- •Ольга Александровна Анищенко Генезис и функционирование молодежного социолекта в русском языке национального периода
- •Аннотация
- •Ольга Александровна Анищенко Генезис и функционирование молодежного социолекта в русском языке национального периода
- •Введение
- •1. Обозначения молодежной речи на разных этапах ее истории и изучения
- •1.1. «Слово техническое» – одно из первых обозначений молодежного социолектизма
- •1.2. Термин «язык» как традиционный в XIX веке при обозначении различных социально‑обусловленных вариантов языка. Язык школьников
- •1.3. Термин «жаргон» как обозначение молодежной речи на разных этапах ее развития
- •1.4. Термин «арго» по отношению к молодежному социолекту
- •1.5. Сленг и молодежь
- •1.6. Современная система понятий и терминов молодежного социолекта: за и против
- •2. Молодежный социолект как особая разновидность социально‑групповых диалектов. Его специфика
- •2.1. Проблема социально‑возрастного и психофизического аспектов носителей молодежного социолекта
- •2.2. Функции молодежного жаргона
- •Конец ознакомительного фрагмента.
2.2. Функции молодежного жаргона
Итак, молодежный жаргон рождается и формируется в силу определенного возрастного и корпоративно‑психологического комплекса [Скворцов 1981: 114]. Его лингвистическая характеристика должна начинаться с выяснения его общественной функции, то есть того, «какую роль он призван выполнять, из какой необходимости возник, какие потребности общества или отдельных его слоев и групп удовлетворяет» [Бондалетов 1974: 15]. Выявление природы молодежного социолекта, его функций – важный шаг на пути познания его специфики. «Установить функцию предмета в обществе, – справедливо подчеркивает Р.В. Пазухин, – значит дать этому предмету определение…именно функция языковых единиц и является критерием лингвистической реальности» [Пазухин 1979: 42–50; 42].
Постоянный интерес лингвистов к назначению языка, его роли в жизни людей обусловливает возникновение споров о количестве и иерархии функций, которыми обладает язык. Так, сторонники «монофункциональности» языка (исходя из сущностной природы языка) считают единственно главной функцию коммуникативную (Ю.Д. Дешериев, Г.В. Колшанский, Р.В. Пазухин и др.). «Коммуникативная функция, или функция общения, – пишет Ю.Д. Дешериев, – главная функция языка. Она обусловливает все остальные функции языка и самое природу языка… Коммуникативная функция проявляется во всех остальных функциях языка – в общественных, экспрессивной, эстетической, гносеологической» [Дешериев 1977: 221]. Функционально‑типологическая концепция, предложенная Ю.Д. Дешериевым, включает три яруса функций: высший ярус занимает одна, главнейшая функция языка – коммуникативная (родовое понятие), второй и третий ярусы занимают соответственно – частные функции (видовые понятия) и «подвиды» частных функций [Дешериев 1977: 222].
«Полифункционалисты», наряду с коммуникативной функцией (производные которой – контактоустанавливающая, конативная волюнтативная, апеллятивная и др.), признают в качестве основной и когнитивную функцию, связанную с мыслительной деятельностью человека (частные проявления данной функции – аксеологическая (оценки), номинативная (называния), функция обобщения и др.) К этим двум главнейшим функциям добавляют эмоциональную (выражение чувств и эмоций человека) и метаязыковую (исследование и описание языка в терминах самого языка). Выделяют также эстетическую функцию, поэтическую, референтную, магическую и др. В зависимости от использования языка рассматриваются различные классификации его функций, но все они (подчеркнем это!) отражают взаимообусловленность базовых и производных функций в отдельных актах речи и текстах.
Как форма существования языка молодежный жаргон разделяет его основные функции, а как особая разновидность социальных диалектов по‑своему воплощает и реализует эти функции [Бондалетов 1974: 15]. Наблюдаются отличия в значимости той или иной функции языка для жизни общества в целом и для его молодого поколения. Более того, как показывают результаты диахронического исследования, состав функций молодежного жаргона не остается неизменным: с течением времени увеличивается или сокращается число функций, меняется их иерархия.
Носитель молодежного социолекта, по определению исследователей, двуязычен, речь его варьируется в зависимости от обстоятельств: в одних случаях он употребляет жаргонные слова, в других переходит на литературный язык. «…Арго (жаргон. – О.А.), – писал В.М. Жирмунский, – всегда является вторым языком говорящего, точнее – второй лексической системой, в которой явления окружающей жизни получают новые, «свои» наименования, сосуществующие для самого арготирующего со стандартами основного языка» [Жирмунский 1936: 120].
Подобная двуязычность прослеживается и в XIX веке, и сегодня (см. работы В.Д. Бондалетова, В.Б. Быкова, М.А. Грачева, Д.С. Лихачева, Т.Г. Никитиной, Л.И. Скворцова, В.В. Химика и др.). О ней (как о характерной и для подростков начала XX века) писал Е.Д. Поливанов. «Разве можно было бы допустить себе, – рассуждает ученый, – чтобы школьник – пусть даже самый «развращенный» в языковом отношении – стал бы в таком случае как посещение школы т. Луначарским, держать ответную последнему речь в следующем «штиле»: «Нафик, братишки, прихрял к нам сюда миляга Луначарский? Он прихрял позекать, как мы тут вола вертим…» [Поливанов 1931: 163]. Подобные жаргонизмы (нафик, прихрять, позекать, миляга и т. д.) Е.Д. Поливанов называет словами «внутреннего» употребления, которые не допускают смешения с эквивалентными им по значению словами «внешнего» употребления и не вытесняют из мышления учащихся знания нормального общерусского словаря: это не замещающие, а становящиеся рядом – для специальных функций – элементы словарного мышления» [Поливанов 1931: 162–163].
Носитель жаргона, таким образом, способен контролировать использование в речи специфических слов, то есть употребление жаргонизмов сознательно и может быть рассмотрено как стилистическая организация речи [Лихачев 1964: 333].
Что же «заставляет» молодежь снижать стиль языка, обращаться к социальному диалекту в определенных ситуациях речевого общения? Каковы основные функции молодежного жаргона?
Несмотря на то что молодежный жаргон является вторичным по отношению к литературному языку, он, прежде всего, выполняет коммуникативную функцию: служит принятым в подростково‑юношеской среде средством общения, обеспечивает молодым психологический комфорт, общение «на равных», позволяет установить контакт с ровесниками.
Контактоустанавливающая, адаптивная функции. Любопытную деталь отметил Д.Н. Мамин‑Сибиряк в рассказе «Башка»: при знакомстве бывшего семинариста и выпускника гимназии называются не имена, а функционирующие в их школах жаргонные наименования: «Медальон кончил гимназию с золотой медалью, – объяснила Фигура не без удовольствия, – а таких там называют «медальонами». – «Ага! – проговорил Башка. – У нас в семинариях первых учеников звали «башками», я и имел несчастье быть таким первым учеником, значит мы с вами одного поля ягоды…» [Мамин‑Сибиряк 1954: 134]. Жаргонные обозначения сразу сближают двух героев; как нить связывают представителей одного и того же возрастного слоя общества.
Знание и употребление молодежных слов и выражений дает возможность почувствовать себя «своим» – членом определенной корпорации. Освоение жаргона помогает новичкам адаптироваться к непривычным условиям (в школе, в студенческой аудитории, в неформальной группе, в армейской казарме и т. д.). Для попавшего в незнакомый лингвистический коллектив, где свои традиции, устои, правила высказываний, правила построения фраз, необходимо «хотя бы приблизительно научиться оценивать оттенки высказываний, чтобы представить правила собственного поведения и свою позицию в коллективе» [Михайлова, Кипнис, Кипнис Д. 2006].
«Новичок, – пишет Л.И. Скворцов, – застает сложившийся речевой обычай и должен войти в него, и, овладев им, став хозяином, – в конечном счете подчиниться ему» [Скворцов 1981: 64].
Яркий пример этого – воспоминания о первых днях учебы бывшей воспитанницы Павловского института благородных девиц: институтский жаргон открывает перед ней царящие в учебном заведении порядки, своеобразие взаимоотношений и увлекает своей эмоциональностью, выразительностью: «– Травить Миддерлиха! Бенефис ему хороший закатить, бенефис с подношением! – Да, да, бенефис! Бенефис, непременно! – Что такое? Что случилось? – спросила я, поймав за рукав пробегавшую мимо меня высокую темноглазую Клеонову… – Видишь‑ли, Вороненок, – объяснила мне веселая, жизнерадостная хохотушка Стрекоза, – учитель географии Миддерлих не придет от 3‑х до 4‑х в свой час, а явится в первый пустой час… Да пусть не радуется: мы ему такой сегодня подкатим «бенефис»… – Что? – не поняла я выражения. – А вот увидишь! Ты еще не знаешь, что такое «бенефис». Но ты сама собственными глазами увидишь… Скандал выйдет большой… «Шестерки» нас выучили. Они своему Тормеру такой же «подкатили»» [Чарская 1910: 150–151].
