взаимовлияние биологии и психологии. Первые работы о биоло­гических основах поведения были окрашены пре­дубеждением ученых, считавших, что биология «становилась причиной» психологии - фактиче­ски они предполагали, что наша биологическая конституция «обусловливала» предрасположен­ность к ряду поступков. Новые исследования, по­священные взаимосвязи биологических и бихе­виористских факторов и насилия и агрессии по­казывают, что не только физиология влияет на поведение, но что опыт изменяет психологию вплоть до структуры и функции мозга. Данные этих работ позволяют сделать вывод, что первый опыт обучения и фак­торы окружающей среды могут изменить нейро-физиологическое функционирование. Эти факто­ры окружающей среды включают, например, тип питания, полученную в детстве травму и даже стиль родительского воспитания. Поскольку подобные эффекты представлены на групповом уровне, это говорит о том, что, возмож­но, культурные традиции влияют на биологиче­ское строение и воздействуют на биологические основы поведения.

Остеопороз увеличивает риск переломов, особенно у пожилых женщин, что в свою очередь ведет к нарушению образа жизни и даже к смер­ти. Однако японские женщины, как правило, страдают остеопорозом, но несмотря на это статистика переломов у них меньше, чем мож­но было бы ожидать. Пожилые женщины из пле­мени майя с полуострова Юкатан также име­ют более низкую плотность костей, но и у них невысокие показатели переломов по сравнению с женщинами США.

Исследования в других областях также гово­рят о различной распространенности некоторых процессов физических болезней среди представи­телей разных культур, рас и этнической принад­лежности (см. также рассуждение на эту тему в главе 9 о физическом здоровье). Некоторые рабо­ты указывают также на расовые отличия в разме­ре головы (они будут обсуждаться позже вместе с потенциальными трудностями использованных в этих исследованиях методов и интерпретаций). Исследования в области спорта отмечает расовые отличия в таких переменных, как телосложение и рост, размер и длина мышц и скорость нервной трансмиссии. Можно сказать, что, хотя все люди рождаются с одинаковой анатомической струк­турой, существуют различия и сходства в ее фун­кциональных и физиологических взаимосвязях. И эти сходства и различия, если они существуют, обусловлены именно культурой.

Трудности исследования

Прежде чем закончить рассуждения на эту тему, я бы хотел указать на трудности, с которыми стал­киваются психологи при проведении исследова­ний в этой области и публикации данных. Исследование культурных различий во многих сферах психологии может быть очень щекотливым делом, особенно в таких областях, как мораль, умствен­ные способности и поведение, направленное на со­трудничество. Я полагаю, что подобные разработ­ки ученых затруднены, так как 1) распространено мнение, что биология «является причиной» пси­хологии; 2) раса ошибочно признается показате­лем культуры; 3) политические и личные пристра­стия ученых мешают им объективно интерпрети­ровать данные исследований. В результате многие значительные ученые отстраняются от потенци­ально «горячих» тем. Я надеюсь, однако, что та­кие работы будут проводиться компетентными учеными, интересующимися этими вопросами, и они смогут разъяснить природу сходств и разли­чий в биологической базе поведения и возможные причины таких сходств и различий, вероятно, ко­ренящихся в культуре, так как эти сходства и от­личия обусловливаются образом жизни, диетой и физическими упражнениями.

КУЛЬТУРА И ВОСПРИЯТИЕ

Когда мозг «заполняет» пустоту. Целостность восприятия

Восприятие - это процесс сбора информации о мире с помощью наших чувств. Прежде чем рас­смотреть, как культура влияет на наше восприя­тие, мы должны осознать, что независимо от куль­туры наше восприятие окружающего мира не обя­зательно соответствует физической реальности или реальности наших чувств. Рассмотрим зри­тельное восприятие. У каждого из нас в глазах су­ществуют слепые пятна, в которых нет сенсорных рецепторов, поскольку в этом месте оптический нерв проходит сквозь слой рецепторных клеток на пути к головному мозгу. Однако если вы закроете один глаз, то, вероятно, не увидите дыру. В нашем сознательном восприятии не существует слепого пятна, хотя у нас нет рецепторов, получающих свет от одного из участков сетчатки. Мозг заполняет пустоту так, как если бы мы видели все. Многие из вас во вводном курсе психологии, вероятно, про­водили короткий эксперимент, иллюстрирующий существование слепого пятна. Главное, следует отметить, что наше восприятие мира как «целост­ного» не соответствует физической реальности ощущений, которые мы получаем посредством ви­зуальной системы.

Опыты с температурой и прикосновением. Изменчивость нашего восприятия

Ежедневные опыты с температурой и прикоснове­нием иллюстрируют похожие искажения в воспри­ятии. Заполните три миски водой: одну - горячей, другую - ледяной, а третью - теплой. Если вы на несколько секунд опустите руку в горячую воду, а затем в теплую, то теплая вода покажется вам хо­лодной. Температура теплой воды не изменилась, это изменилось наше восприятие воды.

Как только мы начинаем сомневаться в наших чувствах, мы стремимся узнать их границы. Нам хочется знать, что влияет на наши переживания и представления о мире, который мы воспринима­ем. Мы также интересуемся и тем, воспринимают ли люди предметы так же, как мы. Если другие люди не видят предметы так же, как мы, то какие аспекты их переживаний и образования могут объяснить эти различия?

Одно мы знаем наверняка - это то, что наше восприятие изменяется. Один из вариантов этих изменений отмечался в нашем восприятии темпе­ратуры мисок с водой. Наше восприятие также меняется, когда мы больше узнаем о какой-то кон­кретной вещи. Мы все испытываем двоякие чув­ства, когда впервые видим часть сложного меха­низма. Можете ли вы вспомнить первые несколь­ко раз, когда вы заглядывали в капот машины? Для тех, кто плохо разбирается в механизмах, мотор покажется беспорядочным набором железа и ре­зины, а для тех, кто изучил двигатель, он стал зна­комым и разделенным на несколько частей: кар­бюратор, блок двигателя, генератор переменного тока и т. д. Так что очевидно, то, как мы «видим» вещи, меняет наши представления о них.

Восприятие и опыт: дети австралийских аборигенов

Как люди с другим воспитанием и культурой «увидят» что-то очень хорошо нам знакомое? Как мы «увидим» что-то хорошо знакомое им, но нам непонятное? Преподавательница, посетившая Ав­стралию, рассказывала интересный анекдот, де­монстрирующий эти культурные различия в вос­приятии. Она преподавала в школе для детей-або­ригенов и пыталась учить их играть в школьную игру под названием «Кто меня трогал?». В этой игре все дети встают в круг и тому, кто водит, за­вязывают глаза. Затем кто-то из круга тихо под­ходит к водящему, дотрагивается до него и воз­вращается на место. Потом водящий снимает повязку и должен угадать, кто до него дотронулся. Учительница увидела, что дети-аборигены на са­мом деле не хотели играть и участвовали в игре только потому, что ее затеяла она. Позже в классе учительница обнаружила, что ученики ее не слу­шались и с неохотой выполняли задания. Они от­казались предпринимать какие бы то ни было по­пытки выучить алфавит. Учительница начала ду­мать, что аборигены глупы или капризны.

Позже учительница, к своему удивлению, об­наружила, что дети считали ее глупой. Дети' або­ригенов могут отличить человека, бросив один взгляд на отпечатки его ног, так что учительница заставила их играть в игру, казавшуюся им совер­шенно глупой; эта игра была настолько легкой, что не имела никакого смысла. Когда дети поняли, что учительница не может различать отпечатки ног, то подумали, что она глупая, и решили, что не стоит обращать на нее внимания. Они просто потакали учительнице, чтобы у них не было неприятностей, а из-за этого не воспринимали всерьез и учебный материал.

ВЛИЯНИЕ КУЛЬТУРЫ НА ЗРИТЕЛЬНОЕ ВОСПРИЯТИЕ

Кросс-культурные исследования зрительного восприятия. Оптические иллюзии

Источником большинства наших сведений о вли­янии культуры на восприятие стали кросс-куль­турные исследования зрительного восприятия. По большей части эти замечательные работы основы­вались на проверке отличий в восприятии опти­ческих иллюзий, проведенной Сегаллом, Кэмпбел-лом и Херсоковицом. Оптические иллюзии - это вос­приятия, включающие кажущееся несоответствие между тем, как предмет выглядит, и тем, чем он в действительности является. Оптические иллюзии часто основываются на неприемлемых предполо­жениях о характеристиках воспринимаемого предмета. Одна из наиболее известных оптичес­ких иллюзий - иллюзия Мьеллера-Льера. Исследование показало, что испытуемые, рассматривающие эти две фигуры, как правило, считают, что линия со стрелками обращенными внутрь, длиннее другой, хотя на самом деле эти линии одинаковой длины. Еще одна хорошо из­вестная иллюзия - горизонтально-вертикальная. Когда испытуемых спрашивают, какая линия длиннее, они, как правило, отвечают, что вертикальная - хотя линии опять-таки одной длины. Третий хорошо знакомый пример - ил­люзия Понзо. Когда испытуемые рас­сматривают это изображение, они, как правило, говорят, что горизонтальная линия, находящая­ся ближе к точке пересечения диагоналей, длин­нее той, которая отстоит от них дальше. Разуме­ется, обе линии совершенно одинаковы.

Теория сконструированного мира

Для того чтобы объяснить, почему возникают оп­тические иллюзии, было разработано несколько теорий. Одна из них - это теория сконструиро­ванного мира, предполагающая, что цивилизован­ные люди (по крайней мере, большинство амери­канцев) привыкли видеть предметы прямоугольной формы и бессознательно ожидают, что вещи будут иметь прямые углы. Если мы посмотрим на дом с угла, свет, отражающийся от него, не форми­рует правильный угол в глазу, но мы все же вос­принимаем его как дом с прямыми углами. В ил­люзии Мьеллера-Льера мы видим, что у фигур, находящихся вдали и вблизи от нас, прямые углы. Мы знаем, что предметы, кажущиеся одинакового размера, но находящиеся от нас на разных рассто­яниях, в действительности имеют разные размеры. Поэтому линия кажется нам длиннее, когда она дальше от нас, и короче - когда ближе к нам.

Теория первичной горизонтальной линии, укороченной в перспективе

Теория первичной горизонтальной линии, укоро­ченной в перспективе, предполагает, что мы ин­терпретируем вертикальные линии как горизон­тальные, вытянутые на расстоянии. В горизонталь­но-вертикальной иллюзии мы интерпретируем вертикальную линию как отходящую от нас и зна­ем, что линия той же видимой длины, находящая­ся дальше от нас, должна на самом деле быть длин­нее.

Две идеи, объединяющие рассмотренные теории

Эти две теории обладают некоторыми общими чер­тами. Они обе предполагают, что наше видение мира развивается во времени в процессе наших переживаний. То, что мы видим - сочетание того, как предмет отражает свет в наш глаз, и того, что мы знаем о предметах в целом. Хотя знание помо­гает нам видеть по большей части хорошо, именно оно заставляет нас неправильно оценивать опти­ческие иллюзии. Вторая идея, объединяющая эти теории, состоит в том, что мы живем в трехмерном мире, и он проецируется в наши глаза в двух изме­рениях. Поверхность наших глаз является почти плоской, и свет, ударяющий в них в двух местах прямо рядом друг с другом, может на самом деле исходить из очень удаленных между собой точек, Таким образом, нам нужно интерпретировать рас­стояние и глубину, основываясь не на сигналах о падении света в наш глаз.

Кросс-культурные исследования оптических иллюзий

Некоторые кросс-культурные исследования под­вергают сомнению наши традиционные представ­ления об оптических иллюзиях. Уже в 1905 году У. X. Р. Риверс сравнил реакции на иллюзии Мьел­лера-Льера и горизонтально-вертикальные иллю­зии, взяв группы из Англии, деревенской Индии и Новой Гвинеи. Он установил, что англичане счи­тали линии в иллюзии Мьеллера-Льера более от­личающимися по длине, чем две другие группы. Кроме того, Риверс обнаружил, что жители Индии и Новой Гвинеи чаще поддавались горизонтально-вертикальной иллюзии, чем англичане. Эти ре­зультаты удивили Риверса и других ученых из Европы и США. Они считали, что люди из Индии и Новой Гвинеи примитивнее и охотнее поддадут­ся иллюзии, чем более образованные и «цивили­зованные» англичане. Эти результаты показали, что эффект иллюзии был различным в зависи­мости от культуры и что помимо образования было важно что-то еще. Исследователи сделали вывод, что культура влияет на то, как «видится» мир. С тех пор это различие в восприятии и пред­ставляет интерес для исследователей.

И теорию сконструированного мира, и теорию первичной горизонтальной линии, укороченной в перспективе, можно использовать для объяснения результатов Риверса. Тогда как англичане в иссле­довании Риверса, как правило, видели прямоуголь­ные формы, люди в Индии и в Новой Гвинее боль­ше привыкли к закругленным и неправильным формам. В иллюзии Мьеллера-Льера англичане будут видеть фигуры как прямые углы, проециру­ющиеся по направлению к ним или от них, а инду­сы и жители Новой Гвинеи станут реже делать ту же самую ошибку восприятия. Теория первичной горизонтальной линии, укороченной в перспекти­ве, также может объяснить культурные отличия, полученные в исследованиях Риверса. Поскольку в Индии и Новой Гвинее перспективу заслоняют меньше зданий, то и индусы и жители Новой Гви­неи научились больше опираться на признаки вы­соты, чем англичане. В результате они чаще счита­ли горизонтально-вертикальную фигуру трехмер­ной и поэтому неправильно оценивали длину линий.

В исследовании Риверса англичане считали линии в иллюзии Мьеллера-Льера более отли­чающимися по длине, чем индусы и папуасы. Кроме того, жители Индии и Новой Гвинеи чаще поддавались горизонтально-вертикальной ил­люзии, чем англичане. Эти результаты показа­ли, что эффект иллюзии был различным в зави­симости от культуры и что помимо образова­ния было важно что-то еще.

Теория символического отображения трех измерений в двух

Третью теорию предложили, чтобы объяснить культурные отличия в визуальном восприятии. Теория символического отображения трех изме­рений в двух предполагает, что люди в западных культурах больше внимания придают изображе­нию предметов на бумаге, чем люди в других куль­турах, и, в частности, проводят больше времени, обучаясь интерпретировать картины. Таким обра­зом, люди в Новой Гвинее и в Индии реже обма­нываются, поддаваясь иллюзии Мьеллера-Льера, потому что она для них более «иностранная». Они больше, однако, поддаются горизонтально-верти­кальной иллюзии, потому что она лучше представ­ляет их стиль жизни (хотя в этом примере неясно, проходит ли дифференциация между западной и незападной культурой или индустриальной и не­индустриальной).

Чтобы убедиться, что данные Риверса верны для всех культур, Сегалл и его коллеги сравнили реакцию на иллюзии Мьеллера-Льера и горизонтально-вертикальную у испытуемых из трех индустриальных и четыр­надцати сельскохозяйственных стран. Они обна­ружили, что эффект иллюзии Мьеллера-Льера был сильнее для групп из индустриальных стран, а эффект вертикально-горизонтальной иллюзии был сильнее для неиндустриальных групп. Под­твердились данные Риверса.

За рамками трех теорий

Сегалл и коллеги, однако, также обнаружили несколько фактов, не объясни­мых с точки зрения ни одной из этих трех теорий - а именно, что эффекты иллюзий ослаблялись и по­чти исчезали у испытуемых старшего возраста. Ос­новываясь на этих теориях, мы можем предполо­жить, что эффекты иллюзий с возрастом лишь уси­ливаются, потому что у людей, которые старше, просто больше времени узнать об окружающем мире, чем у более молодых.

Уэгнер исследовал этот вопрос. Он использовал различные версии иллюзии Понзо и сравнил выполнение задания людьми как в де­ревне, так и в городе, причем некоторые из них про­должили свое образование, а некоторые - нет. Одна из версий иллюзии Понзо представлена на рис. 6.3; еще на одной показано то же расположе­ние линий, вписанных в целую картину. Уэгнер обнаружил, что для рисунков с простыми линия­ми эффект иллюзии ослаблялся с возрастом для всех групп. С иллюзией, вписанной в картину, дело обстояло сложнее: Уэгнер установил, что ее эффект усиливался с возрастом испытуемых, но только у жителей города и тех, кто продолжал свое образо­вание. Это исследование предоставляет более не­посредственное доказательство влияния городс­кой среды и образования на иллюзию Мьеллера- Льера.

Физиологическая теория

Для объяснения оптических иллюзий создана и физиологическая теория. Поллак и Сильвар доказали, что эффекты иллюзии Мьеллера-Льера связаны со способнос­тью различать контуры, а эта способность с возра­стом ослабляется. Они также отметили, что по­скольку с возрастом люди больше подвергаются воздействию солнечного света, меньше света вхо­дит в зрачок и это может влиять на способность отмечать линии в иллюзии. Кроме того, исследо­ватели доказали, что со способностью различать контуры связана пигментация сетчатки. У неевропейцев сетчатка более пигментирована и поэто­му они менее способны различать контуры. Таким образом, Поллак и Сильвар предположили, что культурные различия можно объяснить расовыми различиями в пигмен­тации сетчатки (хотя покажется несколько сомни­тельным то, как исследователи концептуально оп­ределяли и оценивали расу, учитывая двусмыслен­ность этого понятия).

Проверка правильности расовой теории

Чтобы проверить, была ли более правильной ра­совая теория или теория научения через окружа­ющую среду, Стюарт предложила методику, по которой и расу и окружающую среду нужно сравнивать, но не смешивать, как это дела­лось в исследовании Сегалла и его коллег. Стюарт изучала эффекты иллюзии Мьеллера-Льера у чернокожих и белых детей, живших в одном аме­риканском городе (Эванстон, штат Иллинойс). Она не обнаружила отличий между двумя расовы­ми группами. Затем исследовательница сравнила группы детей из начальной школы в Замбии, жив­ших в среде, варьировавшейся от структурирован­ной городской до сельской неструктурированной. Стюарт установила, что эффекты иллюзии зави­сели от того, жили ли дети в структурированной окружающей среде или нет. Кроме того, она обна­ружила, что этот эффект с возрастом ослаблялся, и предположила, что в видимых культурных отли­чиях играли роль и обучение и физиология.

Исследования Хадсона: что увидели негры племени банту

Хадсон также провел интересное исследование, указывавшее на культурные отли­чия в восприятии. Он попросил художников на­рисовать картины, похожие на изображения в тес­те на тематическую апперцепцию, считая, что они должны пробудить глубокие эмоции у негров пле­мени банту. Психологи были изумлены, обнару­жив, что банту видели картинки совершенно нео­жиданным образом; в частности, они зачастую не использовали относительный размер как показа­тель расстояния. На рис. 6.4 большинство амери­канцев, как правило, видят, что охотник собирает­ся бросить свое копье в газель на переднем плане, в то время как слон стоит на холме вдали. Многие из банту, однако, считали, что охотник на этой кар­тинке собирался убить детеныша слона. На дру­гой картинке был изображен оратор, резко взмахи­вающий руками перед фабрикой на заднем плане. Банту сочли, что он греет свои руки над крошечны­ми трубами фабрики. Хадсон обна­ружил, что эти различия в восприятии высоты свя­зывались как с образованием, так и с воздействием европейских культур. Представители народа бан­ту, получившие образование в европейских шко­лах или больше освоившиеся с европейской куль­турой, видели предметы так же, как и европейцы. Банту, не имевшие образования и мало подвергав­шиеся воздействию западной культуры, видели картинки иначе.

Попытки обобщения полученных данных

Мы могли бы предположить, что культурные раз­личия, обнаружившиеся в фундаментальных пси­хологических процессах восприятия, будут иметь значительные последствия для конфликтов, кото­рые могут возникнуть в межкультурных взаимо­действиях. Если люди из различных культур усва­ивают различные способы'в"6сприятия и интерпре­тации мира, что происходит, когда эти люди взаимодействуют между собой? Усвоенные паттер­ны, которые в каждой культуре принимаются как само собой разумеющиеся, могут оказаться неэф­фективными.

В эксперименте, изучавшем, как дети инду­сов, мусульман и американцев, живущих в Ин­дии, воспринимали лица, ассоциировавшиеся либо с вознаграждением, либо с наказанием, между этими группами выявились значитель­ные отличия. Дети индусов и мусульман воспри­нимали больше лиц, ассоциировавшихся с нака­занием, чем с вознаграждением, в то время как американские дети воспринимали больше лиц, ассоциировавшихся с вознаграждением, а не с наказанием.

В то же время, однако, следует задать вопрос, каким образом можно обобщить эти данные. На­пример, в большинстве исследований по видимо­му восприятию и оптическим иллюзиям стимулы представлены в двух видах; или на листе бумаги, или на экране. Культурные различия в восприятии высоты могут, конечно, существовать, когда ис­пользуются именно эти типы стимулов. Но до ка­кой степени такие эффекты действительно прояв­ляются в трехмерном мире? Действительно ли люди из племени банту сочли, что охотник соби­рается проткнуть слона, а не газель, если бы та же сцена была бы разыграна на открытом простран­стве в их привычном окружении?

Мотивация может также сыграть свою роль. Представители различных культур могут обладать разной мотивацией в восприятии некоторых объектов или воспринимать их каким-то опреде­ленным образом. В одном исследовании, проде­монстрировавшем этот эффект, дети индусов, мусульман И американцев, живущих в Индии, воспринимали лица, ассоции­ровавшиеся либо с вознаграждением, либо с нака­занием в сессии предварительного тренинга. В про­верочной сессии участники просматривали эти и другие лица и описывали их характеристики. Меж­ду группами выявились значительные отличия: дети индусов и мусульман воспринимали больше лиц, ассоциировавшихся с наказанием, чем с воз­награждением, в то время как американские дети воспринимали больше лиц, ассоциировашихся с вознаграждением, а не с наказанием.

Дальнейшее исследование должно будет раз­решить вопрос возможности обобщения предыду­щих данных для сценария реальной жизни, в осо­бенности оно должно описать мотивационные ас­пекты таких процессов восприятия. По этим вопросам литература сегодня не дает четкого от­вета {несмотря на то что совершенно очевидны культурные эффекты парадигмы типичной опти­ческой иллюзии), так как существует мало иссле­дований, сравнивающих процессы восприятия в ситуациях реальной жизни и двухмерные оптиче­ские иллюзии в разных культурах. Один из спо­собов исследовать эту тему - проверить разли­чия в восприятии, используя оба типа стимулов, и установить, будут ли результаты с использова­нием Одного вида тестов повторять результаты с использованием другого; такое исследование дол­жно также контролировать уровень мотивации и предыдущий опыт с подобными стимулами. Надо надеяться, что будущие исследования ответят на эти вопросы не только для разных культур, но и также внутри одной культуры.

КУЛЬТУРА И ПОЗНАНИЕ

Культура влияет и на то, как мы получаем инфор­мацию о мире, и на то, как мы ее обрабатываем, т. е. на познание. Термин познание ученые использу­ют для обозначения всей совокупности психичес­ких процессов, с помощью которых мы преобразу­ем сенсорную информацию в знание. В число этих процессов входит восприятие, рациональное мыш­ление и рассуждение, язык, память, разрешение проблем, принятие решений и тому подобное.

В этом разделе я рассмотрю кросс-культурные исследования шести процессов познания, таких как категоризация и формирование концепций, память, узнавание лиц, разрешение проблем, при­нятие решений и креативность.

КАТЕГОРИЗАЦИЯ И ФОРМИРОВАНИЕ КОНЦЕПЦИЙ

Распределение объектов на категории - это один из базовых психических процессов. Люди разде­ляют вещи на категории на основании сходства и прикрепляют словесные ярлыки к группам предметов, которые, как им кажется, имеют что-то об­щее. Человек зачастую решает, принадлежит ли объект к некоторой группе, когда сравнивает его с самым типичным или репрезентативным членом категории.

Например, плетеный стул, стул с прямой спин­кой и откидное сиденье в театре по внешнему виду отличаются друг от друга, но все принадлежат од­ной основной категории - стул. Эти предметы мож­но сгруппировать, потому что они все обладают об­щей функцией. Когда мы говорим "эта вещь - стул", то имеем в виду, что предмет можно и нужно исполь­зовать для того, чтобы на нем сидеть.

Универсальность категорий и физиологические факторы

Некоторые категории универсальны для разных культур. Так, люди разных культур относят к од­ним и тем же категориям выражения лица, обозна­чающие базовые эмоции - счастье, печаль, гнев, страх, удивление и отвращение (см. главу 11). Точ­но так же в разных культурах широко распростра­нено представление о том, какие цвета основные, а какие дополнительные. То, как люди выбирают и запоминают цвета, по большей части не зависит от культуры и языка. Говорит ли человек на языке, в котором для обозначений оттенков есть десятки слов, или на том, где цвета разграничиваются лишь по тому, яркие они или темные, он, как правило, группирует цвета в соответствии с одними и теми же основными категориями.

Носители примитивного языка, в котором есть только одно слово для красного/желтого/белого, выбирают как наилучший пример этой категории тот же оттенок красного, что и студенты Гарварда. Обе группы легче запоминали этот оттенок крас­ного, чем такой цвет, как лиловый или оранжево-розовый, несмотря на То что у англичан для этих цветов есть точные названия (в главе 12 мы под­робнее остановимся на восприятии цветов и их категоризации).

Между культурой и процессом категориза­ции существуют и другие интересные взаимосвя­зи. В главе 4, например, мы обсуждали процесс формирования стереотипов, который многие пси­хологи считают особой формой категоризации, где объектами являются сами люди. Стереотипы - это неотъемлемая часть культуры, своего рода фильт­ры, окрашивающие для людей их интерпретацию окружающего мира. Как вы увидите в следующей главе, некоторые ученые считают, что культура и сама по себе представлена в сознании каждого че­ловека в виде набора категорий.

Люди в разных культурах стремятся категоризировать геометрические фигуры, основываясь на примерах основных форм (совершенных кругах, равнобедренных треугольниках и квадратах), а не формируют категории неправильных геометриче­ских фигур. Эти кросс-культурные параллели по­зволяют сделать предположение, что на то, как человек создает категории некоторых базовых сти­мулов, влияют физиологические факторы. То есть, по-видимому, люди предрасположены к тому, что­бы предпочитать некоторые формы, цвета и выра­жения лица.

Носители примитивного языка, в котором есть только одно слово для красного/желтого/ белого, выбирают как наилучший пример этой категории тот же оттенок красного, что и сту­денты Гарварда. Обе группы легче запоминали этот оттенок красного, чем такой цвет, как лиловый или оранжево-розовый, несмотря на то что у англичан для этих цветов есть точные названия.

Кросс-культурные различия в категоризации

Исследования показывают, что культуры отлича­ются в построении категорий. Например, даже хотя определенные категории (скажем - выраже­ния лица или стулья) могут быть универсальны­ми во всех культурах, их прототипы могут разли­чаться.

Так как все представители вида homo sapiens обладают одной и той же морфологией, то прототип эмоциональных вы­ражений одинаков для разных культур. Тем не ме­нее поскольку материалы, использующиеся для конструирования мебели, отличаются, то прототип стула, скорее всего, будет для каждой культуры своим.

Один из распространенных способов изучения культурных отличий в категоризации - выполне­ние заданий на сортировку. Когда маленьким де­тям из Западной Европы дают изображения пред­метов, которые можно сгруппировать по функции, форме или цвету, то они группируют их по цвету. Когда дети подрастают, они группируют предме­ты по форме, а еще позже - по функции. Взрослые западноевропейцы относят все инструменты в одну группу, всех животных - в другую, а не группиру­ют красные или округлые объекты. Предполага­лось, что эта тенденция является общей особенно­стью развития индивида. Однако в похожих зада­чах на сортировку взрослые африканцы проявили сильную тенденцию группировать предметы по цвету, а не по функции, так что можно сделать вы­вод, что не только простое созревание объясняет изменение категоризации.

Различия в категоризации: влияние культуры или образования?

Эванс и Сегалл пытались отделить эффекты созревания от эффектов обуче­ния, когда сравнивали детей и взрослых в Уганде. Некоторые из испытуемых получили формальное обучение; другие - нет. Исследователи дали зада­ния по сортировке всем испытуемым и обнаружи­ли, что группировать объекты по цвету чаще всего предпочитают малообразованные или совсем не учившиеся люди.

Тем не менее все еще не ясно, стоит ли припи­сывать разницу в выполнении заданий отличиям в культуре или уровню образования. Эта тема еще ждет своих исследователей, которые выяснят, ка­ким образом культура и система образования вли­яют на когнитивный процесс. Остается пока от­крытым и вопрос о том, как сама культура, пред­ставленная в категориях, связана с развитием и функционированием других психических катего­рий.

ПАМЯТЬ

Еще одна базовая интеллектуальная задача, кото­рую мы постоянно решаем, - это запоминание предметов. Порой мы испытываем просто мучения, пытаясь заучить списки данных, имена или науч­ные термины, и часто пользуемся средствами для запоминания, например списками покупок и ка­лендарями, которые помогают нам запомнить то, что мы, скорее всего, забудем.

Лучше ли помнят люди, не умеющие записывать?

Расхожим стало мнение о том, что люди из об­ществ, не имеющих письменности, развивают хо­рошую память, Потому что они не способны запи­сывать то, что им необходимо запомнить. Действительно ли наша память не настоль­ко хороша, потому что мы не тренируем ее, часто используя записи того, что нам следует помнить? Росс и Милссон выдвинули предположение, что опора на развитую устную традицию помогает луч­ше запоминать определенные вещи Они сравнили способности к запоми­нанию студентов колледжа - американцев и уро­женцев Ганы. Те и другие запоминали рассказы и читали их вслух. Росс и Милссон обнаружили, что в целом студенты из Ганы лучше американцев за­поминали рассказы. Таким образом, оказалось, что у носителей культуры с развитой устной традици­ей память действительно лучше. Однако Коул и его коллеги обна­ружили, что неграмотные африканские испытуе­мые показали гораздо худшие результаты, воспро­изводя списки слов, чем когда воспроизводили рассказы. Эти данные показывают, что культурные отличия в запоминании как функции устной тра­диции ограничиваются лишь значимым материа­лом.

Запоминание и эффект серийного расположения

Один из самых хорошо известных аспектов памя­ти - это эффект серийного расположения. Ре­зультаты экспериментов позволяют сделать пред­положение, что мы запоминаем предметы лучше, если они попадаются нам в списке первыми (эф­фект первичности) или последними (эффект но­визны). Интересно, что Коул и Скрибнер не обнаружили связи между серий­ным расположением и вероятностью того, что предмет запомнится, когда изучали память пред­ставителей живущего в Либерии племени крелль.

Процесс запоминания - метафора компьютера

Уэгнер сделал предположение о том, что эффект первичности зависит от много­кратного повторения того, что вы пытаетесь запом­нить, и что эта стратегия памяти связана с обуче­нием. Уэгнер сравнил группы марокканских детей, которые ходили и не ходили в школу, и обнаружил, что эффект первичности был намного сильнее у детей, посещавших школу. Уэгнер выдвинул гипо­тезу, что процесс запоминания, подобно компью­теру, имеет две части: «железо» - базовую огра­ниченную память, неизменную в разных культу­рах; и «программное обеспечение» - память, которую мы развиваем, когда пытаемся запомнить то, что учили. Именно программируемая часть в разных культурах варьирует.

Коул и его коллеги обнаружили, что негра­мотные африканские испытуемые показали го­раздо худшие результаты, воспроизводя спис­ки слов, чем когда воспроизводили рассказы. Эти данные показывают, что культурные отличия в запоминании как функция устной традиции ограничиваются лишь значимым материалом.

Память и систематическое образование

На способность запоминать несвязанную информа­цию, по-видимому, оказывает влияние не столько культура, сколько тот факт, посещают люди школу или нет. Учителя ждут от детей, что те будут запо­минать буквы, таблицу умножения, правила и фор­мулы. Испытуемые, посещавшие школу, следова­тельно, обладали большей практикой запоминания, чем люди, не учившиеся в школе.

Исследование Скрибнера, ко­торый провел серию экспериментов с образован­ными и необразованными африканцами, подтвер­дило эту идею. Образованные африканцы были способны вспомнить списки слов в той же степе­ни, что и американские испытуемые, тогда как не­образованные африканцы запоминали меньше слов.

Память и выработка стереотипов

Функционирование памяти влияет на широкий спектр психологических явлений, в том числе и на выработку стереотипов. Так, в одном исследовании американских детей евро­пейского происхождения попросили запомнить рассказы о белых и неграх, отвечавших или не от­вечавших расовым стереотипам. Различные нега­тивные черты ассоциировались в рассказах или с белыми, или с чернокожими героями. Результаты показали, что дети, лучше запоминавшие расска­зы, противоречившие стереотипам, были менее склонны к расовым стереотипам и лучше класси­фицировали людей по многим показателям. И на­против, дети, склонные к расовым стереотипам, плохо запоминали тексты, не соответствующие их концепции. Следовательно, память может воздей­ствовать на стереотипы и на то, как мы понимаем людей.

Память и старение

Несмотря на отличия в способности к запомина­нию (они могут быть нивелированы в процессе обучения в системах формального образования), человеческой памяти, по-видимому, присущи не­которые не зависящие от культур свойства, и в пер­вую очередь это касается взаимосвязи между памятью и старением. Результаты экспериментов показали, что способности к запоминанию, как правило, ослабляются по мере того, как люди ста­новятся старше (или, по крайней мере, люди бо­лее избирательно относятся к тому, что они запо­минают!). Это явление последовательно наблюда­ется во многих культурах. Так, в исследовании Крука и его коллег принимали участие бельгийцы и аме­риканцы разного пола в возрасте от 14 до 88 лет, которых просили выполнять на компьютере зада­ния, имитировавшие запоминание в повседневной жизни. Исследователи выяснили, что ослабление памяти в зависимости от возраста последователь­но наблюдалось в обеих группах.

Влияние культуры на память

Взаимосвязь между памятью и устной традицией и возможным влиянием культуры и формального образовательного опыта поднимает несколько ин­тересных вопросов о понимании эффектов воздей­ствия культуры на нашу память. Устные традиции бытуют и у культур с развитой системой формаль­ного образования; они проявляются в эпических жанрах, народных песнях и музыке во всех куль­турах, в том числе и в нашей собственной. Изуче­ние устных традиций может помочь в изучении работы памяти в любой культуре, так, некоторые исследования антропологии языка показали, что лингвистические структуры в пись­менном языке зависят от разговорной практики. Таким образом, мы знаем, что культура влияет на память, но ученым пока еще неизвестны механизмы и глубинные эф­фекты этих воздействий.

УЗНАВАНИЕ ЛИЦ

За последние четверть века большое количество исследований было посвящено узнаванию лиц - еще одной теме, напрямую связанной с взаимодей­ствием культуры и памяти. Уже первые исследо­вания в этой области доказали существование при­страстия к узнаванию людей своей расы, эффект, обычно называемый воздействие своей расы. Так, Мэлпасс и Кравиц пока­зывали фотографии чернокожих и белых людей студентам университета, где по большей части учи­лись афроамериканцы и американцы европейско­го происхождения. Результаты эксперимента по­казали, что наблюдатели узнавали людей своей собственной расы лучше, чем представителей дру­гой расы. Данные этих опытов неоднократно воспроизводились и подтвердились в метаанализе, базировавшемся на множестве примеров и работ. Недавнее ис­следование подтвердило этот эффект и для азиат­ских лиц, когда сравнивались суждения американ­цев европейского и азиатского происхождения о лицах европейцев и азиатов. Другие работы продемон­стрировали то же расовое пристрастие в различе­нии лиц женщин и мужчин.

Так почему же мы лучше распознаем лица представителей нашей расы?

С годами ряд ученых выдвинули несколько при­чин эффекта воздействия своей расы. Бригэм и Мэлпасс, например, считают, что на способность дифференцированного узнавания влияют и уста­новки по отношению к людям той же и другой расы, и социальная ориентация и трудность зада­чи. По их мнению, прак­тически не подтверждается старая гипотеза, осно­ванная на недостатке контакта между группами, которая утверждала, что дифференцированное узнавание происходит из-за ограниченности обще­ния с представителями других групп. Дэвин и Мэлпасс показали, что на дифференцированное узнавание лиц могут воздей­ствовать направляющие стратегии. Когда наблю­дателям сказали, что они принимают участие в эксперименте на время реакции и позже их попро­сят составить дифференцированное суждение о людях, за которыми они наблюдали, то в скорости узнавания не возникало никакого различия.

Исследование Леви, Ласнэ и Андервуда выявило ряд условий, при которых эффект воздействия своей расы в раз­ной степени проявлялся или отсутствовал у лю­дей одного пола, возраста и цвета кожи. Эти уче­ные сочли, что феномен дифференцированного узнавания объясняется различными Я-схемами на­блюдателей. Наконец, существует теория о том, что человек по-разному воспринимает и классифи­цирует лица представителей своей и чужой расы, а свои и чужие расовые черты иначе кодируются в восприятии людей разных рас.

Последствия воздействия собственной расы

Независимо от причин такого эффекта он имеет важные последствия для реальной жизни, особенно когда речь идет о зрительном восприятии. Так, например, психологи предупреждают, что узнавание свидетелями лиц предполагаемых пре­ступников другой расы вероятнее всего будет оши­бочным. Эти данные также имеют важные послед­ствия для межгрупповых взаимоотношений и фор­мирования стереотипов. Ученым предстоит дальше исследовать ограниченность описанных эффектов и понять, в каких случаях они будут проявляться или отсутствовать. Исследования нужны и для более пристального рассмотрения того, что имен­но в культуре, помимо расы, - опыт, мотивация, значимость и т. п. - влияет на процесс узнавания лиц и почему.

РАЗРЕШЕНИЕ ПРОБЛЕМ

Термин разрешение проблем характеризует про­цесс, при котором способ достижения цели явля­ется неочевидным. Психологи пытались изолиро­вать его, попросив людей из различных культур разрешить незнакомые им проблемы в искусствен­ной обстановке.

Эксперимент Коула. Как одну и туже проблему разрешают американцы и либерийцы?

В эксперименте Коула и его коллег американским и либерийским испытуемым дали аппарат с различны­ми кнопками, панелями и отверстиями. После сообщения базовой инструкции о том, как аппарат работает, испытуемым сказали, что для получения приза следует открыть панель. Решение включало сочетание двух различных процедур: нуж­но было нажать на правильную кнопку, чтобы дос­тать стеклянный шарик, а затем вставить шарик в соответствующее отверстие, чтобы открыть панель. Американские испытуемые в возрасте 10 лет, как правило, были не в состоянии получить приз, а ис­пытуемые постарше легко делали эти оба шага. Тем не менее либерийские испытуемые всех возрастов и с любым образованием испытывали серьезные трудности; с заданием успешно справлялись мень­ше трети взрослых. Можно сделать вывод, что аме­риканцы лучше справляются с разрешением про­блем, чем либерийцы, а либерийская культура взра­щивает взрослых, которым недостает способности к логическому мышлению.

Несмотря на очевидную объективность, резуль­таты этого эксперимента могут быть предвзятыми в пользу американцев. Они могли выиграть просто благодаря скрытому преимуществу жизни в технологическом обществе. Американцы привыкли к ме­ханическим устройствам; кнопкам, рычагам, цифер­блатам - они часто встречаются в нашей повсед­невной жизни. В некоторых культурах люди редко управляют машинами и это, вероятно, повлияло на результат, - либерийские испытуемые были озада­чены и испуганы (вспомните ваше состояние, ког­да вы впервые сели за компьютер).

Второй и третий эксперименты Коула. Культура или контекст?

Коул и его коллеги повторили свой эксперимент с материалами, знакомыми либерийцам, исполь­зуя вместо механического приспособления за­пертую коробку и ключи. В новой версии этой двухшаговой задачи испытуемые-либерийцы должны были вспомнить, какой ключ открывал замок в коробке и в каком контейнере находил­ся нужный ключ. В этих условиях подавляющее большинство либерийцев легко справилось с за­данием.

Успех либерийцев в разрешении двухшаговой задачи со знакомым набором материалов снова возвращает нас к вопросу о том, проверял ли этот эксперимент их способность мыслить логически или предыдущие знания и опыт с замками и клю­чами. В попытке выяснить это Коул и его коллеги разработали третий эксперимент, сочетающий эле­менты первого и второго теста. Либерийские и аме­риканские испытуемые снова получили по запер­той коробке, а ключ, чтобы Открыть коробку, надо было достать Из аппарата, использовавшегося в первом эксперименте. К удивлению исследовате­лей, третий тест дал результаты, схожие с резуль­татами первого эксперимента.-В то время как аме­риканцы легко разрешили задачу, большинство либерийцев не смогли достать ключ, чтобы от­крыть коробку

Коул и его коллеги сделали вывод, что спо­собность либерийцев рассуждать логически за­висела от контекста проблемы. Сталкиваясь с за­даниями, использующими материалы и понятия, уже им знакомые, либерийцы легко делали ло­гические выводы. Когда же ситуация теста была незнакома, им было трудно понять, с чего начать. В некоторых случаях задача решалась легко, од­нако необразованные либерийцы, казалось, ис­пугались странного механизма и с неохотой ма­нипулировали им. Да, действительно, взрослые американцы по сравнению с либерийцами на­много лучше справлялись с этими задачами. Но каковы были бы результаты в условиях анало­гичного эксперимента, требовавших, чтобы американцы использовали совершенно незнакомые им понятия и технологию - например, смогли бы они определить животных по отпечаткам лап и запаху?

Решение силлогизма

Еще одна задача, изучавшаяся на материале мно­гих культур, включает решение силлогизмов (на­пример: «Все дети любят сладости, Мэри - ре­бенок. Любит ли Мэри сладости?»). Проведя раз­нообразные исследования кочевых народностей и племен Западной и Центральной Азии, Лурия отметил резкие отличия в подходе людей к этим проблемам. Так же как и другие культурные отличия в познании и мышлении, способность давать правильный ответ на вер­бальные проблемы оказалась непосредственно связанной с посещением школы. Неграмотные люди из традиционного общества, как правило, не могли дать верный ответ на силлогизмы, со­державшие незнакомую информацию. Люди из той же культуры и даже из той же деревни, кото­рые хотя бы один год отучились в школе, могли ответить правильно.

Умеют ли неграмотные люди мыслить логически?

Предлагались различные объяснения, почему не­образованные люди не могли выполнить вербаль­ные задачи. Лурия сделал вывод, что неграмотные люди думали иначе, чем образован­ные. Согласно его гипотезе, логическое рассужде­ние в основном искусственно; это навык, которым надо овладевать в условиях западной школы. Не­которые исследования подтверждают эту интер­претацию. Тульвисте просил эстон­ских школьников 8-15 лет решить вербальные за­дачи и объяснить свои ответы. Хотя дети могли правильно решить большинство задач, они объяс­няли свои ответы, вспоминая логические предпо­сылки только в тех случаях, когда не обладали соб­ственным знанием о предмете. Все остальные от­веты были объяснены с точки зрения здравого смысла или с использованием примеров из личных наблюдений.

Неграмотные люди из традиционного обще­ства, как правило, не могут дать верный ответ на силлогизмы, содержавшие незнакомую инфор­мацию. Люди из той же культуры и даже из той же деревни, которые хотя бы один год отучи­лись в школе, могут ответить правильно.

Исследование Скрибнера: могут ли вопросы быть неинформативными?

Скрибнер задался вопросом, дей­ствительно ли неграмотные испытуемые не спо­собны мыслить логически, и попытался выяснить причины того, почему необразованные люди не могут правильно ответить на вербальные задачи. Когда необразованных крестьян попросили объяс­нить нелогические ответы на задачу с силлогиз­мом, они постоянно приводили доказательство, известное им лично, или утверждали, что ничего не знали об испытуемом и не обратили внимания на полученные ими предпосылки. Например, в от­вет на задачу «Все дети любят сладости. Мэри - ребенок. Любит ли Мэри сладости?» испытуемые могли пожать плечами и заметить: «Откуда я знаю, любит ли Мэри сладости? Я даже не знаю этого ребенка!» или «Может быть, она не любит сладо­сти; я знаю детей, которые не любят». Эти люди, по-видимому, не в состоянии или не хотят приме­нять понятия научного мышления для подобных задач. Но не из-за того, что им недостает способ­ности мыслить логически; скорее, они не понима­ют гипотетического характера вербальных задач или считают их одинаково важными. Люди, ходив­шие в школу, получили опыт ответа на вопросы, заданные авторитетным человеком, уже знающим правильные ответы. Необразованным людям, од­нако, трудно понять, что вопросы не обязательно должны быть информативными.

Культура и разрешение проблем: резюме

Сейчас уже известен ряд способов, с помощью ко­торых люди в разных культурах по-разному раз­решают проблемы. Хотя исследования показали, что представители определенных культур находят­ся при разрешении проблем в сравнительно небла­гоприятном положении, многие данные можно объяснить такими факторами, как осмысленность, значимость и опыт разрешения проблем в разных культурных стилях. В этой области будут полез­ны объединенные усилия этнографических и ка­чественных исследований, а также традиционное психологическое исследование, основанное на ко­личественных методах, чтобы исследовать сход­ства и различия в этих способностях.

ПРИНЯТИЕ РЕШЕНИЙ

В нашей повседневной жизни мы принимаем много решений. Проведенное в США исследова­ние показало, что в процессе принятия решений мы обычно используем некоторые стратегии. Мы ищем информацию, которая бы подтвердила ре­шения. Делаем суждения о репрезентативности события для прототипа, составляем суждения, основанные на том, что приходит в голову пер­вым, сравниваем имеющуюся информацию со стандартом и оцениваем позитивный и негатив­ный исход события. Многие люди про­являют пристрастие подтверждения - тенден­цию приходить к определенному типу суждений без адекватного рассуждения и не проверив дру­гие гипотезы.

Информативность и репрезентативность решений

Кросс-культурное исследование принятия реше­ний предполагает, что представители разных куль­турных групп могут применять одинаковые стра­тегии. Культуры отличаются тем, насколько эти процессы важны для окончательного итога и как они проявляются. Американцы, например, могут с одобрением рассматривать несколько возможно­стей, проверяя каждую как гипотезу, и затем вы­брать наилучшее решение, основываясь на имею­щейся информации. В более жестких, гомогенных культурах и в культурах с высокой степенью избе­гания неопределенности (в которых существует много ритуалов для избежания тревоги, связанной с неопределенностью) чаще проявляется тенден­ция принимать решения, основанные на репрезен­тативности.

Индивидуализм и коллективизм

Кроме того, что люди в разных культурах выбира­ют определенные типы стратегий, они их еще по-разному используют. Например, люди в индиви­дуалистических культурах чаще сами ищут допол­нительную информацию о событиях, а люди в коллективистских культурах проявляют тенден­цию включать окружающих в процесс принятия решений, спрашивая мнения и совета у друзей, в семье и у любимых. Люди в коллективистских культурах также более склонны усваивать советы других людей, в особенности занимающих автори­тетное положение (например, у родителей или мужа).

Недавние исследования по принятию реше­ний иллюстрируют некоторые из этих концепций. Например, Келтикангаз-Джервинен и Терав показали куль­турные отличия в социальных стратегиях приня­тия решений у финских и эстонских подростков. Они интерпретировали свои данные как показа­тель индивидуальных и коллективных отличий и сделали вывод, что личная ответственность (ти­пичная индивидуалистическая черта) может и не сформироваться, если ожидается, что у ребенка разовьется коллективная идентичность. Культур­ные различия также были отмечены в связи с та­кими темами, как поступление в колледж, секс, выбор карьеры и органи­зационный менеджмент.

Тем не менее кросс-культурное исследование пока не объяснило, каким образом культурные тен­денции могут быть связаны с типами стратегий принятия решений и как эти стратегии отличают­ся в зависимости от контекста. Для этого нужен анализ многочисленных процессов принятия ре­шений у одних и тех же людей в разных контек­стах и сравнение людей из разных культурных сфер.

КРЕАТИВНОСТЬ

Еще один аспект познания, привлекший внимание психологов, - это креативность. Исследование креативности в США предполагает, что она зави­сит от дивергентного мышления, а не от конвер­гентного, типично оценивающегося в показателях интеллекта. Было показано, что творческие лич­ности обладают большой способностью к напря­женной работе, желанием идти на риск и высокой терпимостью к двусмысленности и беспорядку.

Кросс-культурные исследования креативности

Те же самые характеристики оказываются верны­ми для творческих людей и в других культурах. Например, Халифа, Эрдос и Ашрия указали на эти характерис­тики в своем исследовании креативности в кон­формистской культуре Судана; Симонтон выделил эти характеристики в своей ра­боте, посвященной исследованию творческих личностей в японской истории; Сато описал их реализацию в программах дошкольного воспитания, разработанных в Японии, чтобы спо­собствовать развитию у детей креативности. Все эти примеры последовательно подтверждают ги­потезу Стернберга и Любарта о процессах, которые проходят творческие личности, в особенности когда преодолевают пре­пятствия со стороны ориентированного на конфор­мизм микросоциума.

Культура и поощрение креативности

Существуют, однако, некоторые важные отличия в конкретном способе, в котором креативность может поощряться в разных культурах. Шейн, Венкатара-ман и Мак-Миллан, например, изучали новаторские стратегии, сделав выборку служащих четырех ти­пов организаций из 30 стран, всего 1228 человек. Авторы характеризовали эти страны с точки зре­ния параметров индивидуализма Хофстеде, пол­ноты прав и избежания неопределенностей (см. обзор в главе 2). Они обнаружили, что в странах с высоким уровнем избежания неопределенностей предпочитают, чтобы творческие личности разра­батывали организационные нормы, правила и про­цедуры. В странах с более высоким уровнем права творческие люди, как правило, получают поддерж­ку у властей, прежде чем действовать или строить широкую базу поддержки у сторонников новых идей. В коллективистских странах предпочитают, чтобы творческие люди стремились найти для сво­их проектов функциональное применение.

Таким образом, хотя творческим людям раз­ных культур присущи некоторые общие харак­теристики, им нужно адаптировать свои способ­ности к определенной культурной обстановке. Креативность подразумевает требование, чтобы человек «выбрался за пределы своей собствен­ной коробки»; еще одна сфера культурных отли­чий - степень, в которой развита эта способ­ность. Будущие исследования в этой области и их авторы должны быть креативными, чтобы достичь цели!

КУЛЬТУРА И ПОЗНАНИЕ: РЕЗЮМЕ

Исследования, о которых говорилось в этом раз­деле, были посвящены культурным отличиям в мышлении людей, в том числе в категоризации, памяти, узнавании лиц, разрешении проблем, при­нятии решений и креативности. В целом процес­сы, лежащие в основе этих когнитивных способ­ностей, в разных культурах одинаковы, но конк­ретные способы их проявлений, по-видимому, существенно различаются.

Кросс-культурные исследования проводились и в других сферах психологии познания, таких как когнитивные стили, размышление о будущем и фантазии. Еще одна важная область когнитивных навыков - это язык и его развитие. Эта проблема имеет важные прак­тические последствия для всех нас, особенно тех, кто работает в системе образования или намерева­ется стать преподавателем. Как люди в разных культурах учатся? Каковы у людей в разных куль­турах сходства и отличия в развитии когнитивных навыков и способностей? Как контекст, культура и социальные учреждения взаимодействуют меж­ду собой и влияют на эти навыки и способности?

Это всего лишь часть вопросов, с которыми мы столкнулись сегодня из-за усиления осозна­ния культуры. Будем на­деяться, кросс-культурные исследования выдан­ной области помогут нам разработать новые спо­собы понимания этих сложных процессов и участия в них.

КУЛЬТУРА И СОЗНАНИЕ

Тема, давно представляющая интерес и для куль­турологии и для психологии, - это взаимосвязь между культурой и сознанием. В современной пси­хологии мы, как правило, определяем сознание как состояние ощущений, мыслей и чувств.

Люди, интересующиеся взаимоотношениями между культурой и сознанием, подходят к этой проблеме с разных точек зрения. Некоторые авто­ры, например, изучали содержание снов и отмети­ли, что оно может иметь различные интерпретации и смысл в разных культурных контекстах. Другие исследовали пси­хические патологии у носителей разных культур. В частности, ими было выявлено, что поведение, представляющееся диссоциативным по отноше­нию к реальности, в одних культурах считается патологией, а в других, напротив, нормой. Еще один ряд исследований в этой области включает восприятие боли.

Сознание как культурная конструкция

Некоторые современные авторы предположили, что сознание само по себе - это культурная кон­струкция. С их точки зрения наше состояние чувств, восприятия и ощу­щения окружающего мира имеет такую же соци­альную и культурную конструкцию, как и все ос­тальное. Эта логика предполагает, что в разных обществах существуют не только культурные различия, но и различия в состоянии сознания людей. Более того, сознание отдельного человека должно отличаться от сознания любого другого из-за раз­личий, присущих личному опыту и развитию. Со­ответственно, в опыте и развитии разных людей есть и сходство, а если на уровне культуры суще­ствует сходство в обучении, то можно предполо­жить существование кросс-культурного сходства и в сознании.

В этом разделе дается обзор кросс-культурной и антропологической литературы о взаимоотноше­ниях между культурой и сознанием через изуче­ние снов, времени и восприятия боли.

Сны

Психологи, изучающиесны, традиционно прово­дят разграничение между двумя аспектами: скры­тым и явным содержанием. Явное (манифестное) содержание относится к осознаваемому пласту сна, тому, которое видит и переживает сновидец. Скры­тое (латентное) содержание характеризует психо­логические темы, которые, как предполагается, со­ставляют основу сна и опосредованно представле­ны в его явном содержании.

Культура и манифестов содержание сна

Неудивительно, что кросс-культурное исследова­ние снов обнаружило значительные культурные отличия в явном содержании снов. Пунамэки и Джусти, например, ис­следовали, как культура, насилие и личностные факторы воздействовали на содержание сна у па­лестинских детей, живущих в условиях постоян­ной угрозы насилия (сектор Газа), палестинских детей, живущих в мирной области, и финских де­тей, живущих в спокойной обстановке. Дети запи­сывали сновидения, которые они вспоминали на­утро, в течение семи дней, а исследователи коди­ровали их явное содержание. Результаты показали, что сны у палестинских детей в секторе Газа вби­рали больше внешних сцен тревоги, в то время как сны финских детей чаще содержали эпизоды «внутренней» тревоги. Культурные различия в явном содержании сна были также выявлены Ле-вайн в ее исследовании детей ирлан­дцев, израильтян и бедуинов, и Кейн в исследовании англомексиканских и афроамери-канских женщин.

Результаты исследования Пунамэки и Джусти, однако, показали, что культура - не единственный фактор, влияю­щий на содержание сна. Так, интенсивные и яркие сновидения детей, живущих в секторе Газа, вклю­чают темы, связанные с преследованием и агрес­сией, которые, конечно, приходят туда из повсед­невной жизни.

Роль снов в культурной традиции

Некоторые интересные исследования выявили важные отличия в роли снов в различных культу­рах. Тедлок, например, считал, что рассказы о своих снах и их интерпретация были распространенной практикой среди индейцев майя. Независимо от статуса сновидца, это было важной частью обучения и передачи народной муд­рости. Таким образом, сны были важной частью культурной системы. Десджарле исследовал использование снов у представителей народности шерпа из Непала. У них сообщения о сновидениях представляют собой специфическую систему коммуникации, которая помогает выявле­нию и личного и социального дистресса и конф­ликтов, и при этом она является мощным рычагом социального понимания.

Очевидно, что содержание снов и их исполь­зование серьезно отличаются в разных культу­рах. Так как современная западная культура не придает большого значения сновидениям как символу индивидуальной и социальной тревоги, ученые уделяют относительно мало внимания исследованию снов как способа понимания куль­туры. Мы надеемся, что будущие исследования заполнят этот пробелы в нашем знании и сны станут одним из эффективных способов понима­ния сознания.

ВРЕМЯ

Люди из разных культур по-разному переживают время, несмотря на то что технически и объектив­но время должно быть для всех одним и тем же. Различия в ориентации во времени и перспективе зачастую становятся источником путаницы и раз­дражения для людей, оказавшихся в чужой куль­туре. Многим представителям культур, в которых пестуется пунктуальность и уважается время, трудно приспособиться к системе общественного транспорта в США, который не всегда приходит по расписанию и вовремя! Однако люди из других культур, где время не играет столь существенной роли и часто возникают очереди, по-видимому, придают меньше значения отклонениям в распи­сании, рассматривают их как тривиальные и ожи­даемые.

Ориентация на время может быть для людей и источником гордости. Заметьте, например, точ­ность железнодорожных систем в Европе и Япо­нии. Когда я посетил Москву в начале 1990-х го­дов, на меня произвела впечатление эффектив­ность системы московского метро. Мой хозяин заметил, учитывая сдвиги в культуре и в обществе того времени: «Московское метро - единственное место, где соблюдается порядок и на которое мож­но рассчитывать».

Кросс-культурные исследования представлений о времени

Холл одним из первых психологов предположил, что культуры отличаются представ­лением о времени и ориентацией в нем.

Он проанализировал среди людей разных культур отличия в том, как они пользуются вре­менем и как это проявляется в реальном поведе­нии в таком контексте, как бизнес. Как вы можете себе представить, культурные отличия в исполь­зовании и представлении о времени могут быть особенно мучительными в ситуациях межкультур­ных переговоров (см. главу 17).

С этой первой работы в некоторых исследова­ниях отмечаются культурные отличия во времен­ной ориентации и представлениях о времени. Манрай и Манрай классифи­цировали людей из культур Западной Европы как людей из слабого контекста, а людей из Азии, Япо­нии, среднего Востока и Южной Америки - как людей из сильного контекста. Они обнаружили, что восприятие рабочего времени было сильнее в куль­турах с сильным контекстом, а в культурах со сла­бым контекстом ярче воспринималось время отды­ха. Левайн изучил восприятие рит­ма жизни в Бразилии, США, Тайване, Японии, Индонезии, Италии и Англии и обнаружил, что эти культуры не только различаются в восприятии ритма жизни, но и что эти восприятия связаны с благополучием людей. Мид изучил отличия представлений о времени у студентов в США и Индии, используя выдуманные истории, которые создавались в полупроективных задани­ях, и обнаружил, что американцы предпочитали ориентироваться в своих рассказах на будущее, а индусы предпочитали ориентацию в прошлое.

Изучая отличия представлений о времени у студентов в США и Индии, Мид использовал вы­думанные истории, которые создавались в по­лупроективных,заданиях, и обнаружил, что американцы предпочитали ориентироваться в своих рассказах на будущее, а индусы предпочи­тали ориентацию в прошлое.

Эти типы культурных отличий в ориентации во времени и перспективе имеют важные последствия для ситуаций в реальной жизни, таких как бизнес (переговоры), работа в школьных классах или про­сто в повседневной жизни (поездки на автобусе или поезде, получение информации при покупке в ма­газине). Хотя мы можем воспринимать такие вещи как само собой разумеющееся, не оценивая культур­ный контекст, в котором мы живем, эти различия бывают источником замешательства, раздражения и конфликта для многих людей, путешествующих за границу. Ученые должны более полно изучить характер взаимоотношений между культурой и вре­менем, идентифицируя, что именно в культуре вли­яет на восприятие времени. С таким знанием мы можем лучше предвидеть возникновение конфлик­тов и эффективно их разрешать.

ВОСПРИЯТИЕ БОЛИ

Антропологи и психологи, занимающиеся кросс-культурными исследованиями, давно интересова­лись взаимоотношениями между культурой и бо­лью, главным образом из-за сообщений о значйтельных отличиях в переживании боли в разных культурах. Более 30 лет назад ученые начали фор­мально признавать влияние культуры и установок на реакцию на боль. Сего­дня мы знаем, что культура влияет на опыт и вос­приятие боли по-разному, в том числе культура фор­мирует 1) ощущение боли, 2) семиотику выраже­ния боли и 3) представления о причинах и способах устранения боли. Также все больше появляется данных, свидетельствующих о важных последствиях и эффектах культурных отличий в восприятии и управлении болью, например во вза­имодействиях врача и пациента.

Влияние языка и правила проявления эмоций

Одна из теорий, рассматривающих культурные от­личия в переживании боли, описывает влияние языка на восприятие и понимание боли. Гипотеза Сэпир-Уорфа (подробнее см. в главе 12) предпо­лагает, что структура языка, которая напрямую зависит от культуры, воздействует на наши вос­приятия и познания мира вокруг нас - в том чис­ле на наше переживание боли. Структура и про­цесс функционирования языка отличаются в раз­ных культурах, и с этим связаны различия в переживании боли.

Еще один вопрос, непосредственно связан­ный с этой темой, - правила проявления эмоций, вырабатывающиеся в каждой культуре (см. гла­ву 11 о культуре и эмоциях). У людей в различ­ных культурах могут быть разные правила для соответствующего выражения эмоции, и точно также существуют правила, управляющие экс­прессией, восприятием и ощущением боли. По­добно тому как сила эмоциональной экспрессии людей коррелирует с интенсивностью их эмоци­ональных переживаний, так и правила для вы­ражения боли в конце концов воздействуют на субъективные переживания боли носителями культуры.

Культура и восприятие боли

Терпимость к боли порой коренится в культурных ценностях. Сарджент, например, провела интервью среди женщин репродуктивно­го возраста и 18 местных повивальных бабок из племени бариба, живущих в Бенине (Западная Аф­рика). В этой культуре идеализировался стоицизм перед лицом боли, и для идентичности бариба счи­талась существенной «подобающая» реакция на боль. Такие черты, как терпимость к боли и готов­ность подвергнуться клитородэктомии, говорили о смелости и чести и считались основными ценно­стями для этой культуры.

Хотя мы знаем, что существуют значительные кросс-культурные отличия в восприятии боли, пока еще не было систематически исследовано, какие именно аспекты культуры генерируют эти отличия и почему. Будущие исследования долж­ны рассмотреть эту важную тему, представляющую практическую важность для реальной жизни. Культурные отличия в способности переносить боль и управлять ею влияют на то, как многие про­фессионалы в службах здоровья - хирурги, мед­сестры, дантисты, психотерапевты, консультанты и др. - взаимодействуют с клиентами и пациента­ми. Эта тема становится актуальной не только в клинической обстановке, но и для все большего числа людей, которые имеют дело с межкультур­ными темами в своей повседневной жизни дома и на работе. Будущие исследования должны осве­тить эти вопросы и возможные традиции воспри­ятия боли в разных культурах.

КУЛЬТУРА И ИНТЕЛЛЕКТ

Слово интеллект происходит от латинского сло­ва intellectus - понятие, рассудок. Обычно мы при­меняем термин интеллект, чтобы обозначить ряд различных способностей, навыков, талантов и зна­ния, по своей природе преимущественно психиче­ского или когнитивного. Таким образом, мы тра­диционно считаем, что интеллект представляет ряд процессов: это память (объем информации и то, насколько хорошо можем запомнить ее и на сколь долгий срок), словарь (сколько слов мы знаем и можем правильно использовать), понимание (на­сколько хорошо мы понимаем отрывок текста или ряд идей или утверждений), математические спо­собности (сложение, вычитание и т. д.) и логиче­ское рассуждение (насколько хорошо мы можем понять скрытую логику или последовательность событий, вещей или предметов).

Интеллекте точки зрения теоретиков

Теория Пиаже рассматривает интел­лект как отражение когнитивного развития в се­рии стадий, при этом самая высокая стадия соот­ветствует абстрактному рассуждению и принци­пам. Спирмэн и Тэрстоун разработали факторные теории интеллекта. Эти теории рассматривают интеллект как общее понятие, состоящее из многих элемен­тов или факторов - в том числе вербальное или пространственное понимание, спонтанность речи, скорость восприятия и т. д. Гилфорд разработал факторные теории, чтобы описать ин­теллект при помощи трех показателей - действия, содержания и продукта, - каждый из которых име­ет три отдельных компонента. Эти три показателя по-разному комбинируются и, как считает Гил­форд, интеллект состоит из более чем 150 отдель­ных факторов.

Спирмэн постулировал мно­жественность факторов интеллекта и то, что «об­щий» интеллект представляет все психические способности в целом. Этот фактор, называемый, как правило, определяется в процессе сочетания и суммирования показателей различных компонен­тов в многофакторном тесте на интеллект. Хотя § может быть теоретически полезным конструктом, его определение и значение внимательно исследо­вались за последние несколько десятилетий.

Интеллект в современной американской пси­хологии, как правило, считается смесью много­численных интеллектуальных способностей, на­правленных на выполнение вербальных и анали­тических задач. Помимо чистого знания в целом, частью умственных способностей считается способность логически и дедуктивно размыш­лять на гипотетические и абстрактные темы и события. Это определение интеллекта лежит в основе его измерения, и впоследствии стало гос­подствующим в исследованиях в этой области.

КРОСС-КУЛЬТУРНЫЕ ИССЛЕДОВАНИЯ ИНТЕЛЛЕКТА

Измерение уровня интеллекта: история и современность

Современные тесты на интеллект впервые были разработаны в начале 1900-х годов для выявления психически отсталых детей. Тесты на интеллект позволяли определить, какие дети нуждаются в специальном обучении, а какие не успевали в шко­ле по другим причинам. В последующие годы тес­ты на интеллект стали широко распространяться в общественных школах и других правительствен­ных программах.

Новые тесты на умственные способности при­несли пользу отнюдь не всем. Так как такие тесты, по крайней мере отчасти, опирались на вербаль­ные навыки и строго определенный культурный контекст, то иммигранты, плохо говорившие по-английски и с разным образованием, оказывались в невыгодном положении. Например, когда с 1913 года тесты на умственные способности стали проводить среди иммигрантов на Эллис Айленд, то более трех четвертей итальянских, венгерских и еврейских иммигрантов были признаны психи­чески отсталыми. Столь низкие показатели среди некоторых групп иммигрантов вызвали бурю спо­ров. Некоторые защищали научную сторону новых тестов, указывая, что южноевропейские иммигран­ты не подходили для въезда в США. Другие отве­чали, что тесты на интеллект были составлены предвзято и неточно определяли психические спо­собности людей из разных культур. Таким образом, менее чем через десятилетие после изобретения тестов на интеллект, применение их для людей из различных культур вызвало политические споры.

Когда с 1913 года тесты на умственные спо­собности стали проводить среди иммигрантов, желавших въехать в США, то более трехчетвер­тей итальянских, венгерских и еврейских иммиг­рантов были признаны психически отсталыми.

В конце XX века разгорелись дискуссии вокруг интерпретации показателей тестов для групп лю­дей, не принадлежащих к основной культуре. Они продолжаются и сегодня, хотя группы людей, по­казывающие низкие результаты в стандартных те­стах, изменились. Средний показатель у некоторых групп меньшинств в США на 12-15% ниже сред­него для американцев европейского происхожде­ния. Это не означает, что все люди в данных груп­пах показывают плохие результаты в тестирова­нии - люди с высокими показателями встречаются в любых субкультурах - просто больший процент представителей меньшинств показал плохие ре­зультаты. В спорах о «природе и воспитании» уче­ные резко противоречат друг другу в интерпрета­ции этих результатов. Такие споры очень важны в психологии в целом, и в кросс-культурной психо­логии в частности.

Предопределен ли коэффициент умственного развития биологически? Исследования Дженсена

Сторонники влияния природы в спорах об IQ счи­тают, что разница в показателях для различных об­ществ и этнических групп по большей части пере­дается по наследству. Одним из наиболее хорошо известных защитников этой позиции стал Артур Дженсен. Он проводил много различных исследований на эту тему, по боль­шей части изучая различия между американцами африканского и европейского происхождения, и обнаружил, что американцы африкан­ского происхождения, как правило, имели показа­тели IQ ниже, чем американцы европейского про­исхождения. Дженсен придерживается позиции, что около 80% умственных способностей передает­ся по наследству, и предполагает, что брешь между показателями белого населения и этнических мень­шинств в США обусловлена биологическими отли­чиями. Основываясь на результатах своих исследо­ваниях, Дженсен считал, что специальные образо­вательные программы для бедных - это пустая трата денег, времени и усилий, потому что плохие показатели в тестах на умственный коэффициент у представителей этнических меньшинств по боль­шей части объясняют их врожденными интеллек­туальными недостатками. Чтобы подтвердить свое предположение, Дженсен предоставил достаточно данных, оценивающих эффективность образова­тельных и исправительных программ, развивающих интеллектуальные способности и возможности эт­нических меньшинств. Он делает вывод, что когда внешние факторы контролируются, то эти програм­мы не оказывают воздействия или почти не улуч­шают умственные способности у групп этнических меньшинств.

По мнению Артура Дженсена, около 80% ум­ственных способностей передается по наслед­ству; автор предполагает, что брешьмежду по­казателями белого населения и этнических меньшинств в США обусловлена биологически­ми отличиями,

Результаты исследований близнецов

Исследования близнецов также предоставили не­которые доказательства для гипотезы влияния на­следственности. Самые значительные из этих работ сравнивали идентичных близнецов, выросших врозь, с гетерозиготными близнецами, воспитывав­шимися вместе. Если показатели тестов предопределены наследственно­стью, то у идентичных близнецов, воспитывавших­ся По отдельности, должны быть очень похожие ре­зультаты. Но если первична окружающая среда, то показатели IQ у гетерозиготных близнецов, воспи­тывавшихся вместе, должны быть более похожи, чем у идентичных. Эти исследования близнецов обнаружили, что показатели у идентичных близне­цов, воспитывавшихся в разных условиях, были гораздо более похожими, чем у двуяйцевых близ­нецов, воспитывавшихся вместе. Тем не менее по­казатели идентичных близнецов, воспитывавших­ся по отдельности, сильнее варьировались, чем у идентичных близнецов, воспитывавшихся вместе.

Сам Дженсен ранее сделал обзор ряда иссле­дования близнецов и пришел к вы­воду о том, что корреляция между умственным коэффициентом близнецов составляла 0,824. Он интерпретировал это как верхний предел наслед­ственности коэффициента умственного развития. Факторы окружающей среды, однако, распределя­лись нормально, и IQ, не коррелировал с ними. Дженсен сделал вывод, что факторы окружающей среды не могли быть систематически связанными с уровнем умственного развития у пар близнецов.

Исследования близнецов обнаружили, что показатели IQ у идентичных близнецов, воспиты­вавшихся в разных условиях, были гораздо более похожими, чем у гетерозиготных близнецов, вос­питывавшихся вместе.

Результаты исследования близнецов использо­вались как защитниками, так и противниками взглядов Дженсена. В то время как защитники интерпретировали его результаты, чтобы поддер­жать мнение о том, что умственные способности по большей части передаются генетически, против­ники предлагают значительно более низкие оцен­ки генетического компонента. Существует, одна­ко, широко признанная договоренность, что по крайней мере 40% умственных способностей мож­но приписать наследственности/

Интеллект и физиология головного мозга

В некоторых своих ранних исследованиях в этой области Дженсен зафиксировал отличия в реакции и времени изучения у разных этнических и расовых групп участников при решении разнообразных ког­нитивных задач. В последующем исследо­вании он оценил корреляты показателей такого вре­мени реакции в мозге и IQ, продемонстрировав связь между активностью мозга и процессами, с одной стороны, и временем реакции и коэффици­ентом умственного развития, с другой стороны. Не­которые из последних работ также выявили взаи­мосвязь между размером мозга, временем реакции IQ.

Значительное число исследований, проведен­ных в этой области Дженсеном, его коллегами и другими учеными, предоставляет достаточную базу данных и позволяет предположить, что по крайней мере значительная часть интеллектуаль­ных способностей, оценивавшихся в тестах IQ, со­относится с биологическими характеристиками, многие из которых передаются по наследству. Эти биологические характеристики, по-видимому, свя­заны с размером мозга и функцией, которая в свою очередь скорее всего обусловлена расовыми и эт­ническими различиями.

Определяется уровень умственного развития культурой или окружающей средой?

Как вы можете себе представить, такие исследо­вания вызвали большие разногласия. Данные Дженсена много раз приводили в. литературе за­щитники роли воспитания, которые считали, что культура и окружающая среда полностью объяс­няют различия в показателях умственного коэф­фициента между белыми и представителями меньшинств в США. Те, кто придерживается этой точки зрения, заявляют, что меньшинства показывают более низкий результат, так как большинство субкультур в этой стране подвер­гаются экономической депривации. Защитники этой точки зрения об­ратились к исследованиям, показав, что показа­тели умственного коэффициента тесно взаимо­связаны с социальным положением. Средний показатель IQ у бедных белых, например, на 10-20% ниже, чем показатель у представителей среднего класса. Воздействие окружающей сре­ды на расу можно наиболее четко видеть в ис­следованиях, показывающих, что бедные белые, тестировавшиеся в южных штатах, показали ре­зультаты ниже, чем чернокожие, жившие на се­вере США. Возможно, что межгрупповые отли­чия в показателях умственного развития - это результат 1) различных представлений о том, что такое интеллект или 2) культурно неприемлемых способов измерения интеллекта. Нам точно из­вестно одно: тесты на интеллект - это хороший показатель необходимых для успехов в данной культуре вербальных навыков, связанных с фор­мальной системой образования в современном индустриальном обществе, и данные навыки все чаще становятся общемировой моделью. Тем не менее такие тесты могут не определять мотива­цию, креативность, талант или социальные на­выки, а все они - не менее важные факторы для достижения успехов.

Данные ряда других исследований подтвер­ждают эту точку зрения. Скарр и Уейнберг например, доказали, что чер­ные дети и полукровки, взятые в семьи белых на воспитание, превышали показатели коэффициен­та умственного развития по сравнению с белыми и успешнее учились в школе. Такие данные сви­детельствуют против биологической предопре­деленности и в пользу факторов культуры и ок­ружающей среды. Гринфилд считал, что тесты на умственные способности можно рассмотреть с точки зрения символичес­кой культуры и поэтому их нельзя применять, когда мы имеем дело с людьми различных куль­турных уровней - будь то этнические меньшин­ства в одной стране или представители разных мировых культур. Такие точки зрения привели к возникновению ряда тестов на интеллект, не учитывающих влияния культуры, как, например, тест на интеллект Кэттела, свободный от культуры.

Тесты, «свободные от культуры», за и против

Если говорить в целом, убедительные данные по­казывают, что коэффициент умственного развития по крайней мере поддается влиянию факторов культуры и окружающей среды и что предыдущие данные, указывавшие на расовые и этнические раз­личия в коэффициенте умственного развития, со­мнительны из-за проблем с валидностыо в тестах, использованных для оценки коэффициента ум­ственного развития в различных культурных груп­пах.

Если интеллект - культурное построение, то тогда невозможно построить тест, свободный от культуры, поскольку любой такой тест будет по определению включать конкретные вопросы, воз­никающие в конкретном культурном окружении. Даже тесты, свободные от культуры, как правило, содержат скрытое предубеждение - «культуру от­сутствия культуры». Некоторые исследования до­казали, что такие тесты в действительности стра­дают именно от тех предубеждений, которых они должны быть лишены. Так, Ненти, для того чтобы проверить валидность шкалы, про­водил тест Кэттела, свободный от культуры, с аме­риканцами, индусами и нигерийцами, и обнару­жил, что 27 из 46 вопросов были заданы с преду­беждением, обусловленным культурой, таким образом, что показатели трех культур оказывались несопоставимы.

Проверяя валидность шкалы, Ненти проводил тест Кэттела, свободный от культуры, с аме­риканцами, индусами и нигерийцами, и обнару­жил, что 27 из 46 вопросов были заданы с преду­беждением, обусловленным культурой, таким образом, что показатели трех культур оказы­вались несопоставимы.

Обзор кросс-культурных исследования

Исследования оценили умственные способности и их корреляты среди разнообразных культурных групп и сравнивали их друг с другом. Эти группы включали американцев азиатского происхождения, иранских детей, болгар, китайцев и австралийцев, индусов и нигерийцев, новозеландцев индусов, нигерийс­ких школьников, американ­цев мексиканского происхождения, перуанцев, костариканцов, жителей Фиджи, израильтян, ирлан­дцев, школьников-метисов и эскимо­сов, коренных жите­лей Аляски, жи­телей Конго, аборигенов Центральной Австралии, учеников средней школы в Танзании и детей в Гватемале.

Хотя по большей части эти исследования под­твердили различия, я лично не верю в пользу тес­тирования на различия сами по себе. Вероятно, в какое-то время было важно отметить такие отли­чия, но я считаю, что эта область развилась до той степени, когда кросс-культурное исследование должно попытаться указать, что именно в культу­ре приводит к отличиям в показателях интеллек­та, в каких именно и почему. Какие процессы на­учения, факторы окружающей среды и составля­ющие развития влияют на развитие интеллекта в различных культурах? Зависит ли вклад этих фак­торов от методов определения интеллекта? В чем сказывается влияние биологического наследия и генетики? Вот несколько трудных вопросов, с ко­торыми сегодня сталкиваются ученые в этой об­ласти кросс-культурных исследований.

КУЛЬТУРНЫЕ ОТЛИЧИЯ В ПОКАЗАТЕЛЯХ И ПОНЯТИИ ИНТЕЛЛЕКТА

Понятие интеллекта в других культурах

Один из позитивных результатов исследования взаимоотношений между культурой и интеллек­том - расширенное представление о том, каким может быть интеллект и как он концептуально связан с культурой. Эта тема тесно переплетает­ся с кросс-культурным исследованием по интел­лекту, так как одной из возможных помех в пре­дыдущих исследованиях, фиксировавших куль­турные отличия, были культурные отличия в самом понятии интеллекта и значении умствен­ных способностей.

Отсутствие терминов

Исследователи обнаружили, что многие языки не имеют слова, соответствующего нашему понятию интеллект. Так, наиболее близкий эквивалент в мандаринском наречии китайского языка - сло­во, означающее «умный и талантливый». Китай­цы часто связывают это понятие с такими харак­теристиками, как подражание, усилие и соци­альная ответственность. Те же черты входят и в понятие умственных способностей и ин­теллекта для большинства американцев.

Африканская культура также предоставляет ряд интересных примеров. Народность баганда в Восточной Африке использует слово obugesi, обо­значающее сочетание психических и социальных навыков, которые делают человека уравновешен­ным, осторожным и дружелюбным. Дхерма-сонгаи в Западной Африке используют термин akkal, который имеет еще более широкое значение: сочетание умственных способностей, знания дела и социальных навыков. В языке племени баул при­меняется термин n’gloueie, описывающий детей, которые не только отличаются психической тре­вожностью, но и охотно предлагают свои услуги, когда их не просят.

В языке племени баул ближайший к нашему слову «интеллекта термин n’gloueie описыва­ет детей, которые не только отличаются пси­хической тревожностью, но и охотно предлага­ют свои услуги, когда их не просят.

Проблемы кросс-культурных исследований интеллекта

Из-за столь серьезных отличий в том, как культу­ры определяют интеллект, трудно правильно срав­нить одно общество с другим. Разные культуры ценят разные характеристики (их определение «интеллекта»), и у них не одинаковы представле­ния о том, какие черты полезны для предсказания значимого поведения в дальнейшем (также опре­деляется в каждой культуре отдельно). Люди в различных культурах не приходят не только к еди­ному мнению относительно того, что такое интел­лект, но и различаются в определении правильно­го способа продемонстрировать свои способности. В основной части североамериканского общества люди, как правило, вознаграждаются за проявле­ние знания и навыков. Это же самое поведение может считаться предосудительным, надменным или грубым в обществе, придающем значение лич­ным взаимоотношениям, сотрудничеству и скром­ности.

Такие различия важны в кросс-культурном исследовании интеллекта, так как успешное выполнение задачи на интеллект может требовать поведения, считавшегося нескромным и бесцере­монным в культуре А (и поэтому представители культуры А с неохотой проявляют подобное пове­дение), однако желательным в культуре В (и, сле­довательно, его с готовностью проявляют предста­вители культуры В). Очевидно, разные установки по отношению к тому же самому поведению могут заставить исследователей делать неточные выво­ды о различиях в интеллекте между культурами А иВ.

Разные культуры ценят разные характери­стики (их определение интеллектам), и у них не одинаковы представления 6 том, какие чер­ты полезны для предсказания значимого пове­дения в дальнейшем (также определяется в каждой культуре отдельно). Люди в различных культурах не приходят не только к единому мнению относительно того, что такое интел­лект, но и различаются в определении правиль­ного способа продемонстрировать свои способ­ности.

Специфичные знания

Еще одна причина того, почему бывает столь трудно проводить кросс-культурные сравнения интеллекта, состоит в том, что тесты на интеллект часто опираются на знания, специфичные для определенной культуры; исследователи из одной культуры могут даже не подозревать, что именно надо тестировать в другой. Например, в одном американском тесте на интеллект есть вопрос:

«В чем скрипка похожа на фортепьяно?» Очевид­но, этот вопрос предполагает предварительное знание о скрипках и фортепьяно - довольно ра­зумное предположение для американцев средне­го класса, но не для людей из культур, в которых используются другие музыкальные инструменты. Спросите у американца: «Чем бива похожа на сямисэн?» (И то и другое - японские струнные ин­струменты.)

СОВРЕМЕННЫЕ РАЗРАБОТКИ ТЕОРИЙ ИНТЕЛЛЕКТА

Еще в недавнем прошлом в представлениях об ин­теллекте доминировали образы традиционного мышления и способности к рассуждению, но за последние годы психологи начали обращать вни­мание на другие возможные аспекты интеллекта. Например, до последнего времени креативность не считалась составной частью интеллекта; теперь, однако, ученые все чаще рассматривают эту важ­ную способность человека как тип умственных способностей. Другие аспекты интеллекта также вышли на первый план.

Типы интеллекта: теория Гарднера и Хэтча, трехкомпонентная теория Стернберга

Гарднер и Хэтч предпо­ложили, что в действительности существуют семь разных типов интеллекта: логически-математиче­ский, лингвистический, музыкальный, простран­ственный, телесный, кинестетический, межлично­стный и внутриличностный. В соответствии с этой схемой различаются не только основные компо­ненты каждого из этих семи типов интеллекта, но и некоторые примерные конечные состояния (та­кие, как профессия - математик или балерина).

Стернберг предложил тео­рию интеллекта, основанную на трех отдельных «подтеориях»: контекстуального,,опытного и ком­понентного интеллекта. Контекстуальный интел­лект характеризует способность человека адапти­роваться к окружающей среде, разрешать пробле­мы в конкретной ситуации. Экспериментальный интеллект характеризует способность формулиро­вать новые идеи и комбинировать не связанные между собой факты. Компонентный интеллект ха­рактеризует способность мыслить абстрактно, об­рабатывать информацию и определять, что Нужно сделать. Теория Стернберга больше сосредоточе­на на процессах, лежащих в основе мышления, чем на конкретных результатах мышления. Посколь­ку такая дефиниция интеллекта больше внимания уделяет процессу, чем результату, то у нее есть воз­можность применения в других культурах.

Согласно теории Гарднера и Хэтча, суще­ствуют семь типов интеллекта: логически-ма­тематический, лингвистический, музыкальный, пространственный, телесный, кинестетиче­ский, межличностный и внутриличностный.

Интеллект и культурные цели

Возможно, всей этой области науки предстоит осознать, что интеллект в самом широком смысле можно лучше всего определить как «навыки и спо­собности, необходимые для эффективного дости­жения культурных целей». Если ваши культурные цели, например, включают успешный поиск рабо­ты с хорошей зарплатой, чтобы поддержать себя и семью, то такая культура будет развивать представление об интеллекте, включающем когнитив­ные и эмоциональные навыки и способности, по­зволяющие найти соответствующую профессию. Эти навыки и способности могут включать дедук­тивное мышление, логическое мышление, вербаль­ные и математические навыки - те виды навыков, которые поощряются в современной американской культуре. Если цель вашей культуры - уделить больше внимания развитию и поддержанию ус­пешных межличностных взаимоотношений, рабо­тать с природой или охотиться и собирать что-либо, то интеллект будет скорее рассматриваться как навыки и способности, связанные с такой дея­тельностью.

Люди со всего мира разделяют схожие представ­ления об интеллекте - это всеобъемлющее поня­тие, включающее навыки и способности, необходи­мые для эффективной жизни в контексте данной культуры. В то же время естественным образом су­ществуют культурные различия, появляющиеся из-за разных определений навыков и способностей, не­обходимых для достижения этих целей. Потребу­ются еще исследования, чтобы погрузиться в эти двойственные процессы в поисках сходств и отли­чий между культурами и исследований того, какие контекстные переменные влияют на поведение, свя­занное с проявлением интеллекта, и почему.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

В этой главе мы исследовали то, как культура вли­яет на основные психологические процессы вос­приятия, познания, сознания и интеллекта, а так­же рассуждали о возможном воздействии культу­ры на биологические основы поведения. У меня сохранились теплые воспоминания о том времени, когда я впервые познакомился с материалом о культурном влиянии на визуальное восприятие и оптические иллюзии. Я никогда не думал, что куль­тура и опыт в целом могли иметь такой эффект на то, что мне казалось врожденным и основным свой­ством человека. Когда я узнал о культурных отли­чиях в восприятии оптических иллюзий, это по­могло мне по-новому взглянуть на природу и рас­пространение культуры.

Восприятие, познание и сознание лежат в ос­нове многих психологических построений и куль­турные отличия в этих процессах демонстрируют различные уровни психологии, подвергающиеся культурному воздействию. Так же как и сознание отражает наше субъективное ощущение мира, мы считаем само собой разумеющимся, что сознание у всех нас одинаково; исследования в этой облас­ти, однако, показали, что в сознании могут быть большие культурные и индивидуальные отличия. И хотя мы все обладаем схожими характеристика­ми в нашей биологической структуре, могут суще­ствовать важные отличия в биологии и физиоло­гии, составляющие основу нашего психологиче­ского склада.

Эти различия имеют важные последствия для межкультурных взаимодействий и окружения че­ловека. Если люди разных культур могут неодина­ково воспринимать такие вещи, как оптические ил­люзии, неудивительно, что и остальной мир они воспримут по-разному. Когда эта информация со­четается с информацией, касающейся других основ­ных психологических процессов, таких как атрибу­ция, эмоция и личность, то культура оказывает на психологию человека удивительное воздействие.

Таким же образом культурные отличия и сход­ства в определениях и процессах умственного раз­вития в значительной степени связаны с обстанов­кой, в которой находится человек.

Осознание культурных отличий в умственных способностях поднимает перед нами трудные во­просы тестирования и применения тестовой шка­лы. Еще один аспект проблемы - наши установки по отношению к интеллекту. Кросс-культурное по­нимание различий в определениях и процессах раз­вития умственных способностей должно помочь углубить наши оценки и уважение к культурам, отличным от нашей собственной, и помочь нам найти сходства и различия среди людей.

ГЛОССАРИЙ

Восприятие - процесс сбора инфор­мации о мире с помощью наших чувств.

Воздействие собственной расы - эффект, состоящий в том, люди лучше уз­нают лица представителей собственной расы, чем других рас.

Категоризация - создание кате­горий, процесс классификации объектов на осно­вании кажущегося сходства.

Манифестное содержание - осознанно припоминаемое содержание сновидения.

Оптические иллюзии - вос­приятия, содержащие очевидное несоответствие

между тем, как объект выглядит, и что в действи­тельности собой представляет.

Познание - наш способ обработ­ки информации в сознании и трансформация сен­сорных данных в знание.

Пристрастие подтверждения - тенденция приходить к определенному типу суждений без адекватного рассуждения, не проверив другие гипотезы.

Символическое представление трех измере­ний в двух - теория восприятия, предполагающая, что люди в западной культуре придают больше значения плоскостным изображениям предметов на бумаге, чем люди в других культурах и, в частности, тра­тят больше времени на то, чтобы научиться интер­претировать такие изображения.

Слепое пятно - пятно в нашем визуальном поле, где оптический нерв проходит сквозь слой рецепторных клеток на пути к голов­ному мозгу, создавая в этом месте недостаток сен­сорных рецепторов.

Сознание - состояние ощущений, мыслей и чувств.

Теория первичной горизонтальной линии, укороченной в перспективе - теория восприятия, кото­рая предполагает, что мы интерпретируем верти­кальные линии как горизонтальные, но вытянутые на расстоянии. Поскольку мы интерпретируем вер­тикальную линию в горизонтально-вертикальной иллюзии как вытянутую вдаль от нас, то она ка­жется нам длиннее.

Теория сконструированного мира - теория восприятия, предпо­лагающая, что люди (по крайней мере большин­ство американцев и западноевропейцев) привык­ли видеть прямоугольные формы, и таким образом бессознательно ждут, что у предметов будут пря­мые углы.

Эффект серийного расположения - люди, как правило, запоминают что-то лучше, если это первый или последний предмет в списке.

Культура и развитие

Когда при изучении культуры и психологии прояв­ляются культурные различия, встает естественный вопрос: как они возникли? Что в процессе разви­тия делает людей разных культур столь отличаю­щимися друг от друга? Каково относительное вли­яние родителей, семьи, школы и других социальных институтов? Существует ли врожденная биологи­ческая предрасположенность к поведенческим и культурным различиям, или они возникают только под воздействием окружения и воспитания? Какие психологические различия наблюдаются у детей, воспитанных в традициях разных культур?

В этой главе рассматриваются два основных вопроса. Во-первых, как происходит процесс при­общения к культуре? Каким образом человек при­ходит к восприятию культуры своей страны? Ис­следования в этой области фокусировались на тем­пераменте, привязанности, стилях воспитания и системах образования. Во-вторых, какие именно психологические различия существуют у детей и взрослых людей разных культур? Этот вопрос включает аспекты интеллектуального, морально­го и эмоционального развития человека.